61 цитата на тему «страсть со смыслом»

Собрали 61 цитата на тему «страсть со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Святые отцы учат: с особенною <со всякою> страстию борись, но от блуда спасайся бегством. Да, а нам приходится (почти) от всякой страсти спасаться бегством. Под бегством здесь разумеется не буквально бегство: ощутил в себе брань – так и уходи из обители, нет! Под бегством разумеется имя Господа Иисуса, молитва Иисусова, ибо сказано: «камень прибежище заяцем…(»Пс. 103, 18). Под зайцами разумеются все робкие, слабые, смиренные, которые не могут бороться со страстями своими силами.

   Святые отцы учат: с особенною <со всякою> страстию борись, но от блуда спасайся бегством. Да, а нам приходится (почти) от всякой страсти спасаться бегством. Под бегством здесь разумеется не буквально бегство: ощутил в себе брань – так и уходи из обители, нет! Под бегством разумеется имя Господа Иисуса, молитва Иисусова, ибо сказано: «камень прибежище заяцем…(»Пс. 103, 18). Под зайцами разумеются все робкие, слабые, смиренные, которые не могут бороться со страстями своими силами.

   — Варсонофий Оптинский
2. «

   О душа, ты желаньем и страстью полна, Торопись, ибо жизнь на мгновенье дана. И зачем тебе почести, власть и богатства,— В верной дружбе твоя золотая казна.

   О душа, ты желаньем и страстью полна, Торопись, ибо жизнь на мгновенье дана. И зачем тебе почести, власть и богатства,— В верной дружбе твоя золотая казна.

   — Абу Али Хусейн ибн Абдаллах ибн Сина (Авиценна)
3. «

   Страсть делает наилучшие наблюдения и наихудшие выводы.

   Страсть делает наилучшие наблюдения и наихудшие выводы.

   — Жан Поль (Иоганн Пауль Фридрих Рихтер)
4. «

   В человеческом сердце происходит непрерывная смена страстей, и угасание одной из них почти всегда означает торжество другой.

   В человеческом сердце происходит непрерывная смена страстей, и угасание одной из них почти всегда означает торжество другой.

   — Франсуа де Ларошфуко
5. «

   Кажется, что все в жизни без исключения вертится вокруг этой странной штуки, которая называется любовью. Мы любим природу, мы занимаемся любовью, мы влюбляемся и разочаровываемся, мы гонимся за любовью и умоляем ее нас спасти. Романтическая любовь — так мы называем этот порыв — эта испепеляющая страсть, эта неистовая тоска по Возлюбленному (или по Возлюбленной), эта напряженная борьба, эта глубокая грусть при утрате Возлюбленного (или Возлюбленной), эта тревожная неопределенность относительно реального существования Другого — все это и многое другое является одновременно и величайшим источником энергии, и основным современным наркотиком.

   Кажется, что все в жизни без исключения вертится вокруг этой странной штуки, которая называется любовью. Мы любим природу, мы занимаемся любовью, мы влюбляемся и разочаровываемся, мы гонимся за любовью и умоляем ее нас спасти. Романтическая любовь — так мы называем этот порыв — эта испепеляющая страсть, эта неистовая тоска по Возлюбленному (или по Возлюбленной), эта напряженная борьба, эта глубокая грусть при утрате Возлюбленного (или Возлюбленной), эта тревожная неопределенность относительно реального существования Другого — все это и многое другое является одновременно и величайшим источником энергии, и основным современным наркотиком.

   — Джеймс Холлис · книга
6. «

   Страсть не может с глубокой любовью дружить, Если сможет, то вместе недолго им быть.

   Страсть не может с глубокой любовью дружить, Если сможет, то вместе недолго им быть.

   — Омар Хайям
7. «

   Что это значит вообще — любить? Ответить на это было тем более невозможно, что ни в том, что слышал Митя о любви, ни в том, что читал он о ней, не было ни одного точно определяющего её слова. В книгах и в жизни всё как будто раз и навсегда условились говорить или только о какой-то почти бесплотной любви, или только о том, что называется страстью, чувственностью. Его же любовь была непохожа ни на то, ни на другое.

   Что это значит вообще — любить? Ответить на это было тем более невозможно, что ни в том, что слышал Митя о любви, ни в том, что читал он о ней, не было ни одного точно определяющего её слова. В книгах и в жизни всё как будто раз и навсегда условились говорить или только о какой-то почти бесплотной любви, или только о том, что называется страстью, чувственностью. Его же любовь была непохожа ни на то, ни на другое.

   — Иван Алексеевич Бунин · книга
8. «

   Бывает, и разумного пленяет страсть, С него срывая целомудренный покров… Объятый страстью — раб, но, победив Её, он сам становится владыкой…

   Бывает, и разумного пленяет страсть, С него срывая целомудренный покров… Объятый страстью — раб, но, победив Её, он сам становится владыкой…

   — Хасан аль-Басри
9. «

   Древние греки считали, безрассудная любовь — грех перед богами. И ещё, помните: если кого-то вот так безрассудно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет. Это всем нам урок, Мэгги. Любить свыше меры — кощунство.

