440 цитат про «Жизненные цитаты про страх»

Собрали 440 цитат на тему «Жизненные цитаты про страх» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В минуты всепоглощающего страха человек способен возлюбить каждого, кто разделит с ним этот страх. Достаточно быть рядом. Кто бы это не был.

   В минуты всепоглощающего страха человек способен возлюбить каждого, кто разделит с ним этот страх. Достаточно быть рядом. Кто бы это не был.

   — Януш Леон Вишневский · книга
2. «

   А ведь у страха лапы цепкие, Парамоша, цепкие. Он как схватит — потом не отпустит, понимаешь, да?

   А ведь у страха лапы цепкие, Парамоша, цепкие. Он как схватит — потом не отпустит, понимаешь, да?

   — Вова Курский · сериал
3. «

   Но я знал, что каждый сантиметр, который я уступлю сейчас чувству страха, превратится в метры, если я действительно окажусь в опасности.

   Но я знал, что каждый сантиметр, который я уступлю сейчас чувству страха, превратится в метры, если я действительно окажусь в опасности.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   На войне ставят к стенке не того, кто убил мало врагов или стрелял из винтовки с закрытыми от ужаса глазами или тихо кричал: «Ура!» Ставят к стенке тех, кто дезертировал. Просто бросил свой пост и убежал.

   На войне ставят к стенке не того, кто убил мало врагов или стрелял из винтовки с закрытыми от ужаса глазами или тихо кричал: «Ура!» Ставят к стенке тех, кто дезертировал. Просто бросил свой пост и убежал.

   — Дмитрий Емец · книга
5. «

   Дойдя до конца, люди смеются над страхами, мучившими их в начале.

   Дойдя до конца, люди смеются над страхами, мучившими их в начале.

   — Пауло Коэльо · книга
6. «

   Страх появляется только тогда, когда не знаешь, какое решение принять.

   Страх появляется только тогда, когда не знаешь, какое решение принять.

   — Бернар Вербер · книга
7. «

   Иногда родители думают, что у маленького ребёнка в голове, кроме школьных тетрадей, ничего нет, а на самом деле он думает уже о жизни, и жизнь его может пугать.

   Иногда родители думают, что у маленького ребёнка в голове, кроме школьных тетрадей, ничего нет, а на самом деле он думает уже о жизни, и жизнь его может пугать.

   — Вера Васильева
8. «

   Вот как она звучит: я боюсь, что жизнь пройдет мимо. Я боюсь упустить ту вещь, которую мы всегда так решительно расчленяем в серьезных разговорах и постах. Я боюсь внезапно осознать, что я пропустила стежки и швы этой жизни, что мне так отчаянно нужно было сшить лоскутное одеяло, а я ни разу не остановилась, чтобы научиться делать прочный шов. Этот страх – лишь кульминация мелких страхов. О том, что я не стану той, кем всегда хотела быть. Что я забуду перезвонить, когда это надо сделать. Что я буду упускать вещи – большие и малые, – которые заставляют других людей замирать на месте и говорить: «Это абсолютно все изменило. Это сделало все стоящим». Я хочу такого. Того, что сделает все бесспорно и необъяснимо стоящим.

   Вот как она звучит: я боюсь, что жизнь пройдет мимо. Я боюсь упустить ту вещь, которую мы всегда так решительно расчленяем в серьезных разговорах и постах. Я боюсь внезапно осознать, что я пропустила стежки и швы этой жизни, что мне так отчаянно нужно было сшить лоскутное одеяло, а я ни разу не остановилась, чтобы научиться делать прочный шов. Этот страх – лишь кульминация мелких страхов. О том, что я не стану той, кем всегда хотела быть. Что я забуду перезвонить, когда это надо сделать. Что я буду упускать вещи – большие и малые, – которые заставляют других людей замирать на месте и говорить: «Это абсолютно все изменило. Это сделало все стоящим». Я хочу такого. Того, что сделает все бесспорно и необъяснимо стоящим.

