154 мудрых цитаты про «тревога»

Тема «тревога» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 154 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Завязывается характер с тревоги первой за себя.

   Завязывается характер с тревоги первой за себя.

   — Евгений Евтушенко
2. «

   … Столько всяких причин есть для тревоги, правда? В наше-то время. Особенно у женщин. — Как и во все времена.

   … Столько всяких причин есть для тревоги, правда? В наше-то время. Особенно у женщин. — Как и во все времена.

   — Сара Мосс · книга
3. «

   ...человеку, снедаемому лихорадкой тайной тревоги, достаточно пустяка, немногого, чтобы выйти из себя.

   ...человеку, снедаемому лихорадкой тайной тревоги, достаточно пустяка, немногого, чтобы выйти из себя.

   — Джозеф Шеридан Ле Фаню · книга
4. «

   Не тревожься обо мне. Мне и так был дан лишний шанс. Шанс, которого я не заслуживал.

   Не тревожься обо мне. Мне и так был дан лишний шанс. Шанс, которого я не заслуживал.

   — Ангел Фенцио · игра
5. «

   Мозг – большой любитель дурить нас, когда мы грустим или тревожимся, и норовит убедить, что так мы чувствовали себя всегда. Такой уловкой он внушает нам иллюзию, будто все время устойчив и последователен.

   Мозг – большой любитель дурить нас, когда мы грустим или тревожимся, и норовит убедить, что так мы чувствовали себя всегда. Такой уловкой он внушает нам иллюзию, будто все время устойчив и последователен.

   — Сара Хилл · книга
6. «

   «Небытие» — не просто страх физической смерти, хотя, возможно, именно смерть является самым распространенным предметом и символом тревоги. Угроза небытия относится к религиозной и духовной сфере жизни, поскольку это есть страх перед бессмысленностью существования.

   «Небытие» — не просто страх физической смерти, хотя, возможно, именно смерть является самым распространенным предметом и символом тревоги. Угроза небытия относится к религиозной и духовной сфере жизни, поскольку это есть страх перед бессмысленностью существования.

   — Ролло Мэй
7. «

   Внутреннее беспокойство — совершенно нормальный компонент программного обеспечения нашего мозга. Биологически оно очень крепко в нас внедрено, и поэтому отключить его слишком трудно.

   Внутреннее беспокойство — совершенно нормальный компонент программного обеспечения нашего мозга. Биологически оно очень крепко в нас внедрено, и поэтому отключить его слишком трудно.

   — Рольф Добелли · книга
8. «

   Тревога вечная мне не даёт вздохнуть, От стонов горестных моя устала грудь. Зачем пришёл я в мир, раз — без меня, со мной ли, - Всё так же он вершит свой непонятный путь?

   Тревога вечная мне не даёт вздохнуть, От стонов горестных моя устала грудь. Зачем пришёл я в мир, раз — без меня, со мной ли, - Всё так же он вершит свой непонятный путь?

   — Омар Хайям
9. «

   Атмосфера тревоги растеклась по улицам, заползла в дома, а следом за ней, на мягких лапах, следовал пока ещё невидимый, но уже ощущаемый страх. Кроме этих двух вечных спутников был ещё кое-кто. Но столь призрачный, что я не готов был поручиться, что слышал шорох плаща и видел блеск луны на лезвии косы.

   Атмосфера тревоги растеклась по улицам, заползла в дома, а следом за ней, на мягких лапах, следовал пока ещё невидимый, но уже ощущаемый страх. Кроме этих двух вечных спутников был ещё кое-кто. Но столь призрачный, что я не готов был поручиться, что слышал шорох плаща и видел блеск луны на лезвии косы.