   Древние греки считали, безрассудная любовь — грех перед богами. И ещё, помните: если кого-то вот так безрассудно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет. Это всем нам урок, Мэгги. Любить свыше меры — кощунство.

   — Колин Маккалоу · книга
10. «

    Страсти либо убивают, либо умирают сами. Мелкие горести и неглубокая любовь живучи. Великая любовь и великое горе гибнут от избытка своей силы.

    Страсти либо убивают, либо умирают сами. Мелкие горести и неглубокая любовь живучи. Великая любовь и великое горе гибнут от избытка своей силы.

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Вот что такое свобода, — думал я. — Иметь страсть, собирать золотые монеты, а потом вдруг забыть все и выбросить свое богатство на ветер. Освободиться от одной страсти, чтобы покориться другой, более достойной. Но разве не является все это своего рода рабством? Посвятить себя идее во имя своего племени, во имя Бога? Что же, чем выше занимает положение хозяин, тем длиннее становится веревка раба? В этом случае он может резвиться и играть на более просторной арене и умереть, так и не почувствовав веревку. Может быть, это называют свободой?

    Вот что такое свобода, — думал я. — Иметь страсть, собирать золотые монеты, а потом вдруг забыть все и выбросить свое богатство на ветер. Освободиться от одной страсти, чтобы покориться другой, более достойной. Но разве не является все это своего рода рабством? Посвятить себя идее во имя своего племени, во имя Бога? Что же, чем выше занимает положение хозяин, тем длиннее становится веревка раба? В этом случае он может резвиться и играть на более просторной арене и умереть, так и не почувствовав веревку. Может быть, это называют свободой?

    — Никос Казандзакис · книга
12. «

    Самая добродетельная женщина — та, которую природа сотворила самою страстною, а рассудок сделал самою холодную.

    Самая добродетельная женщина — та, которую природа сотворила самою страстною, а рассудок сделал самою холодную.

    — Эмиль Золя
13. «

    Люди пылки и экспансивны, они хватаются за то и за другое, творят себе кумира, покоряются ему и привязываются к нему с такой страстью, которая исключает всё остальное.

    Люди пылки и экспансивны, они хватаются за то и за другое, творят себе кумира, покоряются ему и привязываются к нему с такой страстью, которая исключает всё остальное.

    — Элиас Канетти
14. «

    Любовь не ведёт к тёмной стороне. Страсть, которая может привести к ярости и страху — вот залог страданий. Но любовь не рождает страсть. Напротив. Любовь может спасти вас от этой пагубной эмоции.

    Любовь не ведёт к тёмной стороне. Страсть, которая может привести к ярости и страху — вот залог страданий. Но любовь не рождает страсть. Напротив. Любовь может спасти вас от этой пагубной эмоции.

    — Джоли Биндо · игра
15. «

    Мне так много дано, но чувство к ней поглощает всё; мне так много дано, но без неё нет для меня ничего на свете.

    Мне так много дано, но чувство к ней поглощает всё; мне так много дано, но без неё нет для меня ничего на свете.

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
16. «

    О, что же такое любовь, если мы вынуждены сожалеть даже об опасностях, которым она нас подвергает, а главное — если можно опасаться, что будешь испытывать это чувство, даже когда его уже не внушаешь! Надо бежать от этой гибельной страсти, предоставляющей нам лишь один выбор — позор или несчастье — и зачастую соединяющей для нас то и другое. И пусть хотя бы благоразумие заменит нам добродетель.

    О, что же такое любовь, если мы вынуждены сожалеть даже об опасностях, которым она нас подвергает, а главное — если можно опасаться, что будешь испытывать это чувство, даже когда его уже не внушаешь! Надо бежать от этой гибельной страсти, предоставляющей нам лишь один выбор — позор или несчастье — и зачастую соединяющей для нас то и другое. И пусть хотя бы благоразумие заменит нам добродетель.

    — Шодерло де Лакло · книга
17. «

    Ни один разумный человек не станет навлекать на себя кару и упреки людей ради удовлетворения страсти и вожделения, не станет пренебрегать истиной ради преходящего и мнимого.

    Ни один разумный человек не станет навлекать на себя кару и упреки людей ради удовлетворения страсти и вожделения, не станет пренебрегать истиной ради преходящего и мнимого.

    — Мухаммед Аззахири Ас-Самарканди
18. «

    Мужествен не только тот, кто побеждает врагов, но и тот, кто господствует над своими страстями. Некоторые же царствуют над городами и в то же время являются рабами женщин.

    Мужествен не только тот, кто побеждает врагов, но и тот, кто господствует над своими страстями. Некоторые же царствуют над городами и в то же время являются рабами женщин.

    — Демокрит
19. «

    Есть преступления, вызванные страстью, и преступления, продиктованные бесстрастной логикой.

    Есть преступления, вызванные страстью, и преступления, продиктованные бесстрастной логикой.

    — Альбер Камю · книга
20. «

    ... Без страстей нет ни великих артистов, ни великих полководцев, ни великих министров, ни великих поэтов, ни великих философов.

    ... Без страстей нет ни великих артистов, ни великих полководцев, ни великих министров, ни великих поэтов, ни великих философов.

    — Клод Адриан Гельвеций