«тепло» в 133 цитаты

Собрали 133 цитаты на тему «тепло» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Пускай по этому описанию покажется, что он чуть-чуть пьян. Но почему мне кажется, что он чуть-чуть пьян? По-моему, именно таким кажется человек, которого ты очень любишь, а он вдруг входит к тебе на террасу, расплываясь в широкой-широкой улыбке, после трёх труднейших теннисных сетов, выигранных сетов, и спрашивает: видел ли ты его последнюю подачу? Да. Oui.

   Пускай по этому описанию покажется, что он чуть-чуть пьян. Но почему мне кажется, что он чуть-чуть пьян? По-моему, именно таким кажется человек, которого ты очень любишь, а он вдруг входит к тебе на террасу, расплываясь в широкой-широкой улыбке, после трёх труднейших теннисных сетов, выигранных сетов, и спрашивает: видел ли ты его последнюю подачу? Да. Oui.

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
2. «

   Мендель источал свет и тепло. Вам хотелось стать поближе к нему, согреть руки, растопить лед на бороде. Изгнать мрак на минуту или две. И когда вы уходили от Менделе, вы еще хранили тепло, и казалось, что в мире чуть больше света, может на одну свечу только. И тогда вы понимали, что этот огонь – внутри вас и был там всегда. Вот это чудо. Вот так просто.

   Мендель источал свет и тепло. Вам хотелось стать поближе к нему, согреть руки, растопить лед на бороде. Изгнать мрак на минуту или две. И когда вы уходили от Менделе, вы еще хранили тепло, и казалось, что в мире чуть больше света, может на одну свечу только. И тогда вы понимали, что этот огонь – внутри вас и был там всегда. Вот это чудо. Вот так просто.

   — Майкл Шейбон · книга
3. «

   The snow is snowing and the wind, it is blowing But I can weather the storm. What do I care how much it may storm? I've got my love to keep me warm.

   The snow is snowing and the wind, it is blowing But I can weather the storm. What do I care how much it may storm? I've got my love to keep me warm.
4. «

   ... И мне уютно там, где люди добрые дарят тепло Даром отдают, а не продают нам.

   ... И мне уютно там, где люди добрые дарят тепло Даром отдают, а не продают нам.
5. «

   Он всегда тебя согреет, но, тем ощутимее холод снаружи.

   Он всегда тебя согреет, но, тем ощутимее холод снаружи.

   — Хината Кавамото · аниме
6. «

   Две сестры

   Две сестры

   — Наталия Немцова · книга
7. «

   Странно, как всё, к чему прикасается тело — постель, белье, даже ванна, — лишившись человеческого тепла, мгновенно мертвеет. Утратив тепло, вещи становятся отталкивающими.

   Странно, как всё, к чему прикасается тело — постель, белье, даже ванна, — лишившись человеческого тепла, мгновенно мертвеет. Утратив тепло, вещи становятся отталкивающими.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Так много потребителей душевного тепла, что от холода зуб на зуб не попадает.

   Так много потребителей душевного тепла, что от холода зуб на зуб не попадает.

   — Геннадий Москвин
9. «

   И остынет последний закат Над промокшими сизыми парками, Тёплый день не вернется назад - Он сбежал с белокрылыми стайками.

   И остынет последний закат Над промокшими сизыми парками, Тёплый день не вернется назад - Он сбежал с белокрылыми стайками.
10. «

    Жизнелюбие, оптимизм, отсутствие привычки всех осуждать и ныть — люди с такими качествами излучают внутренний свет.

    Жизнелюбие, оптимизм, отсутствие привычки всех осуждать и ныть — люди с такими качествами излучают внутренний свет.
11. «