   — Алексей Пехов · книга
10. «

    Некто знает о всех наших заботах. От Него не ускользает ни одна наша тревожная мысль. Он знает, что заботы причиняют страдания. Поэтому Он всегда хочет помочь нам. Он обещает нам взять на Себя все наши заботы. Можно ли иметь что-либо лучше? Он хочет устранить всё то, что тяготит нас. Он хочет проложить для нас путь там, где мы больше уже не видим никаких возможностей. Он хочет изменить всю обстановку, которая обременяет нас. Он хочет послать нам помощь, поэтому передай Ему все твои заботы Возблагодари Его за то, что Он всё берет на и оказывает тебе помощь в тех бедствиях, которые сегодня печалят тебя Таким образом твое сердце исполнится миром.

    Некто знает о всех наших заботах. От Него не ускользает ни одна наша тревожная мысль. Он знает, что заботы причиняют страдания. Поэтому Он всегда хочет помочь нам. Он обещает нам взять на Себя все наши заботы. Можно ли иметь что-либо лучше? Он хочет устранить всё то, что тяготит нас. Он хочет проложить для нас путь там, где мы больше уже не видим никаких возможностей. Он хочет изменить всю обстановку, которая обременяет нас. Он хочет послать нам помощь, поэтому передай Ему все твои заботы Возблагодари Его за то, что Он всё берет на и оказывает тебе помощь в тех бедствиях, которые сегодня печалят тебя Таким образом твое сердце исполнится миром.

    — Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)
11. «

    Не знаешь, как правильно поступить? — Проси Ангела-хранителя. Придёт благая мысль и положит на сердце, как поступить. На сердце станет легко, будет мир. Если страх и тревога — дела не предпринимай.

    Не знаешь, как правильно поступить? — Проси Ангела-хранителя. Придёт благая мысль и положит на сердце, как поступить. На сердце станет легко, будет мир. Если страх и тревога — дела не предпринимай.

    — Иоаникий Великий
12. «

    Я кое-что видела в мире и могу сказать точно: молодыми умом остаются лишь те, кто перестал глядеть в проклятый ящик. Телевизор не только крадет драгоценное время нашей одной единственной жизни, но и создаёт ощущение, что ты знаешь мир — ничего более далёкого от правды. Как сказал Хемингуэй, ты ничего не знаешь наверняка, пока не увидел этого своими глазами. Если смотреть не в экран, а вокруг, не будет надуманных стран-врагов, нагнетенной тревожности, мнимого чувства опасности. Правда — в ногах, книгах, живых разговорах. В одиночестве и тишине, которых мы все так боимся.

    Я кое-что видела в мире и могу сказать точно: молодыми умом остаются лишь те, кто перестал глядеть в проклятый ящик. Телевизор не только крадет драгоценное время нашей одной единственной жизни, но и создаёт ощущение, что ты знаешь мир — ничего более далёкого от правды. Как сказал Хемингуэй, ты ничего не знаешь наверняка, пока не увидел этого своими глазами. Если смотреть не в экран, а вокруг, не будет надуманных стран-врагов, нагнетенной тревожности, мнимого чувства опасности. Правда — в ногах, книгах, живых разговорах. В одиночестве и тишине, которых мы все так боимся.

    — Мария Фариса
13. «

    Ширма.

    Ширма.

    — Феликс Кривин · книга
14. «

    Если вы измеряете свой успех мерой чужих похвал и порицаний, ваша тревога будет бесконечной.

    Если вы измеряете свой успех мерой чужих похвал и порицаний, ваша тревога будет бесконечной.

