74 цитаты про «травма» для вдохновения

Тема «травма» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 74 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Любить сломленных — тяжело... Им нужно больше заботы, больше внимания, больше нежности, больше поцелуев, больше объятий... Но это того стоит... Ведь как только сломленный человек расслабится, расправит крылья и поймет, что его не бросят, не предадут, не оставят на улице — он расцветает... Становится лучшей версией себя, яркой, настоящей, прекрасной и начинает дарить столько любви, что хватит всем с головою.

   Любить сломленных — тяжело... Им нужно больше заботы, больше внимания, больше нежности, больше поцелуев, больше объятий... Но это того стоит... Ведь как только сломленный человек расслабится, расправит крылья и поймет, что его не бросят, не предадут, не оставят на улице — он расцветает... Становится лучшей версией себя, яркой, настоящей, прекрасной и начинает дарить столько любви, что хватит всем с головою.
2. «

   Аборт — это сильнейшая психологическая травма для женщины. Иногда она винит в случившемся врачей, родственников, друзей, которые не поддержали в трудный момент, не уберегли, не рассказали, какое отчаяние её ждёт впереди.

   Аборт — это сильнейшая психологическая травма для женщины. Иногда она винит в случившемся врачей, родственников, друзей, которые не поддержали в трудный момент, не уберегли, не рассказали, какое отчаяние её ждёт впереди.

   — Роксана Бондаревская · книга
3. «

   Дело не в какой-то конкретной форме зависимости, а в том, что зависимость предоставляет человеку удобный способ уйти от повседневной реальности, заполненной безмерными страданиями, депрессией, тревогой и гневом, которые зачастую являются последствиями неразрешенных детских ран.

   Дело не в какой-то конкретной форме зависимости, а в том, что зависимость предоставляет человеку удобный способ уйти от повседневной реальности, заполненной безмерными страданиями, депрессией, тревогой и гневом, которые зачастую являются последствиями неразрешенных детских ран.

   — Шахида Араби · книга
4. «

   Ничего! Человека можно искалечить, но искусство все перетерпит и все победит.

   Ничего! Человека можно искалечить, но искусство все перетерпит и все победит.

   — Александр Куприн · книга
5. «

   — Приложи вот это. — Фу, воняет. — Пахнет плохо, лечит хорошо.

   — Приложи вот это. — Фу, воняет. — Пахнет плохо, лечит хорошо.

   — мистер Мияги · фильм
6. «

   Болезненный детский опыт любви рождает еще и страх перед отношениями. Отсюда все эти симпатии к женатым (замужним) и тем, кто априори тебя не полюбит. Если после свидания он (или она) не перезванивает, то для невротика это начало большого чувства. В мозг поступает сигнал: «Меня отвергли — значит, отношений с этим человеком не будет, значит, я обслуживаю свой страх и нахожусь, можно сказать, в безопасности». Вот простая психологическая аксиома: настоящая любовь может быть только счастливой. И только взаимной.

   Болезненный детский опыт любви рождает еще и страх перед отношениями. Отсюда все эти симпатии к женатым (замужним) и тем, кто априори тебя не полюбит. Если после свидания он (или она) не перезванивает, то для невротика это начало большого чувства. В мозг поступает сигнал: «Меня отвергли — значит, отношений с этим человеком не будет, значит, я обслуживаю свой страх и нахожусь, можно сказать, в безопасности». Вот простая психологическая аксиома: настоящая любовь может быть только счастливой. И только взаимной.

   — Михаил Лабковский
7. «

   Травмы меня просто преследуют, не знаю, как от них отвязаться. Может, автограф им нужен?

   Травмы меня просто преследуют, не знаю, как от них отвязаться. Может, автограф им нужен?

   — Алессандро Дель Пьеро
8. «

   Гной незалеченных ран сердца капает с языка.

   Гной незалеченных ран сердца капает с языка.

   — Мария Фариса · книга
9. «

   Из девочки, которая не могла говорить о травме, я превратилась в женщину, которая говорит об исцелении.

   Из девочки, которая не могла говорить о травме, я превратилась в женщину, которая говорит об исцелении.

   — Донна Джексон Наказава · книга
10. «

    Не все травмы носят физический характер, понимаете? Когда я повредил ахиллово сухожилие, знал, что в карьерном плане для меня всё закончилось. Можно сделать операцию, пройти реабилитацию и попытаться продолжить, но на прежний уровень не вернуться. Моя скорость исчезла, мой баланс пропал, я прихрамывал. У меня всё ещё есть дыра в лодыжке. То же самое было, когда умер мой отец. Вот только этот шрам внутри меня. Всё просто. У меня дыра в лодыжке и дыра в душе.

    Не все травмы носят физический характер, понимаете? Когда я повредил ахиллово сухожилие, знал, что в карьерном плане для меня всё закончилось. Можно сделать операцию, пройти реабилитацию и попытаться продолжить, но на прежний уровень не вернуться. Моя скорость исчезла, мой баланс пропал, я прихрамывал. У меня всё ещё есть дыра в лодыжке. То же самое было, когда умер мой отец. Вот только этот шрам внутри меня. Всё просто. У меня дыра в лодыжке и дыра в душе.