    И то, как она наклонила свою макушку к его плечу, то как он держал её руку, как она держалась за его локоть, то как они говорили – это подделать нельзя. Кому в кино – минута съемки – сыграть легко. Лежишь и не дергаешься. Кому в жизни сыграть невозможно. Но более всего – невозможно подделать любовь. Потому что искренность не подделать. Жизнь сыграть невозможно. Её можно только жалко имитировать. Увечность тела, на самом деле, куда незаметнее увечности души. Мы все калеки, поэтому привыкаем. Но когда видишь перед собой здоровую душу. Видишь это свечение, ты понимаешь: такое подделать нельзя. Их слова дышали, потому что дышали они. Оба. Живые. Красивые. И весь мир раскатывался перед ними скатертью-самобранкой, бери – не хочу. И это было правильно, потому что только такие существа и способны наполнять мир жизнью. Когда они ушли, кабинет еще долго звенел колоколами Бретани, прибоем Канн, кружил вальсами Штрауса. И было так хорошо, так спокойно, как не бывает на Земле. Как не бывает ни в книгах, ни в кино, разве что в музыке и то на обидно короткие моменты, когда по несовершенным человеческим нотам вдруг разливается благодать.

    И то, как она наклонила свою макушку к его плечу, то как он держал её руку, как она держалась за его локоть, то как они говорили – это подделать нельзя. Кому в кино – минута съемки – сыграть легко. Лежишь и не дергаешься. Кому в жизни сыграть невозможно. Но более всего – невозможно подделать любовь. Потому что искренность не подделать. Жизнь сыграть невозможно. Её можно только жалко имитировать. Увечность тела, на самом деле, куда незаметнее увечности души. Мы все калеки, поэтому привыкаем. Но когда видишь перед собой здоровую душу. Видишь это свечение, ты понимаешь: такое подделать нельзя. Их слова дышали, потому что дышали они. Оба. Живые. Красивые. И весь мир раскатывался перед ними скатертью-самобранкой, бери – не хочу. И это было правильно, потому что только такие существа и способны наполнять мир жизнью. Когда они ушли, кабинет еще долго звенел колоколами Бретани, прибоем Канн, кружил вальсами Штрауса. И было так хорошо, так спокойно, как не бывает на Земле. Как не бывает ни в книгах, ни в кино, разве что в музыке и то на обидно короткие моменты, когда по несовершенным человеческим нотам вдруг разливается благодать.

    — Франц Вертфоллен · книга
12. «

    Уголь кончился; ведро пусто, совок бесполезен; печь дышит холодом, комната промерзла насквозь, перед окном деревья окованы инеем; небо – как серебряный щит против тех, кто молит о помощи. Надо добыть угля; не замерзать же мне окончательно! Позади – не знающая жалости печь, впереди – такое же безжалостное небо; надо ловко прошмыгнуть между ними, чтобы просить помощи у торговца углем.

    Уголь кончился; ведро пусто, совок бесполезен; печь дышит холодом, комната промерзла насквозь, перед окном деревья окованы инеем; небо – как серебряный щит против тех, кто молит о помощи. Надо добыть угля; не замерзать же мне окончательно! Позади – не знающая жалости печь, впереди – такое же безжалостное небо; надо ловко прошмыгнуть между ними, чтобы просить помощи у торговца углем.

    — Франц Кафка · книга
13. «

    Инукаши нежно потрепал руку Сиона. Напряжение медленно спало, кровь снова побежала по его венам. Сион закрыл глаза и позволил голове упасть на грудь Инукаши. Он ощутил почти незаметную выпуклость. В обычной ситуации, он бы подскочил в замешательстве и панике. Но сейчас он почувствовал лишь спокойствие. Рядом было поддерживающее его тело, обнимающие руки, шепчущий ему голос и чужое тепло, утешающее его. Это было бесценное счастье. Разве нет? — Инукаши... спасибо. «Но...». Сион закусил губу. «Но это не то тепло, которого я жажду. Не то тело, не тот шепот, не те руки».

    Инукаши нежно потрепал руку Сиона. Напряжение медленно спало, кровь снова побежала по его венам. Сион закрыл глаза и позволил голове упасть на грудь Инукаши. Он ощутил почти незаметную выпуклость. В обычной ситуации, он бы подскочил в замешательстве и панике. Но сейчас он почувствовал лишь спокойствие. Рядом было поддерживающее его тело, обнимающие руки, шепчущий ему голос и чужое тепло, утешающее его. Это было бесценное счастье. Разве нет? — Инукаши... спасибо. «Но...». Сион закусил губу. «Но это не то тепло, которого я жажду. Не то тело, не тот шепот, не те руки».