    — Лао-Цзы
15. «

    Впрочем, надо сознаться во всем откровенно: от расстройства ли нерв, от новых ли впечатлений в новой квартире, от недавней ли хандры, но я мало-помалу и постепенно, с самого наступления сумерек, стал впадать в то состояние души, которое так часто приходит ко мне теперь, и которое я называю мистическим ужасом. Это — самая тяжелая, мучительная боязнь чего-то, чего я сам определить не могу, чего-то непостигаемого и несуществующего в порядке вещей, но что непременно, может быть, сию же минуту, осуществится, как бы в насмешку всем доводам разума придет ко мне и станет передо мною как неотразимый факт, ужасный, безобразный и неумолимый. Боязнь эта возрастает обыкновено все сильнее и сильнее, несмотря ни на какие доводы рассудка, так что наконец ум, несмотря на то, что приобретает в эти минуты, может быть, еще большую ясность, тем не менее лишается всякой возможности противодействовать ощущениям. Его не слушаются, он становится бесполезен, и это раздвоение еще больше усиливает пугливую тоску ожидания. Мне кажется, такова отчасти тоска людей, боящихся мертвецов. Но в моей тоске неопределенность опасности еще более усилывает мучения.

    Впрочем, надо сознаться во всем откровенно: от расстройства ли нерв, от новых ли впечатлений в новой квартире, от недавней ли хандры, но я мало-помалу и постепенно, с самого наступления сумерек, стал впадать в то состояние души, которое так часто приходит ко мне теперь, и которое я называю мистическим ужасом. Это — самая тяжелая, мучительная боязнь чего-то, чего я сам определить не могу, чего-то непостигаемого и несуществующего в порядке вещей, но что непременно, может быть, сию же минуту, осуществится, как бы в насмешку всем доводам разума придет ко мне и станет передо мною как неотразимый факт, ужасный, безобразный и неумолимый. Боязнь эта возрастает обыкновено все сильнее и сильнее, несмотря ни на какие доводы рассудка, так что наконец ум, несмотря на то, что приобретает в эти минуты, может быть, еще большую ясность, тем не менее лишается всякой возможности противодействовать ощущениям. Его не слушаются, он становится бесполезен, и это раздвоение еще больше усиливает пугливую тоску ожидания. Мне кажется, такова отчасти тоска людей, боящихся мертвецов. Но в моей тоске неопределенность опасности еще более усилывает мучения.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Жизнь вечных приключений неизбежно воспитывает в тебе осторожность, бдительность и постоянное чувство тревоги.

    Жизнь вечных приключений неизбежно воспитывает в тебе осторожность, бдительность и постоянное чувство тревоги.

    — Верр Голдет · игра
17. «

    Кто над собою не властен, у тех жизнь полна смуты и тревоги, от которых они никогда не свободны.

    Кто над собою не властен, у тех жизнь полна смуты и тревоги, от которых они никогда не свободны.

    — Луций Анней Сенека · книга
18. «

    Не дай вам бог, дитя мое, узнать, Как тяжело любить такой любовью, Рыдать без слов, метаться, ощущать, Что кровь свинцом расплавленным, не кровью, Бежит по жилам, рваться, проклинать, Терзаться ночи, дни считать тревожно, Бояться встречи и ждать их жадно ждать; Беречься каждой мелочи ничтожной, Над пропастью бездонною стоять, И чувствовать, что надо погибать, И знать, что бегство больше невозможно.

    Не дай вам бог, дитя мое, узнать, Как тяжело любить такой любовью, Рыдать без слов, метаться, ощущать, Что кровь свинцом расплавленным, не кровью, Бежит по жилам, рваться, проклинать, Терзаться ночи, дни считать тревожно, Бояться встречи и ждать их жадно ждать; Беречься каждой мелочи ничтожной, Над пропастью бездонною стоять, И чувствовать, что надо погибать, И знать, что бегство больше невозможно.

    — Аполлон Александрович Григорьев
19. «

    Это наша жизнь. Судьба съедает душу. Это наша жизнь. Я никому не нужен. Это моя судьба, мой путь, моя дорога. В моей душе смешалась боль и тревога

    Это наша жизнь. Судьба съедает душу. Это наша жизнь. Я никому не нужен. Это моя судьба, мой путь, моя дорога. В моей душе смешалась боль и тревога
20. «

    Тревога изматывает человека.

    Тревога изматывает человека.

    — Герберт Уэллс · книга