Подборка · 144 цитаты по теме

«Жизненные цитаты на тему «страдания»» в 144 цитаты

Тема «Жизненные цитаты на тему «страдания»» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 144 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 142 143 145 146 150 200 все варианты

Вы все ещё не знаете, что за вы за создание, лишь потому что вам повезло жить в мирном месте. Но не такова истинная натура человечества. Выдели ли вы границы людей выстроенных в ряд перед смертью, выдели ли вы тех с кем откровенно забавлялись перед смертью или улыбающиеся лица их мучителей? Выдели лица матерей, чьи их дети были убиты, прям у них на глазах, или стоящего перед жертвой убийцу с выражением блаженства на лице? Понимаете человек способен смеяться убивая других, уверен и вы на такое способны, просто ещё не осознали этого.
Вы все ещё не знаете, что за вы за создание, лишь потому что вам повезло жить в мирном месте. Но не такова истинная натура человечества. Выдели ли вы границы людей выстроенных в ряд перед смертью, выдели ли вы тех с кем откровенно забавлялись перед смертью или улыбающиеся лица их мучителей? Выдели лица матерей, чьи их дети были убиты, прям у них на глазах, или стоящего перед жертвой убийцу с выражением блаженства на лице? Понимаете человек способен смеяться убивая других, уверен и вы на такое способны, просто ещё не осознали этого.
— Митараи Киёси / моряк · аниме
У правды недругов много — она страдает от одиночества, но не сдается и продолжает жить.
– Хорошо. Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир? – Почему? – Это можно объяснить только на примере. – Ну давай на примере. – Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота? – Знаю, – сказал шофер. – В кино даже видел. – Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам. ...–И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца? – Я же говорю, тогда он исчезнет. – Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь? – Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор. – Общественный договор? Какой общественный договор? – Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но... Но когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест-накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает. – Почему? – Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает кто-то другой, тем больнее он сделает тем двум, кого держит сам. И так шесть миллиардов раз. Понимаете? – Тьфу ты, – сплюнул он, – такое только баба придумать может. – И снова с вами не соглашусь, – сказала я. – Это предельно мужская картина мироздания. Я бы даже сказала, шовинистическая. Женщине просто нет в ней места. – Почему? – Потому что у женщины нет яиц.
– Хорошо. Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир? – Почему? – Это можно объяснить только на примере. – Ну давай на примере. – Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота? – Знаю, – сказал шофер. – В кино даже видел. – Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам. ...–И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца? – Я же говорю, тогда он исчезнет. – Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь? – Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор. – Общественный договор? Какой общественный договор? – Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но... Но когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест-накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает. – Почему? – Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает кто-то другой, тем больнее он сделает тем двум, кого держит сам. И так шесть миллиардов раз. Понимаете? – Тьфу ты, – сплюнул он, – такое только баба придумать может. – И снова с вами не соглашусь, – сказала я. – Это предельно мужская картина мироздания. Я бы даже сказала, шовинистическая. Женщине просто нет в ней места. – Почему? – Потому что у женщины нет яиц.
— Виктор Пелевин · книга
Страдания человека со стороны не заметны.
— Японские пословицы и поговорки
Страдания — это допрос. Ни один судья не допрашивает нас так пытливо, как допрашивает нас собственная совесть.
— Виктор Гюго · книга
Не следует подходить слишком близко к тому, в чем угадываешь чужие страдания.
— Айрис Мёрдок · книга
Нельзя расстаться так, чтобы никто не страдал.
— Уоллес Уэллс · фильм
Из страданий появились сильнейшие души. Самые массивные персонажи опалены шрамами.
— Джебран Халиль Джебран
По-моему, Христова любовь к людям есть в своем роде невозможное на земле чудо. Правда, он был бог. Но мы-то не боги. Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я, и, сверх того, редко человек согласится признать другого за страдальца (точно будто это чин). Почему не согласится, как ты думаешь? Потому, например, что от меня дурно пахнет, что у меня глупое лицо, потому что я раз когда-то отдавил ему ногу. <...> Отвлеченно ещё можно любить ближнего и даже иногда издали, но вблизи почти никогда.
