401 глубоких цитата про «толпа»

Собрали 401 цитата на тему «толпа» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   0000176. Власть все делает на потеху публики: какая публика — такие и потехи.

   0000176. Власть все делает на потеху публики: какая публика — такие и потехи.
2. «

   – Что такое большинство? Это самое настоящее г…! Быть в составе большинства – участь скотского быдла. Нероны и Гракхи, Шекспиры и Шиллеры, Блюхеры и Шарнхорсты всегда оставались в меньшинстве, а толпа лишь следовала за ними… Большинство существует для того, чтобы его презирать!

   – Что такое большинство? Это самое настоящее г…! Быть в составе большинства – участь скотского быдла. Нероны и Гракхи, Шекспиры и Шиллеры, Блюхеры и Шарнхорсты всегда оставались в меньшинстве, а толпа лишь следовала за ними… Большинство существует для того, чтобы его презирать!

   — Валентин Пикуль · книга
3. «

   Толпа откатывалась то в одну сторону, то в другую — безмозглое чудовище, способное затоптать самого себя до смерти.

   Толпа откатывалась то в одну сторону, то в другую — безмозглое чудовище, способное затоптать самого себя до смерти.

   — Джеффри Лорд · книга
4. «

   Не у толпы...искать опоры надо; Ее хвалебный гул — непрочная награда.

   Не у толпы...искать опоры надо; Ее хвалебный гул — непрочная награда.

   — Пьер Корнель
5. «

   Масса — это множество людей без особых достоинств.

   Масса — это множество людей без особых достоинств.

   — Хосе Ортега-и-Гассет
6. «

   Неорганизованная толпа — это страшная сила.

   Неорганизованная толпа — это страшная сила.

   — Иосиф Гуммер · книга
7. «

   Нет врага хуже, чем толпа, в которой ты трешься. Каждый непременно либо прельстит тебя своим пороком, либо заразит, либо незаметно запачкает. Чем сборище многолюдней, тем больше опасности. И нет ничего гибельней для добрых нравов, чем зрелища: ведь через наслаждение еще легче подкрадываются к нам пороки.

   Нет врага хуже, чем толпа, в которой ты трешься. Каждый непременно либо прельстит тебя своим пороком, либо заразит, либо незаметно запачкает. Чем сборище многолюдней, тем больше опасности. И нет ничего гибельней для добрых нравов, чем зрелища: ведь через наслаждение еще легче подкрадываются к нам пороки.

   — Луций Анней Сенека · книга
8. «

   Я вообще-то не люблю такие места, где полно людей. У меня от этого клаустрофобия.

   Я вообще-то не люблю такие места, где полно людей. У меня от этого клаустрофобия.

   — Джонни Депп
9. «

   Несмотря на тот факт, что на острове Манхеттен живет больше восьми миллионов человек, иногда ты чувствуешь себя как одинокий моряк, потерпевший кораблекрушение.

   Несмотря на тот факт, что на острове Манхеттен живет больше восьми миллионов человек, иногда ты чувствуешь себя как одинокий моряк, потерпевший кораблекрушение.

   — Кэрри Брэдшоу · сериал
10. «

    Когда-нибудь я в дороге устану, И ослабев в этой гонке отстану, Быть может, песни как дети Моим продолжением станут. Тогда я встану и окна открою, Туда, где песни кружат над толпою, И снова птица удачи Взлетит над моей головою.

    Когда-нибудь я в дороге устану, И ослабев в этой гонке отстану, Быть может, песни как дети Моим продолжением станут. Тогда я встану и окна открою, Туда, где песни кружат над толпою, И снова птица удачи Взлетит над моей головою.
11. «

    Толпа, как больная природа, дрожит от неясных забот... По виду - частица народа. По сути - его антипод.

    Толпа, как больная природа, дрожит от неясных забот... По виду - частица народа. По сути - его антипод.

    — Роберт Рождественский
12. «

    Самое страшное одиночество — это одиночество в толпе.

    Самое страшное одиночество — это одиночество в толпе.

    — Михаил Лабковский · книга
13. «

    Пытаясь выделиться из толпы, ты попадаешь в толпу, которая пытается выделиться из толпы.

    Пытаясь выделиться из толпы, ты попадаешь в толпу, которая пытается выделиться из толпы.

    — Джаред Лето
14. «

    Никто не знает, как поступит Толпа, тем более — она сама.

    Никто не знает, как поступит Толпа, тем более — она сама.

    — Томас Карлейль
15. «

    Толпа не постоянна, брат. Через месяц его забудут.

    Толпа не постоянна, брат. Через месяц его забудут.

    — Луцилла · фильм
16. «

    Вот говорят — трагедия художника, трагедия художника. А почему именно художника? Как-то нечестно. Понимаете, в чём дело, художники всё-таки заметные фигуры, и поэтому происходящие с ними беды делаются известными и попадают на всеобщее обозрение. А разве вспомнят о каком-нибудь... Нет, о предпринимателе могут... Ну скажем, о машинисте поезда? Как бы трагична ни была его жизнь?

