61 цитата «тревога» на каждый день

Тема «тревога» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 61 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Опускается вечер на город лениво, уныло. Мутно-серый закат равнодушно прощается с днём. Вроде всё ничего, только сердце тревожно заныло. То ли это к дождю, то ль тревога затеплилась в нём.

   Опускается вечер на город лениво, уныло. Мутно-серый закат равнодушно прощается с днём. Вроде всё ничего, только сердце тревожно заныло. То ли это к дождю, то ль тревога затеплилась в нём.

   — Николай Васильевич Алексеев · фильм
2. «

   Во времена тревог и хруста сердца охватывает властно эпидемическое чувство томящей зыбкости пространства.

   Во времена тревог и хруста сердца охватывает властно эпидемическое чувство томящей зыбкости пространства.

   — Игорь Губерман
3. «

   Тревога существует там, где есть возможность творить – творить самого себя, стремясь стать собой, а также быть творцом в бесчисленных повседневных делах (это две фазы одного и того же процесса). Если бы не было возможностей, не было бы и тревоги.

   Тревога существует там, где есть возможность творить – творить самого себя, стремясь стать собой, а также быть творцом в бесчисленных повседневных делах (это две фазы одного и того же процесса). Если бы не было возможностей, не было бы и тревоги.

   — Ролло Мэй
4. «

   Жизнь злых людей полна тревог.

   Жизнь злых людей полна тревог.

   — Дени Дидро
5. «

   Наш век отнюдь не Век Тревоги. Это Век Пустоты. Наш век просто сорвался с якоря и несется в никуда.

   Наш век отнюдь не Век Тревоги. Это Век Пустоты. Наш век просто сорвался с якоря и несется в никуда.

   — Джордж Микеш
6. «

   Так вот она какая — любовь… Оказывается, это прежде всего тревога за любимого, мучительная тревога — и желание любой ценой уберечь дорогого тебе человека от страданий.

   Так вот она какая — любовь… Оказывается, это прежде всего тревога за любимого, мучительная тревога — и желание любой ценой уберечь дорогого тебе человека от страданий.

   — Агата Кристи · книга
7. «

   Никогда эскадрон не бросит своего, И в строю, и в бою – все за одного! Друг за друга стеной – вот такой закон. Западная армия, первый эскадрон.

   Никогда эскадрон не бросит своего, И в строю, и в бою – все за одного! Друг за друга стеной – вот такой закон. Западная армия, первый эскадрон.
8. «

   Я считаю, что мы могли бы гораздо больше доверять жизни, чем мы это делаем. Мы могли бы сократить заботы о себе хотя бы на столько, сколько мы их уделяем другим. Природа приспособлена к нашей слабости не менее, чем к нашей силе. Непрестанная тревога и напряжение, в котором живут иные люди, — это род неизлечимой болезни. Нам внушают преувеличенное понятие о важности нашей работы, а между тем, как много мы оставляем несделанным! А что, если бы мы захворали? Мы вечно настороже! Мы полны решимости не жить верой, если этого можно избежать; прожив весь день в тревоге, мы на ночь нехотя читаем молитвы и вверяем себя неизвестности. Уж очень «основательно» приходится нам жить; мы чтим наш образ жизни и отрицаем возможность перемен. Иначе нельзя, говорим мы, а между тем способов жить существует столько же, сколько можно провести радиусов из одного центра.

   Я считаю, что мы могли бы гораздо больше доверять жизни, чем мы это делаем. Мы могли бы сократить заботы о себе хотя бы на столько, сколько мы их уделяем другим. Природа приспособлена к нашей слабости не менее, чем к нашей силе. Непрестанная тревога и напряжение, в котором живут иные люди, — это род неизлечимой болезни. Нам внушают преувеличенное понятие о важности нашей работы, а между тем, как много мы оставляем несделанным! А что, если бы мы захворали? Мы вечно настороже! Мы полны решимости не жить верой, если этого можно избежать; прожив весь день в тревоге, мы на ночь нехотя читаем молитвы и вверяем себя неизвестности. Уж очень «основательно» приходится нам жить; мы чтим наш образ жизни и отрицаем возможность перемен. Иначе нельзя, говорим мы, а между тем способов жить существует столько же, сколько можно провести радиусов из одного центра.

   — Генри Дэвид Торо · книга
9. «

   — Любовь — это… тревога, — сказал он. — Хочешь доставить радость и боишься, что тебя увидят таким, каков ты есть. В то же время хочешь, чтобы тебя знали. Иными словами… ты наг, стонешь во тьме, теряешь всякую гордость… Я хотел, чтобы она видела меня и любила, хотя знала как облупленного, а я знал её. Теперь её рядом нет, и моё знание неполно. Целыми днями пытаюсь представить, чем она занимается, что говорит, с кем общается, как выглядит. Стараюсь восполнить потерянные часы, но чем дольше разлука, тем это труднее — неизвестность множится. Приходится додумывать. На самом деле, я просто не знаю. Ничего больше не знаю.

   — Любовь — это… тревога, — сказал он. — Хочешь доставить радость и боишься, что тебя увидят таким, каков ты есть. В то же время хочешь, чтобы тебя знали. Иными словами… ты наг, стонешь во тьме, теряешь всякую гордость… Я хотел, чтобы она видела меня и любила, хотя знала как облупленного, а я знал её. Теперь её рядом нет, и моё знание неполно. Целыми днями пытаюсь представить, чем она занимается, что говорит, с кем общается, как выглядит. Стараюсь восполнить потерянные часы, но чем дольше разлука, тем это труднее — неизвестность множится. Приходится додумывать. На самом деле, я просто не знаю. Ничего больше не знаю.

