130 цитат: всё о «тревога»

Тема «тревога» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 130 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Позитивные стороны «Я» развиваются по мере того, как человек встречается с тревогой, двигается сквозь нее и преодолевает вызывающие тревогу переживания.

   Позитивные стороны «Я» развиваются по мере того, как человек встречается с тревогой, двигается сквозь нее и преодолевает вызывающие тревогу переживания.

   — Ролло Мэй
2. «

   Атмосфера тревоги растеклась по улицам, заползла в дома, а следом за ней, на мягких лапах, следовал пока ещё невидимый, но уже ощущаемый страх. Кроме этих двух вечных спутников был ещё кое-кто. Но столь призрачный, что я не готов был поручиться, что слышал шорох плаща и видел блеск луны на лезвии косы.

   Атмосфера тревоги растеклась по улицам, заползла в дома, а следом за ней, на мягких лапах, следовал пока ещё невидимый, но уже ощущаемый страх. Кроме этих двух вечных спутников был ещё кое-кто. Но столь призрачный, что я не готов был поручиться, что слышал шорох плаща и видел блеск луны на лезвии косы.

   — Алексей Пехов · книга
3. «

   Правда состоит в том, что в мире нет настоящего стресса или тревоги: их создают только ваши мысли. Тревога неосязаема, невидима, нематериальна. Лишь сам человек наполняет ей свои мысли.

   Правда состоит в том, что в мире нет настоящего стресса или тревоги: их создают только ваши мысли. Тревога неосязаема, невидима, нематериальна. Лишь сам человек наполняет ей свои мысли.

   — Уэйн Дайер
4. «

   Ужасен холод вечеров, Их ветер, бьющийся в тревоге, Несуществующих шагов Тревожный шорох на дороге.

   Ужасен холод вечеров, Их ветер, бьющийся в тревоге, Несуществующих шагов Тревожный шорох на дороге.

   — Александр Александрович Блок
5. «

   Тревога в любви — не самая любовь, — тревога в ней что-нибудь не так, как следует быть, а сама она весела и беззаботна.

   Тревога в любви — не самая любовь, — тревога в ней что-нибудь не так, как следует быть, а сама она весела и беззаботна.

   — Николай Гаврилович Чернышевский · книга
6. «

   Когда нашу душу одолевают сомнения и тревоги, любая, даже самая ничтожная помощь и поддержка ценится на вес золота.

   Когда нашу душу одолевают сомнения и тревоги, любая, даже самая ничтожная помощь и поддержка ценится на вес золота.

   — Олег Рой
7. «

   Бывают минуты, когда чудовищные предположения осаждают нас, точно сонмы фурий, и силой проникают во все клеточки нашего мозга. Если вопрос касается тех, кого мы любим, то чувство тревоги за них рисует нам всякие ужасы.

   Бывают минуты, когда чудовищные предположения осаждают нас, точно сонмы фурий, и силой проникают во все клеточки нашего мозга. Если вопрос касается тех, кого мы любим, то чувство тревоги за них рисует нам всякие ужасы.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   Тревога – это молитва о вещах, которых вы не хотите.

   Тревога – это молитва о вещах, которых вы не хотите.

   — Джен Синсеро · книга
9. «

   Во времена тревог и хруста сердца охватывает властно эпидемическое чувство томящей зыбкости пространства.

   Во времена тревог и хруста сердца охватывает властно эпидемическое чувство томящей зыбкости пространства.

   — Игорь Губерман
10. «

    Тревожность очень сложный феномен; это чувство нервозности, при котором сердце выпрыгивает из груди, неприятные мысли непрестанно крутятся в голове, энергии ни на что не хватает, а о ясности ума и говорить не приходится. В таком состоянии мы импульсивно реагируем на происходящее, не отдавая себе отчета в своих действиях (или бездействии).

