119 фраз, которые всё говорят о «тревога»

Тема «тревога» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 119 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Любое сильное волнение — это воспоминание.

   Любое сильное волнение — это воспоминание.

   — Мария Фариса · книга
2. «

   И любить, скажу я вам, так приятно; но от этого столько тревог, что, боюсь, я не выдержу напряжения.

   И любить, скажу я вам, так приятно; но от этого столько тревог, что, боюсь, я не выдержу напряжения.

   — Томас Лав Пикок · книга
3. «

   Тревога — это легкое отвращение перед будущим.

   Тревога — это легкое отвращение перед будущим.

   — Альбер Камю · книга
4. «

   Тревога не изменит будущее. Сожаление не исправит прошлое.

   Тревога не изменит будущее. Сожаление не исправит прошлое.

   — Карен Салмансон
5. «

   Впрочем, надо сознаться во всем откровенно: от расстройства ли нерв, от новых ли впечатлений в новой квартире, от недавней ли хандры, но я мало-помалу и постепенно, с самого наступления сумерек, стал впадать в то состояние души, которое так часто приходит ко мне теперь, и которое я называю мистическим ужасом. Это — самая тяжелая, мучительная боязнь чего-то, чего я сам определить не могу, чего-то непостигаемого и несуществующего в порядке вещей, но что непременно, может быть, сию же минуту, осуществится, как бы в насмешку всем доводам разума придет ко мне и станет передо мною как неотразимый факт, ужасный, безобразный и неумолимый. Боязнь эта возрастает обыкновено все сильнее и сильнее, несмотря ни на какие доводы рассудка, так что наконец ум, несмотря на то, что приобретает в эти минуты, может быть, еще большую ясность, тем не менее лишается всякой возможности противодействовать ощущениям. Его не слушаются, он становится бесполезен, и это раздвоение еще больше усиливает пугливую тоску ожидания. Мне кажется, такова отчасти тоска людей, боящихся мертвецов. Но в моей тоске неопределенность опасности еще более усилывает мучения.

   Впрочем, надо сознаться во всем откровенно: от расстройства ли нерв, от новых ли впечатлений в новой квартире, от недавней ли хандры, но я мало-помалу и постепенно, с самого наступления сумерек, стал впадать в то состояние души, которое так часто приходит ко мне теперь, и которое я называю мистическим ужасом. Это — самая тяжелая, мучительная боязнь чего-то, чего я сам определить не могу, чего-то непостигаемого и несуществующего в порядке вещей, но что непременно, может быть, сию же минуту, осуществится, как бы в насмешку всем доводам разума придет ко мне и станет передо мною как неотразимый факт, ужасный, безобразный и неумолимый. Боязнь эта возрастает обыкновено все сильнее и сильнее, несмотря ни на какие доводы рассудка, так что наконец ум, несмотря на то, что приобретает в эти минуты, может быть, еще большую ясность, тем не менее лишается всякой возможности противодействовать ощущениям. Его не слушаются, он становится бесполезен, и это раздвоение еще больше усиливает пугливую тоску ожидания. Мне кажется, такова отчасти тоска людей, боящихся мертвецов. Но в моей тоске неопределенность опасности еще более усилывает мучения.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Искра — это бред. Мужчины придумали эту искру, чтоб не звонить вам, держать вас в недоумении, чтоб потом убедить вас, что ваши тревоги и страх и есть та самая искра! И вы на это ведётесь, верите, и вам это нравится. Нравится, потому что вы без ума от переживаний — они вам необходимы.

   Искра — это бред. Мужчины придумали эту искру, чтоб не звонить вам, держать вас в недоумении, чтоб потом убедить вас, что ваши тревоги и страх и есть та самая искра! И вы на это ведётесь, верите, и вам это нравится. Нравится, потому что вы без ума от переживаний — они вам необходимы.

   — Алекс (Джастин Лонг) · фильм
7. «

   Вам знакомы Вороинские пруды — Вы говорили, что они похожи на куски облачного неба, упавшего на землю и стремящиеся вновь подняться вверх туманом. Ребёнком я боялся этих прудов. Я уже тогда понимал, что во всём есть тайна и пруды, как и всё остальное, как покой, как тишина, являют нам только свой внешний покров и что самый страшный обман — это обманчивость безмятежности. Когда я вспоминаю детство, оно представляется мне великой безмятежностью у порога великой тревоги, какой предстояло стать всей моей жизни.

   Вам знакомы Вороинские пруды — Вы говорили, что они похожи на куски облачного неба, упавшего на землю и стремящиеся вновь подняться вверх туманом. Ребёнком я боялся этих прудов. Я уже тогда понимал, что во всём есть тайна и пруды, как и всё остальное, как покой, как тишина, являют нам только свой внешний покров и что самый страшный обман — это обманчивость безмятежности. Когда я вспоминаю детство, оно представляется мне великой безмятежностью у порога великой тревоги, какой предстояло стать всей моей жизни.

   — Маргерит Юрсенар · книга
8. «

   Мы не только бросаемся к оружию или Богу, когда напуганы, но зачастую — к кредиткам, кексам и сигаретам.

