19 сильных цитат: «стыд со смыслом»

Тема «стыд со смыслом» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 19 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Я сравнил бы мир со стариком, который сохраняет все желания молодости, но стыдится их и прячет, потому ли, что обманулся в достоинстве многих вещей, или потому, что хочет казаться таким разочарованным.

   Я сравнил бы мир со стариком, который сохраняет все желания молодости, но стыдится их и прячет, потому ли, что обманулся в достоинстве многих вещей, или потому, что хочет казаться таким разочарованным.

   — Люк де Клапье де Вовенарг
2. «

   Попытка избежать страдания есть форма страдания. Попытка избежать борьбы есть борьба. Отказ признать неудачу есть неудача. Сокрытие постыдного само по себе постыдно.

   Попытка избежать страдания есть форма страдания. Попытка избежать борьбы есть борьба. Отказ признать неудачу есть неудача. Сокрытие постыдного само по себе постыдно.

   — Марк Мэнсон · книга
3. «

   Стыд — это привычка при обнажении души или плоти взвешивать впечатление, которое ты вызываешь у созерцающего.

   Стыд — это привычка при обнажении души или плоти взвешивать впечатление, которое ты вызываешь у созерцающего.

   — Петер Хакс
4. «

   Как только девочкам исполнилось четырнадцать лет, мужчины называют их любовницами. Эти девочки видят, что единственный интерес мужчин состоит в том, чтобы спать с ними, и начинают краситься и прихорашиваться, возлагая все свои надежды на это искусство. Нужно дать понять женщинам, что их настоящее величие состоит в упорядоченной жизни и стыдливой душе.

   Как только девочкам исполнилось четырнадцать лет, мужчины называют их любовницами. Эти девочки видят, что единственный интерес мужчин состоит в том, чтобы спать с ними, и начинают краситься и прихорашиваться, возлагая все свои надежды на это искусство. Нужно дать понять женщинам, что их настоящее величие состоит в упорядоченной жизни и стыдливой душе.

   — Эпиктет · книга
5. «

   В чем повинен перед людьми половой акт – столь естественный, столь насущный и столь оправданный, – что все как один не решаются говорить о нем без краски стыда на лице и не позволяют себе затрагивать эту тему в серьезной и благопристойной беседе? Мы не боимся произносить: убить, ограбить, предать, – но это запретное слово застревает у нас на языке… Нельзя ли отсюда вывести, что чем меньше мы употребляем его в наших речах, тем больше останавливаем на нем наши мысли?

   В чем повинен перед людьми половой акт – столь естественный, столь насущный и столь оправданный, – что все как один не решаются говорить о нем без краски стыда на лице и не позволяют себе затрагивать эту тему в серьезной и благопристойной беседе? Мы не боимся произносить: убить, ограбить, предать, – но это запретное слово застревает у нас на языке… Нельзя ли отсюда вывести, что чем меньше мы употребляем его в наших речах, тем больше останавливаем на нем наши мысли?

   — Мишель де Монтень · книга
6. «

   Самый основной смысл «пришествия Розанова в мир» (ибо всякий человек рождается для своего смысла и со своим особым смыслом) заключается в перемене для христианской эры понятия «добро» и «зло». Именно в открытии, что «рождение не есть зло, и христианство не имело права так сказать». В этом одном и только. <...> Но существуют браки — открыто. Всемирно человеческий институт. И брак — «начало совокуплений», которых, значит, никто не осуждает, а только нельзя их видеть, нельзя смотреть. Но это говорит о тайне и инстинкте тайны, а не об осуждении. <...> Вышло или, лучше сказать, я обнаружил, что не «любовь к ближнему» и разные прибаутки — зерно христианского мира, а признание «стыда» как показателя «греха» и позднее «по крайней мере, неприличия» совокупления и родов. И ergo: «признание деторождения лишь после совершения некоторых в своем роде очистительных жертв» (венчания). <...> «Поправься!» (христианству). Или: «Отменись», «отойди в сторону». Это — не грех, а тайна, «важное из важного»: и оправдались Небеса Египта и Востока.

