55 цитат на тему «терпимость, толерантность» — подборка редакции

Тема «терпимость, толерантность» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 55 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   С моей точки зрения толерантность — тоже ложное благо. <...> В вопросе толерантности могу сослаться на житейский опыт. У меня девять лабрадоров. У этих собак в генах заложена охота на птиц, а поскольку в наших окрестностях птицы — это, в основном, куры, я годами вынужден был платить соседям за кур, которых лабрадоры мне приносили, и есть куриный бульон, который не выношу. С помощью палки мне удалось обучить собак толерантности, они действительно смирились с существованием кур, но нечего и мечтать, что когда-нибудь их полюбят. Поэтому... когда речь заходит о толерантности, ссылаться на любовь [к ближнему] нужно очень осторожно. Особенно если есть подозрение, что толерантность включает терпимость ко злу, а зло сносить нельзя.

   С моей точки зрения толерантность — тоже ложное благо. <...> В вопросе толерантности могу сослаться на житейский опыт. У меня девять лабрадоров. У этих собак в генах заложена охота на птиц, а поскольку в наших окрестностях птицы — это, в основном, куры, я годами вынужден был платить соседям за кур, которых лабрадоры мне приносили, и есть куриный бульон, который не выношу. С помощью палки мне удалось обучить собак толерантности, они действительно смирились с существованием кур, но нечего и мечтать, что когда-нибудь их полюбят. Поэтому... когда речь заходит о толерантности, ссылаться на любовь [к ближнему] нужно очень осторожно. Особенно если есть подозрение, что толерантность включает терпимость ко злу, а зло сносить нельзя.

   — Кшиштоф Занусси · книга
2. «

   Я научился принимать ее веселость и раздражение как перемену погоды, с которой ведь не поспоришь, а только воспринимаешь ее как радостную, либо как грустную.

   Я научился принимать ее веселость и раздражение как перемену погоды, с которой ведь не поспоришь, а только воспринимаешь ее как радостную, либо как грустную.

   — Бернхард Шлинк · книга
3. «

   — Как вы, Михаил Николаевич, относитесь к слову «толерантность»? — К пидорасам, что ли? — Нет, почему же, толерантность. — Для меня это одно и тоже. Толерантность — это лицемерие. Все эти иностранные слова, которые так любят власти, призваны, чтобы затуманивать мозг. Это вирусы, попавшие в нашу систему развития. Про творческого человека сейчас принято говорить «креативный». Творец нас создал, а не креативщик. Творец, мастер — это от души, а креатив — за деньги. Нас не могли скреативить каждой твари по паре.

   — Как вы, Михаил Николаевич, относитесь к слову «толерантность»? — К пидорасам, что ли? — Нет, почему же, толерантность. — Для меня это одно и тоже. Толерантность — это лицемерие. Все эти иностранные слова, которые так любят власти, призваны, чтобы затуманивать мозг. Это вирусы, попавшие в нашу систему развития. Про творческого человека сейчас принято говорить «креативный». Творец нас создал, а не креативщик. Творец, мастер — это от души, а креатив — за деньги. Нас не могли скреативить каждой твари по паре.

   — Михаил Задорнов
4. «

   Европа, на мой взгляд, умирает, и называет трусость — толерантностью, бессилие — мультикультурализмом, и за это расплачивается, и отголоски этого будем мы хлебать... Но у нас просто другого пути нет! Другой путь — это вот взять, и всё, что было создано до сегодняшнего дня, включая Федора Михайловича Достоевского, Льва Николаевича Толстого и так далее — зачеркнуть, и впитать в себя абсолютно чужое, страшное, механическое, никогда не совмещающееся с Богом в человеке.