   — Ханна Бренчер · книга
9. «

   Мы все чего-то боимся. У кого-то это незначительные переживания: опоздать на автобус, поправиться на несколько килограммов, встретить неприятного человека. Некоторые имеют фобии, такие как боязнь высоты, пауков, воды. А есть люди, у которых страх настолько силён, что поглощает всецело. Он зарождается где-то глубоко в сердце и вместе с кровью распространяется по всему телу. Заполняет мысли и перекрывает положительные эмоции. Заставляет оборачиваться по сторонам и кричать во сне. Толкает на безумные поступки и требует великие жертвы. Ты больше не принадлежишь себе, страх полностью управляет тобой.

   Мы все чего-то боимся. У кого-то это незначительные переживания: опоздать на автобус, поправиться на несколько килограммов, встретить неприятного человека. Некоторые имеют фобии, такие как боязнь высоты, пауков, воды. А есть люди, у которых страх настолько силён, что поглощает всецело. Он зарождается где-то глубоко в сердце и вместе с кровью распространяется по всему телу. Заполняет мысли и перекрывает положительные эмоции. Заставляет оборачиваться по сторонам и кричать во сне. Толкает на безумные поступки и требует великие жертвы. Ты больше не принадлежишь себе, страх полностью управляет тобой.
10. «

    И сколько бы ни было граблей, мы всё равно можем снова наступить на них. Потому что желание быть любимой всегда сильнее страха.

    И сколько бы ни было граблей, мы всё равно можем снова наступить на них. Потому что желание быть любимой всегда сильнее страха.

    — Тамрико Шоли · книга
11. «

    Есть одна страшная вещь: в детстве ты смотришь на своего отца как на человека, у которого нет никаких страхов. Потом ты взрослеешь и понимаешь, что страхов у твоего отца хватает. И главное: ты тоже полон ими.

    Есть одна страшная вещь: в детстве ты смотришь на своего отца как на человека, у которого нет никаких страхов. Потом ты взрослеешь и понимаешь, что страхов у твоего отца хватает. И главное: ты тоже полон ими.

    — Дэвид Духовны
12. «

    Страх — одно из самых естественных человеческих чувств.

    Страх — одно из самых естественных человеческих чувств.

    — Марк Леви · книга
13. «

    Различие между храбрым и трусом в том, что первый, сознавая опасность, не чувствует страха, а второй чувствует страх, не сознавая опасности.

    Различие между храбрым и трусом в том, что первый, сознавая опасность, не чувствует страха, а второй чувствует страх, не сознавая опасности.

    — Василий Осипович Ключевский
14. «

    Что лучше всего охраняет ценности? Страх божественной кары.

    Что лучше всего охраняет ценности? Страх божественной кары.

    — Мария Фариса · книга
15. «

    «Червяк. Ничтожество. Кретин» — такими словами называл меня наш «замечательный» сержант-инструктор летом 1941 года. Ещё недавно вершиной моих страхов была плохая отметка в школе. Теперь же меня ждут японские пули и штыки. Помню, как я спросил у вербовщика: «А что мне там нужно будет делать»? Клянусь богом, он посмотрел сквозь меня и сказал: «Делать?! Мы морпехи, сынок. Наше дело — смерть». Потом был поезд и долгая дорога в Сан-Диего. Меня ждал учебный лагерь корпуса.

    «Червяк. Ничтожество. Кретин» — такими словами называл меня наш «замечательный» сержант-инструктор летом 1941 года. Ещё недавно вершиной моих страхов была плохая отметка в школе. Теперь же меня ждут японские пули и штыки. Помню, как я спросил у вербовщика: «А что мне там нужно будет делать»? Клянусь богом, он посмотрел сквозь меня и сказал: «Делать?! Мы морпехи, сынок. Наше дело — смерть». Потом был поезд и долгая дорога в Сан-Диего. Меня ждал учебный лагерь корпуса.

    — Том Конлин · игра
16. «

    Об акулах я старался не думать: за этими мыслями по пятам следовал страх.

