75 мудрых цитат про «Жизненные цитаты на тему «тоска»»

75 цитат про «Жизненные цитаты на тему «тоска»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Сосны, сосны, озера и сосны. Свежий воздух. Никаких машин. Мне стало тоскливо. Красоты на меня не действовали. Вот она, жизнь, такая, какой ей надлежало быть, а мне кажется, будто я угодил в тюрьму.

   Сосны, сосны, озера и сосны. Свежий воздух. Никаких машин. Мне стало тоскливо. Красоты на меня не действовали. Вот она, жизнь, такая, какой ей надлежало быть, а мне кажется, будто я угодил в тюрьму.

   — Чарльз Буковски · книга
2. «

   Шутим, шутим, а тоска всё растёт, растёт...

   Шутим, шутим, а тоска всё растёт, растёт...

   — Марина Цветаева
3. «

   В повседневной тоске нет никаких желаний, даже охоты плакать. Другое дело — тоска, дошедшая до края: она побуждает что-то сделать, а плач — тоже действие.

   В повседневной тоске нет никаких желаний, даже охоты плакать. Другое дело — тоска, дошедшая до края: она побуждает что-то сделать, а плач — тоже действие.

   — Эмиль Мишель Чоран (Сьоран) · книга
4. «

   У любой жизни — много граней. Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом... Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю.

   У любой жизни — много граней. Можно писать очерки счастливого человека, удивляя и радуя других непоколебимым оптимизмом и негасимым солнцем в глазах, а ночами, выключая компьютер, нервно курить в окно, пить горький чай и надрывно молчать в подушку, потому что плакать уже нет сил. А можно писать трогательно, больно, на одном дыхании выворачивая душу, обнажая жалющую тоску мира, ничем не прикрытую, острую, как первый снег, как чистый лист, а потом... Идти на улицу и смеяться, подставляя лицо дождю.

   — Аль Квотион · книга
5. «

   Ты пишешь, что очень тоскуешь, не можешь оставаться одна дома, ревешь и не знаешь с кем поделиться. Любящему Господа все содействует ко благу. Если бы скорби не были полезны людям, то Господь бы не посылал их. Средство от тоски, от скорби – молитва или псалмопение и благодарение Господа. Если будешь понуждать себя читать Псалтирь со вниманием и вставлять чаще молитву Иисусову, молитвы Божией Матери и всем святым, то скорбь твоя утихнет, и ты получишь большую пользу душевную. Если же будешь изнывать в скорби и плакать по-мирски, то сильно погрешишь и повредишь себе телесно и духовно, не найдя утешения. Открывай свое сердце Господу со всеми немощами своими, не оправдывай себя, считай себя достойной не только временных скорбей, но и вечных мук, не теряя, однако, надежды на милосердие Божие, надеясь на крестные страдания Спасителя, взявшего на Себя грехи всего мира – и обретешь отраду, и мир, и спасение. Можешь читать Псалтирь или другие какие молитвы, сидя и лежа, только не давай воли празднословию и мечтаниям. Скорби и болезни помогают человеку оторваться от суеты земной и больше прилепляться к Богу. Не унывай зря. Предавайся в руки Божии. Не осуждай никого, имей со всеми мир, и Господь утешит тебя. Привет всем и благословение Божие. Спасайтесь.

   Ты пишешь, что очень тоскуешь, не можешь оставаться одна дома, ревешь и не знаешь с кем поделиться. Любящему Господа все содействует ко благу. Если бы скорби не были полезны людям, то Господь бы не посылал их. Средство от тоски, от скорби – молитва или псалмопение и благодарение Господа. Если будешь понуждать себя читать Псалтирь со вниманием и вставлять чаще молитву Иисусову, молитвы Божией Матери и всем святым, то скорбь твоя утихнет, и ты получишь большую пользу душевную. Если же будешь изнывать в скорби и плакать по-мирски, то сильно погрешишь и повредишь себе телесно и духовно, не найдя утешения. Открывай свое сердце Господу со всеми немощами своими, не оправдывай себя, считай себя достойной не только временных скорбей, но и вечных мук, не теряя, однако, надежды на милосердие Божие, надеясь на крестные страдания Спасителя, взявшего на Себя грехи всего мира – и обретешь отраду, и мир, и спасение. Можешь читать Псалтирь или другие какие молитвы, сидя и лежа, только не давай воли празднословию и мечтаниям. Скорби и болезни помогают человеку оторваться от суеты земной и больше прилепляться к Богу. Не унывай зря. Предавайся в руки Божии. Не осуждай никого, имей со всеми мир, и Господь утешит тебя. Привет всем и благословение Божие. Спасайтесь.

   — Игумен Никон Воробьёв · книга
6. «

   Изнуряющий поиск родного человека везде и повсюду даже тогда, когда знаешь его конкретное местонахождение, – вот что самое непреодолимое в тоске.

   Изнуряющий поиск родного человека везде и повсюду даже тогда, когда знаешь его конкретное местонахождение, – вот что самое непреодолимое в тоске.

   — Эльчин Сафарли · книга
7. «

   У неё к тебе, знаешь, осень - Листья жёлтые осыпаются. Нет, никто никого не бросил. Просто так иногда случается. Тихо боль моросит по стеклам, Не нарочно тоска ругается. Просто высохло и поблекло. И обратно не возвращается.

   У неё к тебе, знаешь, осень - Листья жёлтые осыпаются. Нет, никто никого не бросил. Просто так иногда случается. Тихо боль моросит по стеклам, Не нарочно тоска ругается. Просто высохло и поблекло. И обратно не возвращается.
8. «

   Порой на смену горю и тоске приходит странное успокоение, знакомое только тем, в чьей душе пожар страстей гаснет, не находя более пищи.

