24 цитаты про «туризм» — большая подборка

24 цитаты про «туризм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Возможно, это прозвучит ужасно, но я, например, никогда в жизни не отдыхал за границей. И не чувствую себя при этом неудачником или дебилом.

   Возможно, это прозвучит ужасно, но я, например, никогда в жизни не отдыхал за границей. И не чувствую себя при этом неудачником или дебилом.

   — Сергей Александрович Михеев
2. «

   Бродяга — человек, которого называли бы туристом, будь у него деньги.

   Бродяга — человек, которого называли бы туристом, будь у него деньги.

   — Юлиан Тувим
3. «

   Ну, хорошо, несите водку. Только стопку и не больше! Я пила ее однажды — Дегустировала в Польше. И скажу вам не стесняясь: Водка — эт не мое. На мой вкус — резка немного. Как шампанское «Моёт».

   Ну, хорошо, несите водку. Только стопку и не больше! Я пила ее однажды — Дегустировала в Польше. И скажу вам не стесняясь: Водка — эт не мое. На мой вкус — резка немного. Как шампанское «Моёт».
4. «

   — Как по мне, для тех, кто так много сложных походов прошел они действовали как-то необдуманно, глупо что ли... — Да пойми ты, не было у них времени думать, друзья умирали у них на руках... Глупо конечно. Но вообще, можно сказать, глупо свою жизнь за другую отдавать, но такие люди есть. И это были такие люди. Да, они могли остаться, начать раскапывать палатку, но бежать до лабаза было гораздо быстрее. И они ошиблись. И только потому, что спешили спасти своих друзей.

   — Как по мне, для тех, кто так много сложных походов прошел они действовали как-то необдуманно, глупо что ли... — Да пойми ты, не было у них времени думать, друзья умирали у них на руках... Глупо конечно. Но вообще, можно сказать, глупо свою жизнь за другую отдавать, но такие люди есть. И это были такие люди. Да, они могли остаться, начать раскапывать палатку, но бежать до лабаза было гораздо быстрее. И они ошиблись. И только потому, что спешили спасти своих друзей.

   — Александр Окунев · сериал
5. «

   Официант, я здесь проездом из Москвы и сразу в Ниццу, Заскочить я вдруг решила к вам, в культурную столицу. Я с дороги только что и я несколько устала, Мне б шампанского бокал, а не найдется ли «Кристалла»?

   Официант, я здесь проездом из Москвы и сразу в Ниццу, Заскочить я вдруг решила к вам, в культурную столицу. Я с дороги только что и я несколько устала, Мне б шампанского бокал, а не найдется ли «Кристалла»?
6. «

   Нам следует проявлять максимум вежливости и дружелюбия ко всем приезжим – как и прежде. Сингапур уже прославился как чистый, зеленый и процветающий город. И никакие меры по развитию туризма не сравнятся с пользой от мнения людей, которые побывали здесь и оценили нашу вежливость, дружелюбие, честность и расторопность.

   Нам следует проявлять максимум вежливости и дружелюбия ко всем приезжим – как и прежде. Сингапур уже прославился как чистый, зеленый и процветающий город. И никакие меры по развитию туризма не сравнятся с пользой от мнения людей, которые побывали здесь и оценили нашу вежливость, дружелюбие, честность и расторопность.

   — Ли Куан Ю
7. «

   Сегодня очень многие люди не заслуживают те великие места, которые они посещают.

   Сегодня очень многие люди не заслуживают те великие места, которые они посещают.

   — Дмитрий Грунтовский · книга
8. «

   Россия в духовном качестве – моя родина. Решающим в моей жизни была Россия... Россия стала в определённом смысле основой моей жизни и мировосприятия... Она сделала меня тем, что я есть; внутреннее я происхожу оттуда, родина моих чувств, мой внутренний исток– там.

   Россия в духовном качестве – моя родина. Решающим в моей жизни была Россия... Россия стала в определённом смысле основой моей жизни и мировосприятия... Она сделала меня тем, что я есть; внутреннее я происхожу оттуда, родина моих чувств, мой внутренний исток– там.

   — Райнер Мария Рильке
9. «

   ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

   ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

   — Морис Дрюон · книга
10. «

    В каждом городе есть места, где постоянно бывают местные жители. И есть другие места — куда они водят туристов, а сами никогда не заглядывают — хоть и гордятся этим местом.

    В каждом городе есть места, где постоянно бывают местные жители. И есть другие места — куда они водят туристов, а сами никогда не заглядывают — хоть и гордятся этим местом.

    — Сергей Лукьяненко · книга
11. «

    — Эй, братан! – А? Да! – Как до Тэнгура доехать знаешь? – До Тэнгура, конечно знаю, братан. Ага! Так, направо поворачиваешь, да... – Братан, братан, не запомнил... Не запомнил, как до Тэнгура доехать... Да. — О! Да. Ты записывай, давай. – Ты скажи ещё раз. – Направо поворачиваешь... – Братан, до Тэнгура далеко? Да? – О! Пятьсот тенге, меньше не поеду, братан. – О, нет, нет. – Триста, триста. Пятьсот на телеге, триста просто на батыре. – А по километрами... Нет, нет. – Давай, садись. Пердак береги, да?