    Об акулах я старался не думать: за этими мыслями по пятам следовал страх.

    — Слава Курилов · книга
17. «

    Главное препятствие, которое стоит на пути воспитания сердца, — это наш страх перед страданием, перед душевной болью, перед духовной трагедией. Мы боимся страдания, и поэтому мы свое сердце суживаем и защищаем. Мы боимся смотреть и видеть; мы боимся слушать и услышать; мы боимся видеть человека в его страдании и слышать крик его души. И поэтому мы закрываемся. И, закрываясь, мы делаемся все уже и уже, и делаемся пленниками этой нашей закрытости.

    Главное препятствие, которое стоит на пути воспитания сердца, — это наш страх перед страданием, перед душевной болью, перед духовной трагедией. Мы боимся страдания, и поэтому мы свое сердце суживаем и защищаем. Мы боимся смотреть и видеть; мы боимся слушать и услышать; мы боимся видеть человека в его страдании и слышать крик его души. И поэтому мы закрываемся. И, закрываясь, мы делаемся все уже и уже, и делаемся пленниками этой нашей закрытости.

    — Антоний Сурожский
18. «

    Если я пойму хотя бы, чего я испугался, это уже будет шаг вперёд.

    Если я пойму хотя бы, чего я испугался, это уже будет шаг вперёд.

    — Жан-Поль Сартр · книга
19. «

    Я очень беззащитная. Мне все время кажется, что то, что у меня есть, я не заслуживаю. Мне часто бывает плохо от того, что мне кажется, что все надо мной мысленно насмехаются. Я часто занимаюсь самоедством. Но все эти качества не мешают мне быть счастливой. Я с ними борюсь. Я очень ранимая в душе, но могу проявлять агрессивность, ранить, могу доминировать. Я все время непредсказуема в эмоциональном плане. В общем, я такой хорошо сдерживающий себя фрик.

    Я очень беззащитная. Мне все время кажется, что то, что у меня есть, я не заслуживаю. Мне часто бывает плохо от того, что мне кажется, что все надо мной мысленно насмехаются. Я часто занимаюсь самоедством. Но все эти качества не мешают мне быть счастливой. Я с ними борюсь. Я очень ранимая в душе, но могу проявлять агрессивность, ранить, могу доминировать. Я все время непредсказуема в эмоциональном плане. В общем, я такой хорошо сдерживающий себя фрик.

    — Меган Фокс
20. «

    Видишь ли, сынок, почти все люди испытывают страх, Сайрус говорил очень искренне, — а что вызывает этот страх — призрачные тени, неразрешимые загадки, бесчисленные и неведомые опасности, трепет перед незримой смертью? — они и сами не знают. Но если тебе достанет храбрости заглянуть в глаза не призраку, а настоящей смерти, зримой и объяснимой, будь то смерть от пули или клинка, от стрелы или копья, ты навсегда забудешь страх, по крайней мере тот, что жил в тебе прежде. И вот тогда ты поистине станешь отличен от других, ты будешь спокоен, когда другие будут кричать от ужаса. Это и есть величайшая награда за всё. Величайшая и, возможно, единственная. Возможно, это та наивысшая предельная чистота, которую не пятнает никакая грязь.

    Видишь ли, сынок, почти все люди испытывают страх, Сайрус говорил очень искренне, — а что вызывает этот страх — призрачные тени, неразрешимые загадки, бесчисленные и неведомые опасности, трепет перед незримой смертью? — они и сами не знают. Но если тебе достанет храбрости заглянуть в глаза не призраку, а настоящей смерти, зримой и объяснимой, будь то смерть от пули или клинка, от стрелы или копья, ты навсегда забудешь страх, по крайней мере тот, что жил в тебе прежде. И вот тогда ты поистине станешь отличен от других, ты будешь спокоен, когда другие будут кричать от ужаса. Это и есть величайшая награда за всё. Величайшая и, возможно, единственная. Возможно, это та наивысшая предельная чистота, которую не пятнает никакая грязь.

    — Джон Стейнбек · книга