   Порой на смену горю и тоске приходит странное успокоение, знакомое только тем, в чьей душе пожар страстей гаснет, не находя более пищи.

   — Джеймс Оливер Кервуд · книга
9. «

   В одиночестве легко поддаться унынию.

   В одиночестве легко поддаться унынию.

   — Энн Бронте · книга
10. «

    Было бы глупо, не так ли, всю жизнь по кому-то тосковать и при этом ничего не предпринимать?

    Было бы глупо, не так ли, всю жизнь по кому-то тосковать и при этом ничего не предпринимать?

    — Джонатан Коу · книга
11. «

    То, что мы с тобой вляпались в такую вязкую необратимую экзистенцию, еще не означает, что теперь надо удавиться от тоски.

    То, что мы с тобой вляпались в такую вязкую необратимую экзистенцию, еще не означает, что теперь надо удавиться от тоски.

    — Марина Козлова · книга
12. «

    Тоска и ужас — реакция на вечность. Печаль и страх обращены вниз. Тоска и ужас — к небу.

    Тоска и ужас — реакция на вечность. Печаль и страх обращены вниз. Тоска и ужас — к небу.

    — Сергей Довлатов · книга
13. «

    Когда я очень затоскую, Достану книжку записную. И вот ни крикнуть, ни вздохнуть,- Я позвоню кому-нибудь. О голоса моих знакомых! Спасибо вам, спасибо вам За то, что в трудном переплете Любви и горя своего Вы забывали, как живете, Вы говорили: «Ничего». И за обычными словами Была такая доброта, Как будто бог стоял за вами И вам подсказывал тогда.

    Когда я очень затоскую, Достану книжку записную. И вот ни крикнуть, ни вздохнуть,- Я позвоню кому-нибудь. О голоса моих знакомых! Спасибо вам, спасибо вам За то, что в трудном переплете Любви и горя своего Вы забывали, как живете, Вы говорили: «Ничего». И за обычными словами Была такая доброта, Как будто бог стоял за вами И вам подсказывал тогда.

    — Александр Кушнер
14. «

    — У меня тут своя [настойка]. Домашняя. Целебная, на калине. Десять лет возвращает. — А зачем тебе лишние годы, Пиночет? Тоска ж одна. — Не говори...

    — У меня тут своя [настойка]. Домашняя. Целебная, на калине. Десять лет возвращает. — А зачем тебе лишние годы, Пиночет? Тоска ж одна. — Не говори...

    — Пиночет · сериал
15. «

    Нет хуже жалости, чем жалость к себе, и нет хуже тоски, чем тоска по необратимому.

    Нет хуже жалости, чем жалость к себе, и нет хуже тоски, чем тоска по необратимому.

    — Лина Гилд · книга
16. «

    ...единственный способ справиться с тоской и идти вперёд заключается в том, чтобы что-то делать.

    ...единственный способ справиться с тоской и идти вперёд заключается в том, чтобы что-то делать.

    — Кэсс Морган · книга
17. «

    Чем больше лежишь на любимом диване и ждешь, что все пройдет как-нибудь само, тем тоскливее становится на душе.

    Чем больше лежишь на любимом диване и ждешь, что все пройдет как-нибудь само, тем тоскливее становится на душе.

    — Олег Рой · книга
18. «

    Ей делается страшно, она всегда боялась этой темноты, в которой сидят его страхи, крепко, точно кристаллы в пещере. Что его так страшит? Марта знает, что он боится остаться один, что его пугает собственная жестокая тоска. Но видно, есть и ещё что-то, чему не знают имени ни она, ни он сам. Внутри него какая-то червоточина, какой-то подвал с мусором вроде вот этого. Но стоит туда только влезть, как окажешься приговорена мотать там долгий срок. А она не может, у неё просто нет сил вытаскивать Эрнеста Хемингуэя из его собственной помойки.

    Ей делается страшно, она всегда боялась этой темноты, в которой сидят его страхи, крепко, точно кристаллы в пещере. Что его так страшит? Марта знает, что он боится остаться один, что его пугает собственная жестокая тоска. Но видно, есть и ещё что-то, чему не знают имени ни она, ни он сам. Внутри него какая-то червоточина, какой-то подвал с мусором вроде вот этого. Но стоит туда только влезть, как окажешься приговорена мотать там долгий срок. А она не может, у неё просто нет сил вытаскивать Эрнеста Хемингуэя из его собственной помойки.

    — Наоми Вуд · книга
19. «

    Если всю жизнь заниматься тем, что вгоняет нас в тоску, вряд ли нам суждено безоблачное счастье.

    Если всю жизнь заниматься тем, что вгоняет нас в тоску, вряд ли нам суждено безоблачное счастье.

    — Михай Чиксентмихайи · книга
20. «

    Тем временем Россия погружалась в депрессию, люди, обнищавшие в очередной раз, — тоже. Казалось, тоска разлита в воздухе, темном, нечистом и гнетущем. Безрадостная, тяжкая осень девяносто восьмого года. Теперь уже мир Лены, принцессы четвертого поколения, раскололся на «до» и «после», но она еще не поняла, что 330 так было и будет всегда.

    Тем временем Россия погружалась в депрессию, люди, обнищавшие в очередной раз, — тоже. Казалось, тоска разлита в воздухе, темном, нечистом и гнетущем. Безрадостная, тяжкая осень девяносто восьмого года. Теперь уже мир Лены, принцессы четвертого поколения, раскололся на «до» и «после», но она еще не поняла, что 330 так было и будет всегда.

    — Елена Котова · книга