747 высказываний на тему «творчество»

747 цитат про «творчество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Господь, создавая землю и человека не просто выполнял важную работу – он получал ни с чем не сравнимое наслаждение творчества.

   Господь, создавая землю и человека не просто выполнял важную работу – он получал ни с чем не сравнимое наслаждение творчества.

   — Олег Рой · книга
2. «

   Я не пишу песни, я их достаю из космоса. Иногда они прилетают с пометкой «срочно». Иногда — с пометкой «для личного пользования».

   Я не пишу песни, я их достаю из космоса. Иногда они прилетают с пометкой «срочно». Иногда — с пометкой «для личного пользования».
3. «

   Когда можно окунуться в творчество, слова окрыляют разум!

   Когда можно окунуться в творчество, слова окрыляют разум!

   — Шпионка Хэрриет: Война блогов (Harriet the Spy: Blog Wars) · фильм
4. «

   Раньше я жертвовала своим творчеством. Оставляла его на «потом», на «свободное время», которого почти и не было. Хотела быть… хорошей. «Я не могу закрыться в комнате и писать, когда муж, друзья, дети, герои рок-н-ролла, театра, кино… Когда, жизнь бьет ключом и ей без меня никак?» Поэтому, к примеру, книгу о Театре Виктюка я собирала двенадцать лет. Ужасная глупость! Писать нужно – каждый день! И только так. Я это знала. Но не могла себе позволить. А теперь могу. Совсем недавно я закончила большой проект – трилогию о музыке, музыкантах и спасении мира. Первые полторы книги я писала восемь лет. А вторые полторы – чуть больше восьми месяцев. Существенная разница. Жизненный опыт позволил мне сделать переоценку ценностей.

   Раньше я жертвовала своим творчеством. Оставляла его на «потом», на «свободное время», которого почти и не было. Хотела быть… хорошей. «Я не могу закрыться в комнате и писать, когда муж, друзья, дети, герои рок-н-ролла, театра, кино… Когда, жизнь бьет ключом и ей без меня никак?» Поэтому, к примеру, книгу о Театре Виктюка я собирала двенадцать лет. Ужасная глупость! Писать нужно – каждый день! И только так. Я это знала. Но не могла себе позволить. А теперь могу. Совсем недавно я закончила большой проект – трилогию о музыке, музыкантах и спасении мира. Первые полторы книги я писала восемь лет. А вторые полторы – чуть больше восьми месяцев. Существенная разница. Жизненный опыт позволил мне сделать переоценку ценностей.

   — Анастасия Мурзич
5. «

   Конфликт — залог творчества.

   Конфликт — залог творчества.

   — Доктор Грегори Хаус · сериал
6. «

   — Я уже тридцать лет ничего не пишу. Тридцать лет! Я недоразумение, конферансье, просто шут гороховый с микрофоном. Но я ведь не всегда таким был. Ты знаешь, я был совсем не таким. Один альбом, мои песни плохо продавались и мне навязали чужие песни. Я стал их петь, я сдался. — Дэнни, у тебя творческий кризис. — Открою тебе тайну: у меня творческий кризис уже сорок лет. Творчества уже не осталось. Один кризис.

   — Я уже тридцать лет ничего не пишу. Тридцать лет! Я недоразумение, конферансье, просто шут гороховый с микрофоном. Но я ведь не всегда таким был. Ты знаешь, я был совсем не таким. Один альбом, мои песни плохо продавались и мне навязали чужие песни. Я стал их петь, я сдался. — Дэнни, у тебя творческий кризис. — Открою тебе тайну: у меня творческий кризис уже сорок лет. Творчества уже не осталось. Один кризис.

   — Дэнни Коллинз · фильм
7. «

   Я всю жизнь рисую, но никому не показываю. Это приятное занятие — всем рекомендую. Пойте, танцуйте, пишите, рисуйте, играйте на инструменте, и не важно, хорошо у вас это получается или нет — так вы развиваете свою душу.

   Я всю жизнь рисую, но никому не показываю. Это приятное занятие — всем рекомендую. Пойте, танцуйте, пишите, рисуйте, играйте на инструменте, и не важно, хорошо у вас это получается или нет — так вы развиваете свою душу.

   — Курт Воннегут
8. «

   Творчество поэта только ряд ошибок, вереница вытекающих друг из друга отречений. Каждая строка — будь то вопль! — мысль работавшая на всем протяжении его мозга.

   Творчество поэта только ряд ошибок, вереница вытекающих друг из друга отречений. Каждая строка — будь то вопль! — мысль работавшая на всем протяжении его мозга.