    Тревожность очень сложный феномен; это чувство нервозности, при котором сердце выпрыгивает из груди, неприятные мысли непрестанно крутятся в голове, энергии ни на что не хватает, а о ясности ума и говорить не приходится. В таком состоянии мы импульсивно реагируем на происходящее, не отдавая себе отчета в своих действиях (или бездействии).

    — Кристен Эллот · книга
11. «

    С мамами всегда так: мы предполагаем самое худшее, даже если риск не превышает половину процента.

    С мамами всегда так: мы предполагаем самое худшее, даже если риск не превышает половину процента.

    — Клемми Хупер · книга
12. «

    Никогда еще он не испытывал такой тревоги. Это был не страх, а именно тревога. Сейчас он мог абсолютно точно отличить эти чувства одно от другого. Страх непродолжителен и интенсивен. Как оргазм. Тревога другая. Она охватывает постепенно. И длится.

    Никогда еще он не испытывал такой тревоги. Это был не страх, а именно тревога. Сейчас он мог абсолютно точно отличить эти чувства одно от другого. Страх непродолжителен и интенсивен. Как оргазм. Тревога другая. Она охватывает постепенно. И длится.

    — Януш Леон Вишневский · книга
13. «

    Наши тревоги зависят преимущественно от того, что мы стараемся исправлять других, забывая о своем собственном исправлении.

    Наши тревоги зависят преимущественно от того, что мы стараемся исправлять других, забывая о своем собственном исправлении.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
14. «

    Нельзя просто так взять и уснуть, не боясь наступления следующего дня.

    Нельзя просто так взять и уснуть, не боясь наступления следующего дня.
15. «

    Я кое-что видела в мире и могу сказать точно: молодыми умом остаются лишь те, кто перестал глядеть в проклятый ящик. Телевизор не только крадет драгоценное время нашей одной единственной жизни, но и создаёт ощущение, что ты знаешь мир — ничего более далёкого от правды. Как сказал Хемингуэй, ты ничего не знаешь наверняка, пока не увидел этого своими глазами. Если смотреть не в экран, а вокруг, не будет надуманных стран-врагов, нагнетенной тревожности, мнимого чувства опасности. Правда — в ногах, книгах, живых разговорах. В одиночестве и тишине, которых мы все так боимся.

    Я кое-что видела в мире и могу сказать точно: молодыми умом остаются лишь те, кто перестал глядеть в проклятый ящик. Телевизор не только крадет драгоценное время нашей одной единственной жизни, но и создаёт ощущение, что ты знаешь мир — ничего более далёкого от правды. Как сказал Хемингуэй, ты ничего не знаешь наверняка, пока не увидел этого своими глазами. Если смотреть не в экран, а вокруг, не будет надуманных стран-врагов, нагнетенной тревожности, мнимого чувства опасности. Правда — в ногах, книгах, живых разговорах. В одиночестве и тишине, которых мы все так боимся.

    — Мария Фариса
16. «

    Опасность ничего для нее не значила, даже гибель казалась пустяком по сравнению с этим мучительным тревожным ожиданием. Сердце сильно билось, в груди как будто колола острая спица, и дух захватывало, как от холодной воды. Где взять сил, чтобы дожить до победы? О поражении Избрана даже не думала. Но изгнать из души тревогу не получалось — для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силы — недостаточно сильна. Что за наказание сидеть и ждать, зная, что ничего не можешь сделать!

    Опасность ничего для нее не значила, даже гибель казалась пустяком по сравнению с этим мучительным тревожным ожиданием. Сердце сильно билось, в груди как будто колола острая спица, и дух захватывало, как от холодной воды. Где взять сил, чтобы дожить до победы? О поражении Избрана даже не думала. Но изгнать из души тревогу не получалось — для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силы — недостаточно сильна. Что за наказание сидеть и ждать, зная, что ничего не можешь сделать!