    — Адриано Лейте Рибейро
11. «

    Ночь. Улица. Фонарь под глазом. Башка болит. И амнезия. Добавить нечего к рассказу, Лишь по здоровью ностальгия. Зачем попёрся подворотней?! Какого хрена некурящий?! Да, босиком зимой не очень... Тих и спокоен город спящий. «Ночь, улица, фонарь, аптека...» Аптека! Вот куда во-первых! Зелёнка, мазь, бинты и вата... А грамм пятьсот залечат нервы...

    Ночь. Улица. Фонарь под глазом. Башка болит. И амнезия. Добавить нечего к рассказу, Лишь по здоровью ностальгия. Зачем попёрся подворотней?! Какого хрена некурящий?! Да, босиком зимой не очень... Тих и спокоен город спящий. «Ночь, улица, фонарь, аптека...» Аптека! Вот куда во-первых! Зелёнка, мазь, бинты и вата... А грамм пятьсот залечат нервы...
12. «

    — Я перечитываю то, что Морин сказала Вам обо мне. Я думаю, что всё это правда. Я не знаю как измениться. — Майкл, расскажите мне о своём детстве. Расскажите мне о своей матери. — Она была тихой и нежной. Она любила готовить. От неё всегда вкусно пахло... Шампунем... — А ваш отец? — Отец, он... Он был другим, чем мама. — Когда Вы плакали последний раз? — Не помню. — Когда разошлись [с женой] не плакали? — Нет. — А что приносит Вам удовольствие? — Вы говорите о... мастурбации?... — Нет. Вы удивитесь, но я не ставлю секс во главу угла. Я спрашиваю Вас, ЧТО Вы делаете, что заставляет Вас почувствовать удовольствие? — Мне незнакомо это чувство. — Очень часто, когда родитель травит ребёнка, тот ошибочно решает, что проявление чувств — это слабость. И блокирует их.

    — Я перечитываю то, что Морин сказала Вам обо мне. Я думаю, что всё это правда. Я не знаю как измениться. — Майкл, расскажите мне о своём детстве. Расскажите мне о своей матери. — Она была тихой и нежной. Она любила готовить. От неё всегда вкусно пахло... Шампунем... — А ваш отец? — Отец, он... Он был другим, чем мама. — Когда Вы плакали последний раз? — Не помню. — Когда разошлись [с женой] не плакали? — Нет. — А что приносит Вам удовольствие? — Вы говорите о... мастурбации?... — Нет. Вы удивитесь, но я не ставлю секс во главу угла. Я спрашиваю Вас, ЧТО Вы делаете, что заставляет Вас почувствовать удовольствие? — Мне незнакомо это чувство. — Очень часто, когда родитель травит ребёнка, тот ошибочно решает, что проявление чувств — это слабость. И блокирует их.
13. «

    Я где-то читал, что красивая женщина — это радость навсегда. Но на своем собственном опыте я убедился, что даже самая распрекрасная женщина — это радость часа на три максимум. Потому что потом она непременно захочет рассказать о своих детских травмах…

    Я где-то читал, что красивая женщина — это радость навсегда. Но на своем собственном опыте я убедился, что даже самая распрекрасная женщина — это радость часа на три максимум. Потому что потом она непременно захочет рассказать о своих детских травмах…

    — Чак Паланик · книга
14. «

    Травма. Это незабываемая вещь. Она создаёт тебя и может контролировать. Она может разорвать тебя до основания. А может сделать очень сильным. Да. Это забавная штука.

    Травма. Это незабываемая вещь. Она создаёт тебя и может контролировать. Она может разорвать тебя до основания. А может сделать очень сильным. Да. Это забавная штука.
15. «

    Если семьи, как говорят, напоминают деревья с их древовидной структурой, сплетёнными между собой корнями, отдельными ветвями, торчащими под нелепыми углами, то семейные травмы подобны густой полупрозрачной смоле, капающей из надреза в коре. Травмы продолжают сочиться из поколения в поколения. Они стекают медленно — слабым, практически незаметным потоком, — перемещаясь во времени и пространстве до тех пор, пока не найдут трещину, где можно осесть и затвердеть. Если взять, к примеру, детей, выросших под одной крышей, то одни страдают от подобных травм больше, чем другие. Разве вам никогда не встречались братья и сёстры, совершенно непохожие друг на друга по темпераменту, хотя имевшие одинаковые возможности? Один из них всегда более замкнут и меланхоличен, чем другой. Такое случается. Иногда семейные травмы перескакивают через поколение и удваивают свою хватку в следующем. Зачастую внуки молча несут в себе обиды и переживания своих дедушек и бабушек.