   Мы не только бросаемся к оружию или Богу, когда напуганы, но зачастую — к кредиткам, кексам и сигаретам.

   — Келли Макгонигал · книга
9. «

   Переживание отделенности рождает тревогу, оно является источником всякой тревоги. Быть отделенным значит быть отторгнутым, не имея никакой возможности употребить свои человеческие силы. Быть отделенным это значит быть беспомощным, неспособным активно владеть миром – вещами и людьми, это значит, что мир может наступать на меня, а я при этом неспособен противостоять ему. Таким образом, отделенность – это источник напряженной тревоги. Кроме того, она рождает стыд и чувство вины. Это переживание вины и стыда в связи с отделенностью выражено в библейском рассказе об Адаме и Еве.

   Переживание отделенности рождает тревогу, оно является источником всякой тревоги. Быть отделенным значит быть отторгнутым, не имея никакой возможности употребить свои человеческие силы. Быть отделенным это значит быть беспомощным, неспособным активно владеть миром – вещами и людьми, это значит, что мир может наступать на меня, а я при этом неспособен противостоять ему. Таким образом, отделенность – это источник напряженной тревоги. Кроме того, она рождает стыд и чувство вины. Это переживание вины и стыда в связи с отделенностью выражено в библейском рассказе об Адаме и Еве.

   — Эрих Фромм · книга
10. «

    Не дай вам бог, дитя мое, узнать, Как тяжело любить такой любовью, Рыдать без слов, метаться, ощущать, Что кровь свинцом расплавленным, не кровью, Бежит по жилам, рваться, проклинать, Терзаться ночи, дни считать тревожно, Бояться встречи и ждать их жадно ждать; Беречься каждой мелочи ничтожной, Над пропастью бездонною стоять, И чувствовать, что надо погибать, И знать, что бегство больше невозможно.

    Не дай вам бог, дитя мое, узнать, Как тяжело любить такой любовью, Рыдать без слов, метаться, ощущать, Что кровь свинцом расплавленным, не кровью, Бежит по жилам, рваться, проклинать, Терзаться ночи, дни считать тревожно, Бояться встречи и ждать их жадно ждать; Беречься каждой мелочи ничтожной, Над пропастью бездонною стоять, И чувствовать, что надо погибать, И знать, что бегство больше невозможно.

    — Аполлон Александрович Григорьев
11. «

    Если вы измеряете свой успех мерой чужих похвал и порицаний, ваша тревога будет бесконечной.

    Если вы измеряете свой успех мерой чужих похвал и порицаний, ваша тревога будет бесконечной.

    — Лао-Цзы
12. «

    Месть не приносит радости. Она только увеличивает тревогу и приносит разочарование.

    Месть не приносит радости. Она только увеличивает тревогу и приносит разочарование.

    — Эд Макбейн · книга
13. «

    Меня тревожило и огорчало, что она в самом начале своей жизни уже оглядывалась назад, как я — в конце моей.

    Меня тревожило и огорчало, что она в самом начале своей жизни уже оглядывалась назад, как я — в конце моей.

    — Уилки Коллинз · книга
14. «

    Тревога — плохой спутник для путешественника.

    Тревога — плохой спутник для путешественника.

    — Луиза Мэй Олкотт · книга
15. «

    Наш век отнюдь не Век Тревоги. Это Век Пустоты. Наш век просто сорвался с якоря и несется в никуда.

    Наш век отнюдь не Век Тревоги. Это Век Пустоты. Наш век просто сорвался с якоря и несется в никуда.

    — Джордж Микеш
16. «

    Эго — подлинное место тревоги.

    Эго — подлинное место тревоги.

    — Зигмунд Фрейд
17. «

    Тревожась, мы несём груз завтрашнего дня с силой сегодняшнего и держим на плечах сразу оба дня. Это значит торопиться в завтрашний день раньше времени. Тревога не освобождает завтрашний день от печали, она лишает силы сегодняшний.

    Тревожась, мы несём груз завтрашнего дня с силой сегодняшнего и держим на плечах сразу оба дня. Это значит торопиться в завтрашний день раньше времени. Тревога не освобождает завтрашний день от печали, она лишает силы сегодняшний.

    — Корри тен Бом
18. «

    Тревога и раздражение — удел слабых, и в глубине души они хотят изменить себя, обрести силу, забыть о слабости.

    Тревога и раздражение — удел слабых, и в глубине души они хотят изменить себя, обрести силу, забыть о слабости.
19. «

    «Тревога неприятна, но я переживу это. Если жизнь не такая, как я ожидал, – я могу принять ее такой, какая она есть».

    «Тревога неприятна, но я переживу это. Если жизнь не такая, как я ожидал, – я могу принять ее такой, какая она есть».

    — Уильям Дж. Кнаус · книга
20. «

    Чувство тревоги, объяснит вам любой дорогой психиатр — вызывается депрессией, и тот же самый психиатр, во время второго визита, сообщит вам за дополнительную плату, что тревога вызывает депрессию.

    Чувство тревоги, объяснит вам любой дорогой психиатр — вызывается депрессией, и тот же самый психиатр, во время второго визита, сообщит вам за дополнительную плату, что тревога вызывает депрессию.

    — Трумен Капоте · книга