294 цитаты про «Жизненные цитаты про страх» для вдохновения

Собрали 294 цитаты на тему «Жизненные цитаты про страх» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Мы перестали писать друг другу о сокровенном. Кажется, что если я промолчу, останется ненастоящим. Мы запираем на ключ дверь от своей Вселенной, Предполагая, что каждый важный станет опять уходящим.

   Мы перестали писать друг другу о сокровенном. Кажется, что если я промолчу, останется ненастоящим. Мы запираем на ключ дверь от своей Вселенной, Предполагая, что каждый важный станет опять уходящим.

   — Алекс Марин · книга
2. «

   Боюсь не справиться с лицом, когда тебя увижу где-то, и завершится всё концом, в котором больше нет секрета. Боюсь не справиться с душой, боюсь не справиться и телом, чтоб над тобой и надо мной не надругались миром целым. Боюсь — не знаю от чего — тебя, как тайного богатства. боюсь — и более всего — его пропажи не бояться.

   Боюсь не справиться с лицом, когда тебя увижу где-то, и завершится всё концом, в котором больше нет секрета. Боюсь не справиться с душой, боюсь не справиться и телом, чтоб над тобой и надо мной не надругались миром целым. Боюсь — не знаю от чего — тебя, как тайного богатства. боюсь — и более всего — его пропажи не бояться.

   — Евгений Евтушенко
3. «

   Как бесстыдно льстива и как угодлива любовь! Как легко ей завладеть сердцем юной девушки, жаждущей восторженных похвал! У френологов в ходу варварское словечко «апробативомания», точнее других выражающее извечную потребность человека в ободрении, ибо нет такого молодого существа, которое не нуждалось бы в приязни и поддержке. Безразлично, юноша то или девушка, до первого любовного свидания они живут, не ведая, кто они, боясь других, не доверяя себе. Особенно мнительны девушки: стоит на них взглянуть — и они заливаются краской. Что скрывается за этим румянцем смущения? Первое волнение чувств? Далеко не всегда — порою чувства в них ещё спят. Куда чаще краска стыда вызвана страхом, что их неправильно поймут, подымут на смех или обольют презрением. В ту пору, когда беззащитная душа радостно приветствует весь мир, даже намек на иронию, пренебрежение или нескромное любопытство омрачает её, словно туча; но вот приходит любовь с её поэтическими преувеличениями, с её страстными гиперболами — и вчерашний ребенок переступает порог жизни.

   Как бесстыдно льстива и как угодлива любовь! Как легко ей завладеть сердцем юной девушки, жаждущей восторженных похвал! У френологов в ходу варварское словечко «апробативомания», точнее других выражающее извечную потребность человека в ободрении, ибо нет такого молодого существа, которое не нуждалось бы в приязни и поддержке. Безразлично, юноша то или девушка, до первого любовного свидания они живут, не ведая, кто они, боясь других, не доверяя себе. Особенно мнительны девушки: стоит на них взглянуть — и они заливаются краской. Что скрывается за этим румянцем смущения? Первое волнение чувств? Далеко не всегда — порою чувства в них ещё спят. Куда чаще краска стыда вызвана страхом, что их неправильно поймут, подымут на смех или обольют презрением. В ту пору, когда беззащитная душа радостно приветствует весь мир, даже намек на иронию, пренебрежение или нескромное любопытство омрачает её, словно туча; но вот приходит любовь с её поэтическими преувеличениями, с её страстными гиперболами — и вчерашний ребенок переступает порог жизни.

   — Жорж Санд · книга
4. «

   Я был так одержим решением чужих проблем, потому что боялся решать свои собственные.

   Я был так одержим решением чужих проблем, потому что боялся решать свои собственные.

   — Стивен Франклин · сериал
5. «

   Страх и уважение — разные вещи. Они не взаимосвязаны.

   Страх и уважение — разные вещи. Они не взаимосвязаны.

   — Евгений Старухин · книга
6. «

   Это было ужаснее всего: раньше между светом и тьмой прослеживалась четкая граница. Одно хорошо, другое плохо. Но неожиданно все изменилось. Темнота по-прежнему оставалась таинственной и пугающей, но я начала бояться и света тоже. Свет обнажает все, что пытаешься спрятать, даже если кажется, что оно спрятано очень хорошо.

   Это было ужаснее всего: раньше между светом и тьмой прослеживалась четкая граница. Одно хорошо, другое плохо. Но неожиданно все изменилось. Темнота по-прежнему оставалась таинственной и пугающей, но я начала бояться и света тоже. Свет обнажает все, что пытаешься спрятать, даже если кажется, что оно спрятано очень хорошо.

   — Сара Дессен · книга
7. «

   Иногда страх перед жизнью еще больше пугает людей, чем страх перед смертью.