    — Асано Ацуко · книга
14. «

    Понапрасну пурга будет рваться в окно, От бессилия взвоют метели. Если в доме у вас скоро станет тепло, Значит, мы не напрасно вам пели.

    Понапрасну пурга будет рваться в окно, От бессилия взвоют метели. Если в доме у вас скоро станет тепло, Значит, мы не напрасно вам пели.

    — Добрые молодцы · мультфильм
15. «

    Южная жизнь и ленивая погода оказывают наркотическое действие. Мы просто упиваемся покоем.

    Южная жизнь и ленивая погода оказывают наркотическое действие. Мы просто упиваемся покоем.

    — Стивен Каллахэн · книга
16. «

    My hands, they’re only warm for you.

    My hands, they’re only warm for you.
17. «

    Смотри, баронесса! Вот тот тамплиер, что раззявился на твои земли, смотри, как застыли зрачки, в которые я говорил голове ещё взгляда не потерявшей, как он станет презентом на ложе брачном, как я возьму тебя прямо в аббатстве, и земли уйдут тевтонцам, а голову его скормим средиземноморским рачкам. И только тогда взгляд погас. Желай, баронесса! Я исполняю всё. Невозможное просто дольше.

    Смотри, баронесса! Вот тот тамплиер, что раззявился на твои земли, смотри, как застыли зрачки, в которые я говорил голове ещё взгляда не потерявшей, как он станет презентом на ложе брачном, как я возьму тебя прямо в аббатстве, и земли уйдут тевтонцам, а голову его скормим средиземноморским рачкам. И только тогда взгляд погас. Желай, баронесса! Я исполняю всё. Невозможное просто дольше.

    — Франц Вертфоллен · книга
18. «

    Всегда есть «место», в котором тепло в любую погоду. Это может быть дом, может быть человек, может быть «уголок» внутри тебя... Отправляйся туда, когда устал, когда нужно просто расслабиться и набраться сил, тепла... А набравшись сил, отогревшись, сумей согреть того, кто придёт к тебе за теплом...

    Всегда есть «место», в котором тепло в любую погоду. Это может быть дом, может быть человек, может быть «уголок» внутри тебя... Отправляйся туда, когда устал, когда нужно просто расслабиться и набраться сил, тепла... А набравшись сил, отогревшись, сумей согреть того, кто придёт к тебе за теплом...
19. «

    Я всегда был как кусочек мозайки, который никуда не вписывался. Грубый, бесполезный, небрежно брошенный маленький кусочек. Только Сури сказала, что я хорош таким, какой я есть и верила в меня. Я хочу стать таким же. Дарить больше доброты, чем получаю и давать больше тепла, чем ощущаю. Однажды, как сегодня, даже если весь мир будет твоим врагом, я останусь на твоей стороне и буду делать все возможное, чтобы ты улыбалась.

    Я всегда был как кусочек мозайки, который никуда не вписывался. Грубый, бесполезный, небрежно брошенный маленький кусочек. Только Сури сказала, что я хорош таким, какой я есть и верила в меня. Я хочу стать таким же. Дарить больше доброты, чем получаю и давать больше тепла, чем ощущаю. Однажды, как сегодня, даже если весь мир будет твоим врагом, я останусь на твоей стороне и буду делать все возможное, чтобы ты улыбалась.

    — Нора фон Нюрнберг
20. «

    Когда у неё загораются глаза, от неё исходит как необходимость, не свечение, не сияние, а какая-то необходимость к ней прикоснуться… не вожделение, не сексапил, как это теперь называют, но что-то едва уловимое. Может быть, нежность. Наверное, нет ничего ослепительнее, чем нежность. То тепло, которым ты загораешься, милая моя, то тепло – лучшие твои оружие и защита.

    Когда у неё загораются глаза, от неё исходит как необходимость, не свечение, не сияние, а какая-то необходимость к ней прикоснуться… не вожделение, не сексапил, как это теперь называют, но что-то едва уловимое. Может быть, нежность. Наверное, нет ничего ослепительнее, чем нежность. То тепло, которым ты загораешься, милая моя, то тепло – лучшие твои оружие и защита.

    — Франц Вертфоллен · книга