По-моему, Христова любовь к людям есть в своем роде невозможное на земле чудо. Правда, он был бог. Но мы-то не боги. Положим, я, например, глубоко могу страдать, но другой никогда ведь не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я, и, сверх того, редко человек согласится признать другого за страдальца (точно будто это чин). Почему не согласится, как ты думаешь? Потому, например, что от меня дурно пахнет, что у меня глупое лицо, потому что я раз когда-то отдавил ему ногу. <...> Отвлеченно ещё можно любить ближнего и даже иногда издали, но вблизи почти никогда.
— Фёдор Михайлович Достоевский · книга
Самая болезненная в мире вещь — когда тебе наносит удар любимый человек.
Поймала себя на мысли, что я уже не помню, когда последний раз улыбалась. Искренне. Не помню, когда с удовольствием ела, не помню последнюю прочитанную книгу или хороший вечер с друзьями. Уже давно я живу в импровизированном театре драмы. Я и главный актер, и режиссер-постановщик, и продюсер. Все разговоры с подругами сводятся только к одной теме – теме моих страданий.
Поймала себя на мысли, что я уже не помню, когда последний раз улыбалась. Искренне. Не помню, когда с удовольствием ела, не помню последнюю прочитанную книгу или хороший вечер с друзьями. Уже давно я живу в импровизированном театре драмы. Я и главный актер, и режиссер-постановщик, и продюсер. Все разговоры с подругами сводятся только к одной теме – теме моих страданий.
— Александра Макарова · книга
Страдание — это всегда результат неправильных мыслей. Оно свидетельствует о том, что я нахожусь в дисгармонии с самим собой, со своим «Я». Исключительное и высшее предназначение страдания — это очищение от всего бесполезного и нечистого. Страдание обходит меня стороной, когда мои мысли чисты и правильны.
Страдание — это всегда результат неправильных мыслей. Оно свидетельствует о том, что я нахожусь в дисгармонии с самим собой, со своим «Я». Исключительное и высшее предназначение страдания — это очищение от всего бесполезного и нечистого. Страдание обходит меня стороной, когда мои мысли чисты и правильны.
— Джеймс Аллен
Мне нравилось, что я веду себя как сумасшедший. В подобных занятиях моё, в общем-то, бесформенное страдание обретало параметры определенной структуры. Оно становилось способным к конкретному самовыражению, и от этого мне было гораздо легче. У моего страдания появлялся стиль.
Мне нравилось, что я веду себя как сумасшедший. В подобных занятиях моё, в общем-то, бесформенное страдание обретало параметры определенной структуры. Оно становилось способным к конкретному самовыражению, и от этого мне было гораздо легче. У моего страдания появлялся стиль.
— Андрей Геласимов · книга
Лора впервые поняла смысл расхожей фразы о том, что для того, чтобы стать — и остаться — врачом, надо обрасти толстенной кожей, облачить свою душу в броню, которую не сокрушат никакие эмоции. Можно облегчать чужие страдания и утолять боль, нельзя только ее чувствовать. Она не знала, сумеет ли когда-нибудь стать настолько сильной.
Лора впервые поняла смысл расхожей фразы о том, что для того, чтобы стать — и остаться — врачом, надо обрасти толстенной кожей, облачить свою душу в броню, которую не сокрушат никакие эмоции. Можно облегчать чужие страдания и утолять боль, нельзя только ее чувствовать. Она не знала, сумеет ли когда-нибудь стать настолько сильной.
— Эрик Сигал · книга
Так просто страдать, но так сложно любить.
— Похоже, мои родители устроили что-то вроде запланированной свадьбы для нас. — Логично. Даже после смерти они находят способ заставлять тебя страдать.
— Каролина Дин
Только страдание изменяет человека. Все остальные опыты и феномены не могут изменить его сущностный характер или углубить имеющиеся у него определенные предпосылки вплоть до его полного изменения.
— Эмиль Мишель Чоран (Сьоран)
Человек больше всего страдает не от случающихся неприятностей, а от их переживания.
— Святитель Игнатий (Брянчанинов)
Мы меряем любовь уровнем страдания. А здоровая любовь — это про то, насколько ты счастлив.
— Михаил Лабковский
Язык, подчеркивающий в слове «страсть» его родство со страданием, прав, хотя в повседневном употреблении, говоря «страсть», мы подразумеваем скорее судорожный порыв, удивляющий нас, и забываем, что речь идет о душевном страдании.
Язык, подчеркивающий в слове «страсть» его родство со страданием, прав, хотя в повседневном употреблении, говоря «страсть», мы подразумеваем скорее судорожный порыв, удивляющий нас, и забываем, что речь идет о душевном страдании.
— Альбер Камю · книга

20 из 144