251 глубоких цитата про «тоска»

Собрали 251 цитата на тему «тоска» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Не осталось ни сил, ни ощущения боли. Тоской изъедена душа, как личинками моли. Всё катится в пропасть, причем уже не в первый раз, И равен нулю смысл дружеских фраз.

   Не осталось ни сил, ни ощущения боли. Тоской изъедена душа, как личинками моли. Всё катится в пропасть, причем уже не в первый раз, И равен нулю смысл дружеских фраз.
2. «

   А если тебя опять одолеет тоска... Надо встать в полный рост, показать всему миру два пальца и вслух сказать, что ты имела в виду всё и всех. И делать то, что тебе хочется, наплевав на всё...

   А если тебя опять одолеет тоска... Надо встать в полный рост, показать всему миру два пальца и вслух сказать, что ты имела в виду всё и всех. И делать то, что тебе хочется, наплевав на всё...

   — Оксана Панкеева · книга
3. «

   Кто ничего не помнит, тому и тосковать не о чем.

   Кто ничего не помнит, тому и тосковать не о чем.

   — Джон Дэвид Калифорния · книга
4. «

   Оставьте меня. Я тоскую как Блок.

   Оставьте меня. Я тоскую как Блок.

   — Аркадий Варламович Велюров · фильм
5. «

   Я жил в тумане отупляющей тоски и, чтобы побороть ее, старался как можно больше работать.

   Я жил в тумане отупляющей тоски и, чтобы побороть ее, старался как можно больше работать.

   — Максим Горький · книга
6. «

   Три недели после похорон матери отец непрерывно спал. Иногда, как бы вспоминая, пошатываясь, вставал с постели, и молча пил воду. Что-нибудь для обозначения съедал. Как лунатик или призрак. Но потом натягивал на себя одеяло и продолжал спать. Плотно задвинув ставни, он как заколдованная спящая царевна продолжал спать в темной комнате с застоявшимся воздухом. И не шевелился. Почти не ворочался во сне и не менял выражение лица. Я начал беспокоиться: часто подходил к отцу, чтобы проверить, не умер ли он. Склонившись над изголовьем, я всматривался, словно впивался в его лицо. Но он не умирал. Он просто спал, как зарытый глубоко в землю камень. — Я могу сказать только одно, — подняв голову, едва улыбнулся своей мягкой стильной улыбкой Кейси, — умри я сейчас здесь, и никто в мире не уснет из-за меня так крепко.

   Три недели после похорон матери отец непрерывно спал. Иногда, как бы вспоминая, пошатываясь, вставал с постели, и молча пил воду. Что-нибудь для обозначения съедал. Как лунатик или призрак. Но потом натягивал на себя одеяло и продолжал спать. Плотно задвинув ставни, он как заколдованная спящая царевна продолжал спать в темной комнате с застоявшимся воздухом. И не шевелился. Почти не ворочался во сне и не менял выражение лица. Я начал беспокоиться: часто подходил к отцу, чтобы проверить, не умер ли он. Склонившись над изголовьем, я всматривался, словно впивался в его лицо. Но он не умирал. Он просто спал, как зарытый глубоко в землю камень. — Я могу сказать только одно, — подняв голову, едва улыбнулся своей мягкой стильной улыбкой Кейси, — умри я сейчас здесь, и никто в мире не уснет из-за меня так крепко.

   — Харуки Мураками · книга
7. «

   Душу продал За бульвар осенний, За трамвайный Гулкий ветерок. Ой вы, сени, Сени мои, сени, Тоскливая радость Горлу поперек.

   Душу продал За бульвар осенний, За трамвайный Гулкий ветерок. Ой вы, сени, Сени мои, сени, Тоскливая радость Горлу поперек.

   — Михаил Леонидович Анчаров
8. «

   Там сейчас, наверно, стелется тонкая пелена тумана и фонари льют свой слабый желтоватый свет, в котором на пустынных улицах темнеют силуэты парочек, сияет огнями застеклённый портал оперы, раздаются крики кучеров, витают отзвуки скрипичной музыки и смеха, из сумрачных подъездов доносятся женские голоса, на невообразимой высоте среди лабиринта крыш светятся окна — милый город, хранящий в себе мечты молодости и сулящий неизведанные приключения.