   — Марина Цветаева
9. «

   Я раскинул руки, чтобы обнять этот прекрасный, совершенный, трагичный, болезненный, божественный, живой, настоящий мир — и взлетел. А сероглазая женщина, моя повзрослевшая школьная растрепанная синица, стояла рядом и молча смотрела. Нет, я не любил ее. Я не любил никого. Не хватало времени, сил, воздуха — вместить сущее, немилосердно разрывающее душу. Как мал человек, но как огромен замысел. Лены, Светы, Даши, Маши, руки, плечи, губы, прикосновения, поцелуи, нежность, секс — все это становилось вторичным на фоне великого механизма созидания в тесных для него застенках человеческой плоти. Стихи проходили насквозь, музыка замыкалась в бесконечность, бездна человеческих глаз ждала в зале, а сцена стонала от падающего на нее неба. И над этим беспокойным морем декораций парил я, парили мы — я и огромный великий мир.

   Я раскинул руки, чтобы обнять этот прекрасный, совершенный, трагичный, болезненный, божественный, живой, настоящий мир — и взлетел. А сероглазая женщина, моя повзрослевшая школьная растрепанная синица, стояла рядом и молча смотрела. Нет, я не любил ее. Я не любил никого. Не хватало времени, сил, воздуха — вместить сущее, немилосердно разрывающее душу. Как мал человек, но как огромен замысел. Лены, Светы, Даши, Маши, руки, плечи, губы, прикосновения, поцелуи, нежность, секс — все это становилось вторичным на фоне великого механизма созидания в тесных для него застенках человеческой плоти. Стихи проходили насквозь, музыка замыкалась в бесконечность, бездна человеческих глаз ждала в зале, а сцена стонала от падающего на нее неба. И над этим беспокойным морем декораций парил я, парили мы — я и огромный великий мир.

   — Аль Квотион · книга
10. «

    Если вся вновь возникающая информация окажется платной (как хотят поборники нынешних законов о праве копирования), развитие человечества если не остановится вовсе, то по меньшей мере многократно замедлится. Что ударит по всем видам творчества, включая охваченные законодательной «защитой».

    Если вся вновь возникающая информация окажется платной (как хотят поборники нынешних законов о праве копирования), развитие человечества если не остановится вовсе, то по меньшей мере многократно замедлится. Что ударит по всем видам творчества, включая охваченные законодательной «защитой».

    — Анатолий Вассерман
11. «

    Строфы и сейчас легко вставали, одна за другой, и, хоть он давно не записывал и не мог записывать своих стихов, все же слова легко вставали в каком-то заданном и каждый раз необычайном ритме. Рифма была искателем, инструментом магнитного поиска слов и понятий. Каждое слово было частью мира, оно откликалось на рифму, и весь мир проносился с быстротой какой-нибудь электронной машины. Все кричало: возьми меня. Нет, меня. Искать ничего не приходилось. Приходилось только отбрасывать. Здесь было как бы два человека – тот, который сочиняет, который запустил свою вертушку вовсю, и другой, который выбирает и время от времени останавливает запущенную машину. И, увидя, что он – это два человека, поэт понял, что сочиняет сейчас настоящие стихи. А что в том, что они не записаны? Записать, напечатать – все это суета сует. Все, что рождается небескорыстно, – это не самое лучшее. Самое лучшее то, что не записано, что сочинено и исчезло, растаяло без следа, и только творческая радость, которую ощущает он и которую ни с чем не спутать, доказывает, что стихотворение было создано, что прекрасное было создано. Не ошибается ли он? Безошибочна ли его творческая радость? Он вспомнил, как плохи, как поэтически беспомощны были последние стихи Блока и как Блок этого, кажется, не понимал...

    Строфы и сейчас легко вставали, одна за другой, и, хоть он давно не записывал и не мог записывать своих стихов, все же слова легко вставали в каком-то заданном и каждый раз необычайном ритме. Рифма была искателем, инструментом магнитного поиска слов и понятий. Каждое слово было частью мира, оно откликалось на рифму, и весь мир проносился с быстротой какой-нибудь электронной машины. Все кричало: возьми меня. Нет, меня. Искать ничего не приходилось. Приходилось только отбрасывать. Здесь было как бы два человека – тот, который сочиняет, который запустил свою вертушку вовсю, и другой, который выбирает и время от времени останавливает запущенную машину. И, увидя, что он – это два человека, поэт понял, что сочиняет сейчас настоящие стихи. А что в том, что они не записаны? Записать, напечатать – все это суета сует. Все, что рождается небескорыстно, – это не самое лучшее. Самое лучшее то, что не записано, что сочинено и исчезло, растаяло без следа, и только творческая радость, которую ощущает он и которую ни с чем не спутать, доказывает, что стихотворение было создано, что прекрасное было создано. Не ошибается ли он? Безошибочна ли его творческая радость? Он вспомнил, как плохи, как поэтически беспомощны были последние стихи Блока и как Блок этого, кажется, не понимал...