   Европа, на мой взгляд, умирает, и называет трусость — толерантностью, бессилие — мультикультурализмом, и за это расплачивается, и отголоски этого будем мы хлебать... Но у нас просто другого пути нет! Другой путь — это вот взять, и всё, что было создано до сегодняшнего дня, включая Федора Михайловича Достоевского, Льва Николаевича Толстого и так далее — зачеркнуть, и впитать в себя абсолютно чужое, страшное, механическое, никогда не совмещающееся с Богом в человеке.

   — Никита Михалков
5. «

   Не знаю, кто, в какие времена, Уговорил их вместе поселиться, Но дружит краснокожая сосна - Как равная с березкой бледнолицей.

   Не знаю, кто, в какие времена, Уговорил их вместе поселиться, Но дружит краснокожая сосна - Как равная с березкой бледнолицей.

   — Александр Ильич Гитович
6. «

   Терпимость к нетерпимому — одна из труднейших задач, какие ставит перед нами эпоха.

   Терпимость к нетерпимому — одна из труднейших задач, какие ставит перед нами эпоха.

   — Джон Ирвинг · книга
7. «

   А теперь, похвалившись своей терпимостью, я должен сознаться, что эта терпимость имеет пределы.

   А теперь, похвалившись своей терпимостью, я должен сознаться, что эта терпимость имеет пределы.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
8. «

   Чем больше человек думает, тем он становится мягче.

   Чем больше человек думает, тем он становится мягче.

   — Александр Вампилов · книга
9. «

   Если за две тысячи лет даже в самой христианской среде не выработалось механизма толерантности друг к другу, если само разнообразие христианских церквей разных толков — симптом отсутствия единомыслия — служило источником раздоров и религиозных войн, что же говорить об отношениях с миром внешним, определяемым как «языческий»?

   Если за две тысячи лет даже в самой христианской среде не выработалось механизма толерантности друг к другу, если само разнообразие христианских церквей разных толков — симптом отсутствия единомыслия — служило источником раздоров и религиозных войн, что же говорить об отношениях с миром внешним, определяемым как «языческий»?

   — Людмила Улицкая · книга
10. «

    Толерантность – это взрослая вещь. Только взрослый может что-то увидеть, что ему покажется странным, и, типа, не обращает на это внимания. Ребёнок так не может. Он увидит что-то странное, он тебя спрашивает, и ты должен ему рассказать. <...> Дети абсолютно не толерантные люди. Если вы хотите узнать, кто вы такой – спросите об этом ребёнка. Он не будет подбирать слова.

    Толерантность – это взрослая вещь. Только взрослый может что-то увидеть, что ему покажется странным, и, типа, не обращает на это внимания. Ребёнок так не может. Он увидит что-то странное, он тебя спрашивает, и ты должен ему рассказать. <...> Дети абсолютно не толерантные люди. Если вы хотите узнать, кто вы такой – спросите об этом ребёнка. Он не будет подбирать слова.

    — Стас Старовойтов
11. «

    Никогда не убивай голубей в саду. Если ты убьёшь одного, другие никогда не прилетят.

    Никогда не убивай голубей в саду. Если ты убьёшь одного, другие никогда не прилетят.

    — Малала Юсуфзай · книга
12. «

    Терпимость, – повторяю я. – Бережное отношение к другому. Понимание другого. Пусть каждый живет по-своему. Но терпимость в нашем возлюбленном отечестве звучит, как слово на незнакомом языке.

    Терпимость, – повторяю я. – Бережное отношение к другому. Понимание другого. Пусть каждый живет по-своему. Но терпимость в нашем возлюбленном отечестве звучит, как слово на незнакомом языке.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Боль не может быть терпимой.

    Боль не может быть терпимой.

    — Стефани Майер · книга
14. «

    Чем ближе люди к истине, тем они терпимее к чужим заблуждениям. И наоборот.

    Чем ближе люди к истине, тем они терпимее к чужим заблуждениям. И наоборот.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
15. «

    Не пойму, за что люди терпеть не могут бисексуалов, геев и лесбиянок? Разъяснения этому в моей голове нет. Я считаю, непринципиально, в кого ты влюблён … в женщину или мужчину. Ты любишь — и это самое главное!