    — Эй, братан! – А? Да! – Как до Тэнгура доехать знаешь? – До Тэнгура, конечно знаю, братан. Ага! Так, направо поворачиваешь, да... – Братан, братан, не запомнил... Не запомнил, как до Тэнгура доехать... Да. — О! Да. Ты записывай, давай. – Ты скажи ещё раз. – Направо поворачиваешь... – Братан, до Тэнгура далеко? Да? – О! Пятьсот тенге, меньше не поеду, братан. – О, нет, нет. – Триста, триста. Пятьсот на телеге, триста просто на батыре. – А по километрами... Нет, нет. – Давай, садись. Пердак береги, да?
12. «

    Турист, как только куда-нибудь приезжает, сразу начинает хотеть обратно. А путешественник… Он может и не вернуться…

    Турист, как только куда-нибудь приезжает, сразу начинает хотеть обратно. А путешественник… Он может и не вернуться…

    — Пол Боулз · книга
13. «

    Потом расскажут знакомым: «Представляете, нам показали сорок пять соборов!» И это тоже реклама для фирмы. Ничего, что соборы промелькнули лишь за окнами автобуса. Разве обязательно останавливаться у каждого из них?

    Потом расскажут знакомым: «Представляете, нам показали сорок пять соборов!» И это тоже реклама для фирмы. Ничего, что соборы промелькнули лишь за окнами автобуса. Разве обязательно останавливаться у каждого из них?

    — Гордон Лонсдейл · книга
14. «

    Вообразите себе тысячу человек, совершающих вместе путешествие; если бы каждый из них был наблюдателен, то каждый написал бы книгу впечатлений, совершенно отличную от остальных.

    Вообразите себе тысячу человек, совершающих вместе путешествие; если бы каждый из них был наблюдателен, то каждый написал бы книгу впечатлений, совершенно отличную от остальных.

    — Луи Себастьен Мерсье
15. «

    В Москве каждого иностранца водят смотреть большую пушку и большой колокол. Пушку, из которой стрелять нельзя, и колокол, который свалился прежде, чем звонил.

    В Москве каждого иностранца водят смотреть большую пушку и большой колокол. Пушку, из которой стрелять нельзя, и колокол, который свалился прежде, чем звонил.

    — Пётр Яковлевич Чаадаев
16. «

    По сути, «шикарный» отель — это такое место, где сотня людей дьявольски вкалывает, чтобы сотни две других людей, морщась, оплачивали то, в чем вовсе не нуждаются.

    По сути, «шикарный» отель — это такое место, где сотня людей дьявольски вкалывает, чтобы сотни две других людей, морщась, оплачивали то, в чем вовсе не нуждаются.

    — Джордж Оруэлл · книга
17. «

    Среднестатистический восхищенный турист уже потому всем доволен, что вырвался на время из привычного круговорота жизни: ему не надо толкаться в городском транспорте, покупать продукты для ужина, выносить мусор, сверяясь с приборами, высчитывать квартплату, ложиться пораньше, предусмотрительно поставив в изголовье будильник, ворочаясь с боку на бок, сочинять ответы на каверзные вопросы, которые завтра поутру непременно задаст начальник, — вообще ничего в таком духе. Пожизненный раб распорядка пьян от внезапно наступившей свободы, ему так хорошо, что он почти не видит город, который искренне нахваливает; неудивительно, что туземцев его неуместные восторги только раздражают, как лепет захмелевшего гуляки, внезапно оказавшегося среди трезвых, занятых, озабоченных повседневными делами людей.

    Среднестатистический восхищенный турист уже потому всем доволен, что вырвался на время из привычного круговорота жизни: ему не надо толкаться в городском транспорте, покупать продукты для ужина, выносить мусор, сверяясь с приборами, высчитывать квартплату, ложиться пораньше, предусмотрительно поставив в изголовье будильник, ворочаясь с боку на бок, сочинять ответы на каверзные вопросы, которые завтра поутру непременно задаст начальник, — вообще ничего в таком духе. Пожизненный раб распорядка пьян от внезапно наступившей свободы, ему так хорошо, что он почти не видит город, который искренне нахваливает; неудивительно, что туземцев его неуместные восторги только раздражают, как лепет захмелевшего гуляки, внезапно оказавшегося среди трезвых, занятых, озабоченных повседневными делами людей.

    — Макс Фрай · книга
18. «

    Из-за незнания иностранных языков российский турист терпел до самых пирамид.

    Из-за незнания иностранных языков российский турист терпел до самых пирамид.
19. «

    Она отлично понимала точку зрения коммерсанта, и ничто не выводило ее из себя больше, чем продуктовые капризы туристов и всех тех, кто превращает еду либо в предмет ностальгии, либо в рефлекторное шовинистическое чванство. Ее удручало зрелище соотечественников, которые при посещении Парижа скопом набивались в фастфуды, их жалобы на то, что ничто не напоминает жратву, которой они привыкли давиться целый год. Она видела в этом чудовищное неуважение к посещаемой стране.

    Она отлично понимала точку зрения коммерсанта, и ничто не выводило ее из себя больше, чем продуктовые капризы туристов и всех тех, кто превращает еду либо в предмет ностальгии, либо в рефлекторное шовинистическое чванство. Ее удручало зрелище соотечественников, которые при посещении Парижа скопом набивались в фастфуды, их жалобы на то, что ничто не напоминает жратву, которой они привыкли давиться целый год. Она видела в этом чудовищное неуважение к посещаемой стране.

    — Тонино Бенаквиста · книга
20. «

    Комфорт — это гарнир, но должно же быть основное блюдо, ради которого ты этим всем занимаешься. В частности — это приобщение к стихии и свои действия в ней. Вот это основное блюдо, все остальное — это гарнир.

    Комфорт — это гарнир, но должно же быть основное блюдо, ради которого ты этим всем занимаешься. В частности — это приобщение к стихии и свои действия в ней. Вот это основное блюдо, все остальное — это гарнир.

    — Владимир Львович Белиловский