    — Елизавета Дворецкая · книга
17. «

    Я считаю, что мы могли бы гораздо больше доверять жизни, чем мы это делаем. Мы могли бы сократить заботы о себе хотя бы на столько, сколько мы их уделяем другим. Природа приспособлена к нашей слабости не менее, чем к нашей силе. Непрестанная тревога и напряжение, в котором живут иные люди, — это род неизлечимой болезни. Нам внушают преувеличенное понятие о важности нашей работы, а между тем, как много мы оставляем несделанным! А что, если бы мы захворали? Мы вечно настороже! Мы полны решимости не жить верой, если этого можно избежать; прожив весь день в тревоге, мы на ночь нехотя читаем молитвы и вверяем себя неизвестности. Уж очень «основательно» приходится нам жить; мы чтим наш образ жизни и отрицаем возможность перемен. Иначе нельзя, говорим мы, а между тем способов жить существует столько же, сколько можно провести радиусов из одного центра.

    Я считаю, что мы могли бы гораздо больше доверять жизни, чем мы это делаем. Мы могли бы сократить заботы о себе хотя бы на столько, сколько мы их уделяем другим. Природа приспособлена к нашей слабости не менее, чем к нашей силе. Непрестанная тревога и напряжение, в котором живут иные люди, — это род неизлечимой болезни. Нам внушают преувеличенное понятие о важности нашей работы, а между тем, как много мы оставляем несделанным! А что, если бы мы захворали? Мы вечно настороже! Мы полны решимости не жить верой, если этого можно избежать; прожив весь день в тревоге, мы на ночь нехотя читаем молитвы и вверяем себя неизвестности. Уж очень «основательно» приходится нам жить; мы чтим наш образ жизни и отрицаем возможность перемен. Иначе нельзя, говорим мы, а между тем способов жить существует столько же, сколько можно провести радиусов из одного центра.

    — Генри Дэвид Торо · книга
18. «

    Встреча с тревогой может освободить нас от скуки, может обострить наше восприятие, она создает то напряжение, на котором основано сохранение человеческого существования. Если есть тревога, значит, человек живёт.

    Встреча с тревогой может освободить нас от скуки, может обострить наше восприятие, она создает то напряжение, на котором основано сохранение человеческого существования. Если есть тревога, значит, человек живёт.

    — Ролло Мэй
19. «

    Борьба с тревогой, депрессией или любым другим психологическим состоянием не делает нас нелюбимым — оно делает вас человеком.

    Борьба с тревогой, депрессией или любым другим психологическим состоянием не делает нас нелюбимым — оно делает вас человеком.

    — Сет Дж. Гиллихан
20. «

    Тревожиться без причины либо по причине ничтожной — это и значит быть невротиком. В нашей стране таких большинство. Чем от невротиков отличаются психически здоровые люди? Тем, что они, конечно же, тоже нервничают, но испытывают реальные эмоции, у которых есть реальные весомые причины — это конкретные события, раздражители во внешнем мире. Невротики же причины своего раздражения непрерывно генерируют в себе. <...> Невротику всегда необходима та самая ложка дегтя в любой, даже самой большой бочке меда. Дискомфорт, фрустрация, гнев, обида — чувства, с которыми им привычно, с ними они всегда как дома. И что характерно, они и сами не умеют радоваться жизни, и другим не дают.

    Тревожиться без причины либо по причине ничтожной — это и значит быть невротиком. В нашей стране таких большинство. Чем от невротиков отличаются психически здоровые люди? Тем, что они, конечно же, тоже нервничают, но испытывают реальные эмоции, у которых есть реальные весомые причины — это конкретные события, раздражители во внешнем мире. Невротики же причины своего раздражения непрерывно генерируют в себе. <...> Невротику всегда необходима та самая ложка дегтя в любой, даже самой большой бочке меда. Дискомфорт, фрустрация, гнев, обида — чувства, с которыми им привычно, с ними они всегда как дома. И что характерно, они и сами не умеют радоваться жизни, и другим не дают.

    — Михаил Лабковский · книга