   Иногда страх перед жизнью еще больше пугает людей, чем страх перед смертью.
8. «

   ...подавленные жизнью писцы, мечущиеся, как тридцать вторые в бетховенском аллегро. Боюсь их? Нет, боюсь стать одним из них. Какой прок от образования, воспитания и таланта, если у тебя нет даже ночного горшка?

   ...подавленные жизнью писцы, мечущиеся, как тридцать вторые в бетховенском аллегро. Боюсь их? Нет, боюсь стать одним из них. Какой прок от образования, воспитания и таланта, если у тебя нет даже ночного горшка?

   — Дэвид Митчелл · книга
9. «

   К сожалению, всё хорошее мы осознаём только с опозданием. Живём в тоске по прошлому и в страхе перед будущим. Где угодно, только не в настоящем.

   К сожалению, всё хорошее мы осознаём только с опозданием. Живём в тоске по прошлому и в страхе перед будущим. Где угодно, только не в настоящем.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Страх делал его жестоким. Нет никого безжалостнее перепуганного труса.

    Страх делал его жестоким. Нет никого безжалостнее перепуганного труса.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Страх сблизиться с кем-то слишком сильно... Даже я этого боюсь.

    Страх сблизиться с кем-то слишком сильно... Даже я этого боюсь.

    — Соул Итер · аниме
12. «

    — Слушай, бывают у тебя дни, когда ты на стенку лезешь? — Тоска, что ли? — Нет, – сказала она медленно. – Тоска бывает, когда ты толстеешь или когда слишком долго идёт дождь. Ты грустный – и всё. А когда на стенку лезешь – это значит, что ты уже дошёл. Тебе страшно, ты весь в поту от страха, а чего боишься – сам не знаешь. Боишься, что произойдет что-то ужасное, но не знаешь, что именно.

    — Слушай, бывают у тебя дни, когда ты на стенку лезешь? — Тоска, что ли? — Нет, – сказала она медленно. – Тоска бывает, когда ты толстеешь или когда слишком долго идёт дождь. Ты грустный – и всё. А когда на стенку лезешь – это значит, что ты уже дошёл. Тебе страшно, ты весь в поту от страха, а чего боишься – сам не знаешь. Боишься, что произойдет что-то ужасное, но не знаешь, что именно.

    — Трумен Капоте · книга
13. «

    Мы боимся не высоты — мы боимся упасть и разбиться, мы боимся не темноты — мы боимся того, что в ней прячется, мы боимся не признаться — мы боимся, что это не взаимно, мы просто боимся последствий.

    Мы боимся не высоты — мы боимся упасть и разбиться, мы боимся не темноты — мы боимся того, что в ней прячется, мы боимся не признаться — мы боимся, что это не взаимно, мы просто боимся последствий.
14. «

    В жизни никогда не бывает так хорошо, как ожидаешь, и так страшно, как боишься.

    В жизни никогда не бывает так хорошо, как ожидаешь, и так страшно, как боишься.

    — Дмитрий Емец · книга
15. «

    Многие из нас топчутся между двумя разбойниками – сожалением о прошлом и страхом перед будущим.

    Многие из нас топчутся между двумя разбойниками – сожалением о прошлом и страхом перед будущим.

    — Фултон Ослер
16. «

    Сколько можно наращивать панцирь? Не подпускать к себе близко людей, как будто боишься... Чего? А ведь и впрямь боишься, крокодилище. Боишься, что они поймут — у тебя под чешуйчатой броней мягкое брюхо, как у всех. И тебе тоже можно сделать больно. Еще как.

    Сколько можно наращивать панцирь? Не подпускать к себе близко людей, как будто боишься... Чего? А ведь и впрямь боишься, крокодилище. Боишься, что они поймут — у тебя под чешуйчатой броней мягкое брюхо, как у всех. И тебе тоже можно сделать больно. Еще как.

    — Анна Китаева · книга
17. «

    Я страшилась и радовалась возможности быть любимой так сильно.

    Я страшилась и радовалась возможности быть любимой так сильно.

    — Кира Касс · книга
18. «

    Будь страх противником легким, ни одного труса бы на свете не осталось.

    Будь страх противником легким, ни одного труса бы на свете не осталось.

    — Екатерина Казакова · книга
19. «

    Старость живёт в соседнем подъезде, Корчится в муках, не строит гримас. Если о ней сформулировать тезис – Ей не до нас.

    Старость живёт в соседнем подъезде, Корчится в муках, не строит гримас. Если о ней сформулировать тезис – Ей не до нас.
20. «

    ...то, чего очень боишься, всегда кажется всесильным.

    ...то, чего очень боишься, всегда кажется всесильным.

    — Алексей Пехов · книга