   Самый основной смысл «пришествия Розанова в мир» (ибо всякий человек рождается для своего смысла и со своим особым смыслом) заключается в перемене для христианской эры понятия «добро» и «зло». Именно в открытии, что «рождение не есть зло, и христианство не имело права так сказать». В этом одном и только. <...> Но существуют браки — открыто. Всемирно человеческий институт. И брак — «начало совокуплений», которых, значит, никто не осуждает, а только нельзя их видеть, нельзя смотреть. Но это говорит о тайне и инстинкте тайны, а не об осуждении. <...> Вышло или, лучше сказать, я обнаружил, что не «любовь к ближнему» и разные прибаутки — зерно христианского мира, а признание «стыда» как показателя «греха» и позднее «по крайней мере, неприличия» совокупления и родов. И ergo: «признание деторождения лишь после совершения некоторых в своем роде очистительных жертв» (венчания). <...> «Поправься!» (христианству). Или: «Отменись», «отойди в сторону». Это — не грех, а тайна, «важное из важного»: и оправдались Небеса Египта и Востока.

   — Василий Розанов · книга
7. «

   Конечно, оба брата д'Онэ, как и подобает людям благородным, поначалу все отвергали; но хранитель печати умел допрашивать так, что обвиняемый очень скоро забывал и угрызения совести, и все галантные соображения. Месяц, когда принцессы вступили в преступную связь, дни встреч любовников, ночи, проведенные в Нельской башне, имена слуг-сообщников — все, что для виновных означало страсть, любовный пыл и наслаждение, все было выставлено напоказ, обнажено, захватано чужими руками, втоптано в грязь. А сколько посвященных в тайну людей, должно быть, хихикали сейчас по углам! Присутствующие едва осмеливались поднять глаза на трех принцев, да и сами они не искали взгляда друг друга.

   Конечно, оба брата д'Онэ, как и подобает людям благородным, поначалу все отвергали; но хранитель печати умел допрашивать так, что обвиняемый очень скоро забывал и угрызения совести, и все галантные соображения. Месяц, когда принцессы вступили в преступную связь, дни встреч любовников, ночи, проведенные в Нельской башне, имена слуг-сообщников — все, что для виновных означало страсть, любовный пыл и наслаждение, все было выставлено напоказ, обнажено, захватано чужими руками, втоптано в грязь. А сколько посвященных в тайну людей, должно быть, хихикали сейчас по углам! Присутствующие едва осмеливались поднять глаза на трех принцев, да и сами они не искали взгляда друг друга.

   — Морис Дрюон · книга
8. «

   — Поэтому теперь тебя и зовут Мартин? Хочешь, чтобы мы тебя так звали? Тебе не стыдно перед дедушкой? Тебя ведь назвали в его честь! И дедушку дедушки так звали! — Всегда недолюбливал эти немецкие имена! Называй себя просто Мартином.

   — Поэтому теперь тебя и зовут Мартин? Хочешь, чтобы мы тебя так звали? Тебе не стыдно перед дедушкой? Тебя ведь назвали в его честь! И дедушку дедушки так звали! — Всегда недолюбливал эти немецкие имена! Называй себя просто Мартином.

   — бабушка Фрица · фильм
9. «

   Где с белым цветом алый слит, Там спрятан грех под маску: Ведь щеки женщин страх белит, А стыд бросает в краску. И где тут стыд, и где тут страх - Уразумей, поди ты; Ведь от рожденья на щеках У них два цвета слиты.

   Где с белым цветом алый слит, Там спрятан грех под маску: Ведь щеки женщин страх белит, А стыд бросает в краску. И где тут стыд, и где тут страх - Уразумей, поди ты; Ведь от рожденья на щеках У них два цвета слиты.

   — Уильям Шекспир · книга
10. «

    Кто не стыдится, того я считаю заслуживающим не только порицания, но и наказания.