   Там сейчас, наверно, стелется тонкая пелена тумана и фонари льют свой слабый желтоватый свет, в котором на пустынных улицах темнеют силуэты парочек, сияет огнями застеклённый портал оперы, раздаются крики кучеров, витают отзвуки скрипичной музыки и смеха, из сумрачных подъездов доносятся женские голоса, на невообразимой высоте среди лабиринта крыш светятся окна — милый город, хранящий в себе мечты молодости и сулящий неизведанные приключения.

   — Дино Буццати · книга
9. «

   Возьми меня с собой, пурпурная река, Прочь унеси меня с собой, закат. Тоска о том, что было, рвется через край Под крики серых птичих стай.

   Возьми меня с собой, пурпурная река, Прочь унеси меня с собой, закат. Тоска о том, что было, рвется через край Под крики серых птичих стай.
10. «

    И Слабостью рожденные три птицы — Уныние, Отчаянье, Тоска, — три черные, уродливые птицы — зловеще реют над его душою и все поют ему угрюмо песнь о том, что он — ничтожная букашка, что ограничено его сознанье, бессильна Мысль, смешна святая Гордость, и — что бы он ни делал, — он умрет!

    И Слабостью рожденные три птицы — Уныние, Отчаянье, Тоска, — три черные, уродливые птицы — зловеще реют над его душою и все поют ему угрюмо песнь о том, что он — ничтожная букашка, что ограничено его сознанье, бессильна Мысль, смешна святая Гордость, и — что бы он ни делал, — он умрет!

    — Максим Горький · книга
11. «

    Я шёл во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна, Узнал задумчивые очи Моей тоски. — В слезах, одна Она смотрела в даль сырую... Я любовался без конца, Как будто молодость былую Узнал в чертах её лица. Она взглянула. Сердце сжалось, Огонь погас — и рассвело. Сырое утро застучалось В её забытое стекло.

    Я шёл во тьме дождливой ночи И в старом доме, у окна, Узнал задумчивые очи Моей тоски. — В слезах, одна Она смотрела в даль сырую... Я любовался без конца, Как будто молодость былую Узнал в чертах её лица. Она взглянула. Сердце сжалось, Огонь погас — и рассвело. Сырое утро застучалось В её забытое стекло.

    — Александр Александрович Блок
12. «

    Субботний вечер не только самый тоскливый в неделе, но и единственный, предназначенный для веселья.

    Субботний вечер не только самый тоскливый в неделе, но и единственный, предназначенный для веселья.

    — Эд Макбейн · книга
13. «

    Если женщина по мне не тоскует, то моя тоска по ней — это вроде как если чешется отрезанная нога. Ужасно чешется, инвалиды в госпитале говорили. Чешется, а ноги нет!

    Если женщина по мне не тоскует, то моя тоска по ней — это вроде как если чешется отрезанная нога. Ужасно чешется, инвалиды в госпитале говорили. Чешется, а ноги нет!

    — Владимир Дудинцев · книга
14. «

    Если бы я вела дневник, я бы каждый день записывала фразу : «Какая смертная тоска...» И всё.

    Если бы я вела дневник, я бы каждый день записывала фразу : «Какая смертная тоска...» И всё.

    — Дмитрий Щеглов · книга
15. «

    Если ты злишься — прости, сердишься — забудь, скучаешь — встреться...

    Если ты злишься — прости, сердишься — забудь, скучаешь — встреться...

    — Ким На На · сериал
16. «

    Я люблю того, кто не придет. Кто не сядет пить чай за одним столом. Кто никогда, никогда не приходил в мой дом. Я люблю того, кто спит по ночам, опустив веки в ночную печаль. Дрожит фитиль его огня и гаснет в свете дня...

    Я люблю того, кто не придет. Кто не сядет пить чай за одним столом. Кто никогда, никогда не приходил в мой дом. Я люблю того, кто спит по ночам, опустив веки в ночную печаль. Дрожит фитиль его огня и гаснет в свете дня...
17. «

    Вечера без тебя кажутся такими долгими..

    Вечера без тебя кажутся такими долгими..

    — Марк Леви · книга
18. «

    те, кто больше всего скучают, обычно делают это молча. про себя.

    те, кто больше всего скучают, обычно делают это молча. про себя.
19. «

    Снова грусть и тоска Мою грудь облегли, И печалью слегка Веет вновь издали.

    Снова грусть и тоска Мою грудь облегли, И печалью слегка Веет вновь издали.

    — Сергей Александрович Есенин
20. «

    Самая терпимая изо всех разновидностей тоски — спать под твоим одеялом...

    Самая терпимая изо всех разновидностей тоски — спать под твоим одеялом...

    — Эрих Мария Ремарк · книга