    Вот говорят — трагедия художника, трагедия художника. А почему именно художника? Как-то нечестно. Понимаете, в чём дело, художники всё-таки заметные фигуры, и поэтому происходящие с ними беды делаются известными и попадают на всеобщее обозрение. А разве вспомнят о каком-нибудь... Нет, о предпринимателе могут... Ну скажем, о машинисте поезда? Как бы трагична ни была его жизнь?

    — Виктор Пелевин · книга
17. «

    Долгое пребывание в одном каком-нибудь месте казалось ему переходом от свободного состояния к неволе. Вся его жизнь прошла в скитаниях. При виде города в нем возрастала тяга к чаще, к лесным дебрям, к пещерам в скалах. В лесу он был у себя дома. Но глухой гул толпы на площадях не смущал его, так как напоминал ему шум лесных деревьев. В известной мере толпа удовлетворяет склонности к отшельничеству. Если что и не нравилось Урсусу в его повозке, то только дверь и окно, придававшие ей сходство с настоящим домом. Он достиг бы своего идеала, если бы мог поставить на колеса пещеру и путешествовать в ней.

    Долгое пребывание в одном каком-нибудь месте казалось ему переходом от свободного состояния к неволе. Вся его жизнь прошла в скитаниях. При виде города в нем возрастала тяга к чаще, к лесным дебрям, к пещерам в скалах. В лесу он был у себя дома. Но глухой гул толпы на площадях не смущал его, так как напоминал ему шум лесных деревьев. В известной мере толпа удовлетворяет склонности к отшельничеству. Если что и не нравилось Урсусу в его повозке, то только дверь и окно, придававшие ей сходство с настоящим домом. Он достиг бы своего идеала, если бы мог поставить на колеса пещеру и путешествовать в ней.

    — Виктор Гюго · книга
18. «

    Солдаты — доброе, честное, глупое стадо. От этой стадности тошно, но славные были ребята.

    Солдаты — доброе, честное, глупое стадо. От этой стадности тошно, но славные были ребята.

    — Джон Стейнбек · книга
19. «

    Я не люблю, когда все как один Мне почему-то страшно. Всех за собою повёл кретин, А куда он повёл — неважно.

    Я не люблю, когда все как один Мне почему-то страшно. Всех за собою повёл кретин, А куда он повёл — неважно.
20. «

    Трамвай останавливается, не доходя до перекрёстка. Я вспоминаю о своей усталости и хочу сесть в вагон. Но, боже мой, какая дикая, яростная орда осаждает вагонные ступеньки! Угрожающе поднятые вверх локти, цепляющиеся пальцы, теснящиеся бедра, лица, искривлённые злостью и нетерпением. Господа мужчины! Интеллигенты! Джентльмены! Покровители слабых!... Вопрос всего в пятачке — не толкайте женщин, не давите детей! Дамы! украшение мира! Вообразите себе самих себя, лезущих на площадку с мужеством и манерами пожарного солдата, стремящегося по лестнице в огонь. Да не из чего было и ссориться. Вагон тронулся, и — посмотрите — все утряслись, умялись, расселись, всем хватило места. Недавнее озлобление понемногу стихает в нас. Некоторое время все мы ещё ненавидим, по инерции, почтенную даму, которая едет с пятилетним мальчуганом. Она за него не заплатила и, собственно говоря, должна была бы держать его на коленях, но она посадила его рядом с собою. Конечно, мы были бы вправе сделать ей замечание и потребовать… Но наши нервы уже отмякли.

    Трамвай останавливается, не доходя до перекрёстка. Я вспоминаю о своей усталости и хочу сесть в вагон. Но, боже мой, какая дикая, яростная орда осаждает вагонные ступеньки! Угрожающе поднятые вверх локти, цепляющиеся пальцы, теснящиеся бедра, лица, искривлённые злостью и нетерпением. Господа мужчины! Интеллигенты! Джентльмены! Покровители слабых!... Вопрос всего в пятачке — не толкайте женщин, не давите детей! Дамы! украшение мира! Вообразите себе самих себя, лезущих на площадку с мужеством и манерами пожарного солдата, стремящегося по лестнице в огонь. Да не из чего было и ссориться. Вагон тронулся, и — посмотрите — все утряслись, умялись, расселись, всем хватило места. Недавнее озлобление понемногу стихает в нас. Некоторое время все мы ещё ненавидим, по инерции, почтенную даму, которая едет с пятилетним мальчуганом. Она за него не заплатила и, собственно говоря, должна была бы держать его на коленях, но она посадила его рядом с собою. Конечно, мы были бы вправе сделать ей замечание и потребовать… Но наши нервы уже отмякли.

    — Александр Куприн · книга