    Не пойму, за что люди терпеть не могут бисексуалов, геев и лесбиянок? Разъяснения этому в моей голове нет. Я считаю, непринципиально, в кого ты влюблён … в женщину или мужчину. Ты любишь — и это самое главное!

    — Аль Пачино
16. «

    Если вы становитесь толерантными ко всем признакам, то общество превращается в однородную массу, с одинаковыми ценностями, но просто с разными челками, в разных шляпах и с разными языками, но все равно предельно однородной, потому что все эти отличия не важны. Все важное всегда сопровождается эмоциями и проведением границ.

    Если вы становитесь толерантными ко всем признакам, то общество превращается в однородную массу, с одинаковыми ценностями, но просто с разными челками, в разных шляпах и с разными языками, но все равно предельно однородной, потому что все эти отличия не важны. Все важное всегда сопровождается эмоциями и проведением границ.
17. «

    Старость — та часть нашей жизни, когда мы делаемся терпимыми к тем грехам, на которые нам хватает сил, и клеймим те, на которые уже не способны.

    Старость — та часть нашей жизни, когда мы делаемся терпимыми к тем грехам, на которые нам хватает сил, и клеймим те, на которые уже не способны.

    — Амброз Бирс · книга
18. «

    Терпимость — другое название для безразличия.

    Терпимость — другое название для безразличия.

    — Уильям Сомерсет Моэм
19. «

    Уже нету и никогда не будет той Европы. Прекрасной, старой с чудным запахом кофе из бара с утра в Риме. Уже не будет американского кино 70-х годов с Джеком Николсоном: «Пять нетрудных музыкальных пьес» или там «Кто-то пролетел над гнездом»... Уже не будет Синатры! Этого не будет, всё! Это умерло! Европа под ядерным зонтиком Соединённых Штатов прекрасно развивалась, жила, толстела, была замечательна с точки зрения моды, нововведений, свобод, фестивалей — Канны, красная дорожка... Всё замечательно абсолютно. До момента когда они за этим за всем просто тупо не потеряли иммунитет. И свою трусость и бессилие они назвали толерантностью! И теперь начальник полиции Швеции в девять часов вечера просит женщин по телевидению не выходить на улицу. В Швеции! Вот и всё! У них нету сил. У них нет новой крови. У них нет новых идей. Римский папа ползает по полу и целует ботинки там, я уж не помню кому, камерунцу.

    Уже нету и никогда не будет той Европы. Прекрасной, старой с чудным запахом кофе из бара с утра в Риме. Уже не будет американского кино 70-х годов с Джеком Николсоном: «Пять нетрудных музыкальных пьес» или там «Кто-то пролетел над гнездом»... Уже не будет Синатры! Этого не будет, всё! Это умерло! Европа под ядерным зонтиком Соединённых Штатов прекрасно развивалась, жила, толстела, была замечательна с точки зрения моды, нововведений, свобод, фестивалей — Канны, красная дорожка... Всё замечательно абсолютно. До момента когда они за этим за всем просто тупо не потеряли иммунитет. И свою трусость и бессилие они назвали толерантностью! И теперь начальник полиции Швеции в девять часов вечера просит женщин по телевидению не выходить на улицу. В Швеции! Вот и всё! У них нету сил. У них нет новой крови. У них нет новых идей. Римский папа ползает по полу и целует ботинки там, я уж не помню кому, камерунцу.

    — Никита Михалков
20. «

    — У французов — вино, у швейцарцев — сыр, а у ирландцев — алкоголизм. — А у американцев что? — У американцев? Толерантность.

    — У французов — вино, у швейцарцев — сыр, а у ирландцев — алкоголизм. — А у американцев что? — У американцев? Толерантность.

    — Билли Бикл · фильм