    Кто не стыдится, того я считаю заслуживающим не только порицания, но и наказания.

    — Марк Туллий Цицерон
11. «

    Я долго стыдился, что я из деревни и что моя деревня черт знает где — далеко. Любил ее молчком, не говорил много. Служил действительную, как на грех, во флоте, где в то время, не знаю, как теперь, витал душок некоторого пижонства: ребятки в основном все из городов, из больших городов, я и помалкивал со своей деревней. Но потом — и дальше, в жизни — заметил: чем открытее человек, чем меньше он чего-нибудь стыдится или боится, тем меньше желания вызывает у людей дотронуться в нем до того места, которое он бы хотел, чтоб не трогали. Смотрит какой-нибудь ясными-ясными глазами и просто говорит: «вяцкий». И с него взятки гладки. Я удивился — до чего это хорошо, не стал больше прятаться со своей деревней.

    Я долго стыдился, что я из деревни и что моя деревня черт знает где — далеко. Любил ее молчком, не говорил много. Служил действительную, как на грех, во флоте, где в то время, не знаю, как теперь, витал душок некоторого пижонства: ребятки в основном все из городов, из больших городов, я и помалкивал со своей деревней. Но потом — и дальше, в жизни — заметил: чем открытее человек, чем меньше он чего-нибудь стыдится или боится, тем меньше желания вызывает у людей дотронуться в нем до того места, которое он бы хотел, чтоб не трогали. Смотрит какой-нибудь ясными-ясными глазами и просто говорит: «вяцкий». И с него взятки гладки. Я удивился — до чего это хорошо, не стал больше прятаться со своей деревней.

    — Василий Шукшин
12. «

    Нет ничего постыдного в том, чтобы вовремя сдаться.

    Нет ничего постыдного в том, чтобы вовремя сдаться.

    — Гайл(Guile) · игра
13. «

    Я поступила тогда, как последняя тварь: на коленях доползла до своей комнаты, спряталась под одеялом и плакала. И очень хотела умереть. От стыда за своего отца.

    Я поступила тогда, как последняя тварь: на коленях доползла до своей комнаты, спряталась под одеялом и плакала. И очень хотела умереть. От стыда за своего отца.

    — Януш Леон Вишневский · книга
14. «

    Низок душою тот, кто стыдится своей дружбы с людьми, чьи недостатки стали всем известны.

    Низок душою тот, кто стыдится своей дружбы с людьми, чьи недостатки стали всем известны.

    — Люк де Клапье де Вовенарг
15. «

    Стыд есть известная печаль, возникающая в человеке, когда он видит, что его поступки презираются другими.

    Стыд есть известная печаль, возникающая в человеке, когда он видит, что его поступки презираются другими.

    — Бенедикт Спиноза
16. «

    Если бы человек умел краснеть перед самим собой, от скольких преступлений, не только скрытых, но и явных, избавил бы он себя.

    Если бы человек умел краснеть перед самим собой, от скольких преступлений, не только скрытых, но и явных, избавил бы он себя.

    — Жан де Лабрюйер
17. «

    Стыд и честь — как платье: чем больше потрёпаны, тем беспечнее к ним относишься.

    Стыд и честь — как платье: чем больше потрёпаны, тем беспечнее к ним относишься.

    — Луций Апулей
18. «

    – Он говорит, сейчас война. Какой может быть стыд? – Скажи ему, что он ошибается. На войне обязательно надо быть порядочным. Куда более порядочным, чем в мирное время.

    – Он говорит, сейчас война. Какой может быть стыд? – Скажи ему, что он ошибается. На войне обязательно надо быть порядочным. Куда более порядочным, чем в мирное время.

    — Халед Хоссейни · книга
19. «

    Не тратьте время на вину и стыд. Их магическая сила — слишком тяжкий крест.

    Не тратьте время на вину и стыд. Их магическая сила — слишком тяжкий крест.

    — Родерик Ашер · сериал