   — Одри Ниффенеггер · книга
10. «

    Тревога изматывает человека.

    Тревога изматывает человека.

    — Герберт Уэллс · книга
11. «

    Неудачные моменты не портят мою жизнь — ее отравляют тревоги, связанные с ними.

    Неудачные моменты не портят мою жизнь — ее отравляют тревоги, связанные с ними.

    — Джек Кэнфилд · книга
12. «

    Опасность ничего для нее не значила, даже гибель казалась пустяком по сравнению с этим мучительным тревожным ожиданием. Сердце сильно билось, в груди как будто колола острая спица, и дух захватывало, как от холодной воды. Где взять сил, чтобы дожить до победы? О поражении Избрана даже не думала. Но изгнать из души тревогу не получалось — для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силы — недостаточно сильна. Что за наказание сидеть и ждать, зная, что ничего не можешь сделать!

    Опасность ничего для нее не значила, даже гибель казалась пустяком по сравнению с этим мучительным тревожным ожиданием. Сердце сильно билось, в груди как будто колола острая спица, и дух захватывало, как от холодной воды. Где взять сил, чтобы дожить до победы? О поражении Избрана даже не думала. Но изгнать из души тревогу не получалось — для безмятежной надежды на лучшее она была слишком умна, а для несокрушимой веры в свои силы — недостаточно сильна. Что за наказание сидеть и ждать, зная, что ничего не можешь сделать!

    — Елизавета Дворецкая · книга
13. «

    Я так боюсь, что всех, кого люблю, утрачу вновь... Я так теперь лелею и коплю людей любовь.

    Я так боюсь, что всех, кого люблю, утрачу вновь... Я так теперь лелею и коплю людей любовь.

    — Ольга Берггольц
14. «

    Это как варить лягушку, подумал он. Кладешь лягушку в воду, а затем крутишь газ. И к тому времени, когда лягушка заметит, что дело нечисто, она уже сварилась. Мир, в котором он теперь работал, был слишком уж непонятным. Никакой твердой почвы под ногами; и вода в горшке злобно кипит.

    Это как варить лягушку, подумал он. Кладешь лягушку в воду, а затем крутишь газ. И к тому времени, когда лягушка заметит, что дело нечисто, она уже сварилась. Мир, в котором он теперь работал, был слишком уж непонятным. Никакой твердой почвы под ногами; и вода в горшке злобно кипит.

    — Нил Гейман · книга
15. «

    Тот счастлив, кто прошел среди мучений, Среди тревог и страсти жизни шумной, Подобно розе, что цветет бездумно, И легче по водам бегущей тени.

    Тот счастлив, кто прошел среди мучений, Среди тревог и страсти жизни шумной, Подобно розе, что цветет бездумно, И легче по водам бегущей тени.

    — Анна Андреевна Ахматова
16. «

    Атмосфера тревоги растеклась по улицам, заползла в дома, а следом за ней, на мягких лапах, следовал пока ещё невидимый, но уже ощущаемый страх. Кроме этих двух вечных спутников был ещё кое-кто. Но столь призрачный, что я не готов был поручиться, что слышал шорох плаща и видел блеск луны на лезвии косы.

    Атмосфера тревоги растеклась по улицам, заползла в дома, а следом за ней, на мягких лапах, следовал пока ещё невидимый, но уже ощущаемый страх. Кроме этих двух вечных спутников был ещё кое-кто. Но столь призрачный, что я не готов был поручиться, что слышал шорох плаща и видел блеск луны на лезвии косы.

    — Алексей Пехов · книга
17. «

    Чередуются радость и горе, - Не одним ты мгновением жив... Если души похожи на море, Есть у них свой прилив и отлив.

    Чередуются радость и горе, - Не одним ты мгновением жив... Если души похожи на море, Есть у них свой прилив и отлив.

    — Всеволод Рождественский
18. «

    Барин! Никита! Батюшка! Никита! Где шатаетесь? Разбойников полна Москва, а вы бродите в одиночестве!

    Барин! Никита! Батюшка! Никита! Где шатаетесь? Разбойников полна Москва, а вы бродите в одиночестве!

    — Гаврила (камердинер князя Оленева) · фильм
19. «

    Самый быстрый способ избавиться от тревоги состоит в том, чтобы сделать несколько глубоких вдохов животом. Дыхание грудной клеткой, по-видимому, способствует возникновению тревоги, в то время как дыхание животом связано с ее уменьшением. Если вы встревожены, подождите, пока тревога не пройдет и дыхание не замедлится. Но если вы торопитесь избавиться от тревоги, то можете сознательно замедлять дыхание и наблюдать, как тревога уходит.

    Самый быстрый способ избавиться от тревоги состоит в том, чтобы сделать несколько глубоких вдохов животом. Дыхание грудной клеткой, по-видимому, способствует возникновению тревоги, в то время как дыхание животом связано с ее уменьшением. Если вы встревожены, подождите, пока тревога не пройдет и дыхание не замедлится. Но если вы торопитесь избавиться от тревоги, то можете сознательно замедлять дыхание и наблюдать, как тревога уходит.

    — Уильям Дж. Кнаус · книга
20. «

    Жизнь можно представить как череду переходов от одних тревог к другим и замену старых желаний новыми.

    Жизнь можно представить как череду переходов от одних тревог к другим и замену старых желаний новыми.

    — Ален де Боттон · книга