179 цитат «тепло» на каждый день

Собрали 179 цитат на тему «тепло» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?

   Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   — Я как джин. Ты вызываешь меня, отпивая опиум из пузырька. — Это от боли. И чтобы сохранить тепло. — Поэтому ты нуждаешься в тепле? Тепло... — Все это время... — Я знаю. Наша любовь все еще жива...

   — Я как джин. Ты вызываешь меня, отпивая опиум из пузырька. — Это от боли. И чтобы сохранить тепло. — Поэтому ты нуждаешься в тепле? Тепло... — Все это время... — Я знаю. Наша любовь все еще жива...

   — Грейс Бёрджесс (Grace Burgess) · сериал
3. «

   Я настолько привык к ней, к ее теплу, что когда ее не было рядом, я буквально замерзал.

   Я настолько привык к ней, к ее теплу, что когда ее не было рядом, я буквально замерзал.
4. «

   Плакать легко, когда ты ничего не видишь, окруженный чужим теплом, когда понимаешь: чего бы ты ни достиг в этой жизни, все рано или поздно станет прахом.

   Плакать легко, когда ты ничего не видишь, окруженный чужим теплом, когда понимаешь: чего бы ты ни достиг в этой жизни, все рано или поздно станет прахом.

   — Чак Паланик · книга
5. «

   Отапливать спальни англичане считают вредным и потому спят в теплом нижнем белье под множеством одеял, предварительно нагрев постель с помощь грелок. Англия — единственная страна, где на ночь не раздеваются, а одеваются.

   Отапливать спальни англичане считают вредным и потому спят в теплом нижнем белье под множеством одеял, предварительно нагрев постель с помощь грелок. Англия — единственная страна, где на ночь не раздеваются, а одеваются.

   — Гордон Лонсдейл · книга
6. «

   Мы к зиме готовимся упорно, климат наш морозен и суров, Мы мазутом закрома заполним и, конечно, наломаем дров!

   Мы к зиме готовимся упорно, климат наш морозен и суров, Мы мазутом закрома заполним и, конечно, наломаем дров!

   — Михаил Глебович Осокин
7. «

   Уже столько лет я неизменно засыпала одна. Я знала, что по-другому быть не может и не должно. Одиночество было моей единственной спутницей. Прекрасной девушкой или статной женщиной, или древней старухой — она тихо шагала рядом, укутавшись в тёмно-синюю вуаль, и не отпускала моей руки. И всё же… Сердце моё билось, желало тепла и любви, и невыносимо было заставлять его молчать.

   Уже столько лет я неизменно засыпала одна. Я знала, что по-другому быть не может и не должно. Одиночество было моей единственной спутницей. Прекрасной девушкой или статной женщиной, или древней старухой — она тихо шагала рядом, укутавшись в тёмно-синюю вуаль, и не отпускала моей руки. И всё же… Сердце моё билось, желало тепла и любви, и невыносимо было заставлять его молчать.

   — Теодора · игра
8. «

   — Этично, не этично! Это у нас с ними цацкаются, на поруки берут. А надо, как в старину в Турции поступали. Посадят вора в чан с дерьмом, — только голова торчит, – и возят по городу. А над ним янычар с мечом, и через каждые пять минут ка-ак вжик мечом над чаном. Так что, если вор не нырнёт — голова с плеч. Вот так весь день он в дерьмо и нырял. — Так это в Турции. Там тепло.

   — Этично, не этично! Это у нас с ними цацкаются, на поруки берут. А надо, как в старину в Турции поступали. Посадят вора в чан с дерьмом, — только голова торчит, – и возят по городу. А над ним янычар с мечом, и через каждые пять минут ка-ак вжик мечом над чаном. Так что, если вор не нырнёт — голова с плеч. Вот так весь день он в дерьмо и нырял. — Так это в Турции. Там тепло.

   — Николай Георгиевич Мальцев · фильм
9. «

   Где-то топилась печка. Знание об этой печке было сродни знанию ребёнка, что у него есть мама, и она за ним когда-нибудь придёт, он не останется без её любви и заботы. С этим знанием можно было жить.

   Где-то топилась печка. Знание об этой печке было сродни знанию ребёнка, что у него есть мама, и она за ним когда-нибудь придёт, он не останется без её любви и заботы. С этим знанием можно было жить.

   — Захар Прилепин · книга
10. «

    Смотри, баронесса! Вот тот тамплиер, что раззявился на твои земли, смотри, как застыли зрачки, в которые я говорил голове ещё взгляда не потерявшей, как он станет презентом на ложе брачном, как я возьму тебя прямо в аббатстве, и земли уйдут тевтонцам, а голову его скормим средиземноморским рачкам. И только тогда взгляд погас. Желай, баронесса! Я исполняю всё. Невозможное просто дольше.

    Смотри, баронесса! Вот тот тамплиер, что раззявился на твои земли, смотри, как застыли зрачки, в которые я говорил голове ещё взгляда не потерявшей, как он станет презентом на ложе брачном, как я возьму тебя прямо в аббатстве, и земли уйдут тевтонцам, а голову его скормим средиземноморским рачкам. И только тогда взгляд погас. Желай, баронесса! Я исполняю всё. Невозможное просто дольше.

    — Франц Вертфоллен · книга
11. «

    В это трудно поверить. Я вернулся домой, Ты открыла мне двери, снег вошел вслед за мной. И вдруг снег растаял, – увидел тебя. На пороге остались только капли дождя.