    Если семьи, как говорят, напоминают деревья с их древовидной структурой, сплетёнными между собой корнями, отдельными ветвями, торчащими под нелепыми углами, то семейные травмы подобны густой полупрозрачной смоле, капающей из надреза в коре. Травмы продолжают сочиться из поколения в поколения. Они стекают медленно — слабым, практически незаметным потоком, — перемещаясь во времени и пространстве до тех пор, пока не найдут трещину, где можно осесть и затвердеть. Если взять, к примеру, детей, выросших под одной крышей, то одни страдают от подобных травм больше, чем другие. Разве вам никогда не встречались братья и сёстры, совершенно непохожие друг на друга по темпераменту, хотя имевшие одинаковые возможности? Один из них всегда более замкнут и меланхоличен, чем другой. Такое случается. Иногда семейные травмы перескакивают через поколение и удваивают свою хватку в следующем. Зачастую внуки молча несут в себе обиды и переживания своих дедушек и бабушек.

    — Элиф Шафак · книга
16. «

    — Не хочу тратить время, изображая братскую любовь. Ты ужасен. — Не устраивай сцен, Микаэла. — Меня зовут Майкл! Моя жизнь не удалась. От меня ушла жена, мой сын ненавидит меня, я безработный. Но пусть лучше так, чем быть напыщенным мудаком как ты. Ты был таким в детстве, таким и умрёшь. Но самым главным мудаком был наш отец. Ты научился травить меня, чтобы он не травил тебя.

    — Не хочу тратить время, изображая братскую любовь. Ты ужасен. — Не устраивай сцен, Микаэла. — Меня зовут Майкл! Моя жизнь не удалась. От меня ушла жена, мой сын ненавидит меня, я безработный. Но пусть лучше так, чем быть напыщенным мудаком как ты. Ты был таким в детстве, таким и умрёшь. Но самым главным мудаком был наш отец. Ты научился травить меня, чтобы он не травил тебя.

    — Адам Грофф · сериал
17. «

    Самое лучшее, что вы можете для себя сделать, чтобы не попадать или попадать в меньшее количество травматичных, отвратительных ситуаций, это не надеяться ни на какие защиты извне. Но это значит быть человеком, который не боится брать на себя ответственность за свои решения. Становиться взрослым человеком, который проделывает всю эту работу сцепки со своими эмоциями, формулирования себе ситуации, сразу в моменте формулирования: что я хочу, к чему я иду, что я делаю.

    Самое лучшее, что вы можете для себя сделать, чтобы не попадать или попадать в меньшее количество травматичных, отвратительных ситуаций, это не надеяться ни на какие защиты извне. Но это значит быть человеком, который не боится брать на себя ответственность за свои решения. Становиться взрослым человеком, который проделывает всю эту работу сцепки со своими эмоциями, формулирования себе ситуации, сразу в моменте формулирования: что я хочу, к чему я иду, что я делаю.
18. «

    Если определённая травма становится нормой или даже ставиться в пример поведения, то всё общество обречено на превращение в инвалидов.

    Если определённая травма становится нормой или даже ставиться в пример поведения, то всё общество обречено на превращение в инвалидов.

    — Роман Хорошев · книга
19. «

    Травма есть в душе каждого из нас. Это пугающая угроза с которой тяжело справиться. Но травма — это не то плохое, что с вами случилось, а то что происходит внутри вас в результате тех событий.

    Травма есть в душе каждого из нас. Это пугающая угроза с которой тяжело справиться. Но травма — это не то плохое, что с вами случилось, а то что происходит внутри вас в результате тех событий.

    — Габор Матэ
20. «

    — Не трогайте ногу, больно! Я шёл из Мангала и заблудился. Три дня не жравши... без пищи. Вывихнул ногу и потерял сознание... Сначала вывихнул, а потом потерял... Нет, точно — сначала потерял, потом вывихнул. — По-моему, он бредит. — Точно, я брежу. — Нет, просто он в тяжёлом положении, разве вы не видите? — Правильно, я в положении, разве вы не видите? — А когда вы вышли из Мангала? — Я-то? — Вы-то. — Вчера вечером, вернее, вечером вчера. — Значит до Мангала недалеко? — Нет! Всё время прямо, прямо, прямо. — А если всё время прямо, то как же вы заблудились? — Сознание вывихнул, ногу потерял.

    — Не трогайте ногу, больно! Я шёл из Мангала и заблудился. Три дня не жравши... без пищи. Вывихнул ногу и потерял сознание... Сначала вывихнул, а потом потерял... Нет, точно — сначала потерял, потом вывихнул. — По-моему, он бредит. — Точно, я брежу. — Нет, просто он в тяжёлом положении, разве вы не видите? — Правильно, я в положении, разве вы не видите? — А когда вы вышли из Мангала? — Я-то? — Вы-то. — Вчера вечером, вернее, вечером вчера. — Значит до Мангала недалеко? — Нет! Всё время прямо, прямо, прямо. — А если всё время прямо, то как же вы заблудились? — Сознание вывихнул, ногу потерял.

    — Степан, компаньон Сан Саныча · фильм