Грейс Бёрджесс (Grace Burgess)

Твой брат не соблюдает законы, но живет по правилам.

— Вам веселую песню или грустную? — Грустную. — Хорошо, но предупреждаю, я разобью вам сердце. — Уже разбито...

Дело не в сапфире, Томми, а в тебе. Ты был проклят.

Работа выполнена, Томми. Все уже закончено. Мы можем просто уйти от всего этого. Это так легко и так просто. Лишь небольшая перемена.

— Это я их убила, я себя не контролировала. — Ты живешь среди чудовищ. — Нет, чудовище пыталось меня остановить.

Дай вам Бог оказаться в раю прежде, чем дьявол узнает, что вы умерли.

— Что вы ему сказали про меня? Томас знает, кто я? Что вы ему сказали?! — Лишь то, что его сердце будет разбито до заката. Похоже, ты разбила два сердца, Грейс. — И свое тоже...

— Ада говорила, что вы все держите в себе. — Так поступают мужчины. — У вас хорошая сестра, она мне понравилась. Ей нелегко видеть, как брат и муж борются друг с другом. Томас, мужчинам тоже нужно выговариваться.

— Я как джин. Ты вызываешь меня, отпивая опиум из пузырька. — Это от боли. И чтобы сохранить тепло. — Поэтому ты нуждаешься в тепле? Тепло... — Все это время... — Я знаю. Наша любовь все еще жива...

— Я больше не слышу лопаты за стеной... Ты мне поможешь? — Помочь с чем? — Со всем. Со всем этим хаосом, гребанной жизнью, бизнесом... Я нашел тебя, а ты нашла меня — мы поможем друг другу.

— Я люблю тебя. — Это пройдёт, Грейс. Всё проходит...

— Я зажег камин в спальне наверху. Думал, посидеть здесь немного, вспомнить старые времена, выпить немного виски и собирался сказать, что не прожил ни дня без мысли о тебе. А затем, мы бы пошли наверх. Но сейчас, открывая дверь, я передумал. Так что, ты допьешь этот бокал, рассказывая, как ты счастлива в Нью-Йорке и уедешь. <...> — И с чего ты решил, что я лягу с тобой в постель после бокала виски и краткой беседы? — Я думал о трех бокалах. — Как ты смеешь? — Теперь неважно, ведь я передумал. — Я пришла сюда по твоей просьбе. — Хотя, он нежен и добр к тебе? — И чувствую себя идиоткой. — Так ступай. — Боже... — Но ты еще здесь. — Ты так уверен? — Что ты все еще любишь меня? Я был уверен, но сейчас уже нет. Видимо, чувство юмора ты тоже потеряла. <...> Я ненавижу воссоединения. Мне трудно было представить себе долгие разговоры ни о чем, где мы часами бы ходили вокруг того, что действительно хотели сказать, но не смогли. А теперь я знаю, что ты счастлива в Нью-Йорке, твой муж богат, мил и добр к тебе, знаю, что ты не вооружена и ты пришла не ради секса, потому что больше меня не любишь. А ведь прошло всего три минуты.

— Так я права? Ты влюбилась в Томми. — Да. — Тогда мне жаль тебя. — Думаю, он попытается меня убить. — Он слишком мягок. — Мягок? — Мягок. Как и ты. Ты спасла ему жизнь, когда пришли полицейские. Поэтому мы пьем, а не деремся. Мы тебе обязаны. — Какой он был, до Франции? — Он смеялся. Много. Хотел работать с лошадьми. — У него были медали? — Выбросил их в окоп. Никто не вернулся таким, как был. Знаешь, когда все закончится, он может тебя простить. Может принять тебя, с мужчинами никогда не знаешь наверняка, они идут туда, куда указывает им член и никто им не помешает, но вот что я тебе скажу: я никогда тебя не прощу. И не приму. Я заведую семейными делами и я считаю, что ты стукачка и не более.

— Ты думаешь, я шлюха? — Все мы шлюхи, Грейс, мы просто продаём разные части себя.

— Дома люди совсем другие. — В смысле? — Расслабленнее, беззащитнее.

— А сколько будет стоить ваш костюм? — Я не плачу за костюмы. Либо они за счет заведения, либо заведение сгорает.