    В это трудно поверить. Я вернулся домой, Ты открыла мне двери, снег вошел вслед за мной. И вдруг снег растаял, – увидел тебя. На пороге остались только капли дождя.
12. «

    Человеческое тепло — вот наилучший целитель.

    Человеческое тепло — вот наилучший целитель.

    — Айрис Мёрдок · книга
13. «

    Друзья стояли под зонтиком и чувствовали как они греют друг друга своим теплом, накопленным ими за лето, ещё они чувствовали, что этого тепла им хватит надолго и, уж точно, до следующего лета.

    Друзья стояли под зонтиком и чувствовали как они греют друг друга своим теплом, накопленным ими за лето, ещё они чувствовали, что этого тепла им хватит надолго и, уж точно, до следующего лета.

    — Голос за кадром · мультфильм
14. «

    ... Но я смутно чувствовал, что она стремилась победить что-то неизвестное мне и что это совершалось именно в это мгновение. Вода предстала перед ней в роли судьбы, вопроса и ответа, и она сама должна была преодолеть то, что стояло перед ней. Так поступает каждый, и самое большее, что может сделать другой, — быть рядом на тот случай, когда потребуется немножко тепла.

    ... Но я смутно чувствовал, что она стремилась победить что-то неизвестное мне и что это совершалось именно в это мгновение. Вода предстала перед ней в роли судьбы, вопроса и ответа, и она сама должна была преодолеть то, что стояло перед ней. Так поступает каждый, и самое большее, что может сделать другой, — быть рядом на тот случай, когда потребуется немножко тепла.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Любовные трубы забиты сажей, но чистить незачем – больше не топим, потеплело, весна.

    Любовные трубы забиты сажей, но чистить незачем – больше не топим, потеплело, весна.

    — Марта Кетро · книга
16. «

    Когда у неё загораются глаза, от неё исходит как необходимость, не свечение, не сияние, а какая-то необходимость к ней прикоснуться… не вожделение, не сексапил, как это теперь называют, но что-то едва уловимое. Может быть, нежность. Наверное, нет ничего ослепительнее, чем нежность. То тепло, которым ты загораешься, милая моя, то тепло – лучшие твои оружие и защита.

    Когда у неё загораются глаза, от неё исходит как необходимость, не свечение, не сияние, а какая-то необходимость к ней прикоснуться… не вожделение, не сексапил, как это теперь называют, но что-то едва уловимое. Может быть, нежность. Наверное, нет ничего ослепительнее, чем нежность. То тепло, которым ты загораешься, милая моя, то тепло – лучшие твои оружие и защита.

    — Франц Вертфоллен · книга
17. «

    Машущие фигуры становились все меньше. На Кая нахлынули воспоминания о проведенных в мечтаниях ночах, библиотечных залах, о звуках колоколов, огромных лугах, облаках, об одиночестве; о едкой иронии жизни, о полетах над жаркими пропастями желания; о нежной женской груди и узких, очень холодных руках; о глазах и теплоте, теплоте и прекрасном самообмане.

    Машущие фигуры становились все меньше. На Кая нахлынули воспоминания о проведенных в мечтаниях ночах, библиотечных залах, о звуках колоколов, огромных лугах, облаках, об одиночестве; о едкой иронии жизни, о полетах над жаркими пропастями желания; о нежной женской груди и узких, очень холодных руках; о глазах и теплоте, теплоте и прекрасном самообмане.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Рожденные в бесконечности и обреченные на бесконечность. Звезды видели такое количество искалеченных судеб и смертей, что умей они говорить рыдали бы в полный голос. Если каждый человек зажжет огонь и высоко поднимет его над головой выйдя на улицу, станет ли нашей планете от этого хоть чуточку теплее? Может быть, именно тогда кто-то взглянув на неё из далекого космоса, скажет: “ — Да, вот на этой планете действительно есть жизнь...” Ведь одна жизнь неминуемо притягивает другую. Вопрос: одиноки ли мы во вселенной? Ответ: Да, мы одиноки, но только внутри нашей собственной, рукотворной вселенной!

    Рожденные в бесконечности и обреченные на бесконечность. Звезды видели такое количество искалеченных судеб и смертей, что умей они говорить рыдали бы в полный голос. Если каждый человек зажжет огонь и высоко поднимет его над головой выйдя на улицу, станет ли нашей планете от этого хоть чуточку теплее? Может быть, именно тогда кто-то взглянув на неё из далекого космоса, скажет: “ — Да, вот на этой планете действительно есть жизнь...” Ведь одна жизнь неминуемо притягивает другую. Вопрос: одиноки ли мы во вселенной? Ответ: Да, мы одиноки, но только внутри нашей собственной, рукотворной вселенной!
19. «

    Всегда есть «место», в котором тепло в любую погоду. Это может быть дом, может быть человек, может быть «уголок» внутри тебя... Отправляйся туда, когда устал, когда нужно просто расслабиться и набраться сил, тепла... А набравшись сил, отогревшись, сумей согреть того, кто придёт к тебе за теплом...

    Всегда есть «место», в котором тепло в любую погоду. Это может быть дом, может быть человек, может быть «уголок» внутри тебя... Отправляйся туда, когда устал, когда нужно просто расслабиться и набраться сил, тепла... А набравшись сил, отогревшись, сумей согреть того, кто придёт к тебе за теплом...
20. «

    Родина — это там, где тепло.

    Родина — это там, где тепло.

    — Павел Корнев · книга