    — Варлам Шаламов · книга
12. «

    Творческий тупик покажется смехотворной мелочью лишь тем вялым душам, кто никогда не пытался что-нибудь создать. Это не просто бесплодная попытка, забракованная работа, но ты весь, когда в тебе умирает маленький бог, некая твоя часть, казавшаяся бессмертной.

    Творческий тупик покажется смехотворной мелочью лишь тем вялым душам, кто никогда не пытался что-нибудь создать. Это не просто бесплодная попытка, забракованная работа, но ты весь, когда в тебе умирает маленький бог, некая твоя часть, казавшаяся бессмертной.

    — Янн Мартел · книга
13. «

    Можно избавиться от тысячи дурных привычек и приобрести две тысячи хороших, можно стать вежливым, чутким, бескорыстным, можно бросить курить, пить, можно бросить наконец жену, детей, но – бросить писать?! Человек, раз напечатавший где-нибудь рассказ или стихотворение, уже никогда не остановится писать. Это невозможно, так же, как невозможно дураку перестать валять дурака!

    Можно избавиться от тысячи дурных привычек и приобрести две тысячи хороших, можно стать вежливым, чутким, бескорыстным, можно бросить курить, пить, можно бросить наконец жену, детей, но – бросить писать?! Человек, раз напечатавший где-нибудь рассказ или стихотворение, уже никогда не остановится писать. Это невозможно, так же, как невозможно дураку перестать валять дурака!

    — Александр Вампилов · книга
14. «

    И чему же, вы спросите, учит писательство? Во-первых, оно напоминает о том, что мы живы, что жизнь привилегия и подарок, а вовсе не право. Если нас одарили жизнью, надо ее отслужить. Жизнь требует что-то взамен, потому что дала нам великое благо — одушевленность.

    И чему же, вы спросите, учит писательство? Во-первых, оно напоминает о том, что мы живы, что жизнь привилегия и подарок, а вовсе не право. Если нас одарили жизнью, надо ее отслужить. Жизнь требует что-то взамен, потому что дала нам великое благо — одушевленность.

    — Рэй Брэдбери · книга
15. «

    Доверие — это всегда риск. Всегда есть вероятность ошибки. Но если бояться этого риска, то жизнь теряет свои краски, обесцвечивается, пустеет. Доверие — это то, что позволяет нам наполниться. Это тот урок, который я выучила за прошедший 2017 год. Хочешь, чтобы твоя жизнь была наполнена событиями, людьми, успехами, научись доверять. Научись различать, кому доверять можно, а кому нельзя. Научись рисковать. Научись переживать поражения. Но самое главное, — научись искренне радоваться победам. На любом добром поприще! И победам в области доверия — в первую очередь. Это такое счастье: знать, что не ошиблась в человеке, что ему действительно можно доверять. Это такое счастье: знать, что внутренний голос не подвел, и затеянное дело действительно способно радовать людей. И, в конечном итоге, это такое счастье: доверять жизни и давать ей возможность продолжаться, быть разной, полосатой, но всегда наполненной. Событиями, людьми, чувствами, доверием, любовью.

    Доверие — это всегда риск. Всегда есть вероятность ошибки. Но если бояться этого риска, то жизнь теряет свои краски, обесцвечивается, пустеет. Доверие — это то, что позволяет нам наполниться. Это тот урок, который я выучила за прошедший 2017 год. Хочешь, чтобы твоя жизнь была наполнена событиями, людьми, успехами, научись доверять. Научись различать, кому доверять можно, а кому нельзя. Научись рисковать. Научись переживать поражения. Но самое главное, — научись искренне радоваться победам. На любом добром поприще! И победам в области доверия — в первую очередь. Это такое счастье: знать, что не ошиблась в человеке, что ему действительно можно доверять. Это такое счастье: знать, что внутренний голос не подвел, и затеянное дело действительно способно радовать людей. И, в конечном итоге, это такое счастье: доверять жизни и давать ей возможность продолжаться, быть разной, полосатой, но всегда наполненной. Событиями, людьми, чувствами, доверием, любовью.
16. «

    ... когда Морису Шевалье стукнуло если не сто, то уж никак не меньше восьмидесяти, он приехал на гастроли в Москву. Единственный концерт в зале Чайковского в присутствии посла Франции вызвал аншлаг. Люди пришли на легенду французского шансона. В неизменном канотье он стоял у рояля, излучая улыбки и напевая свои симпатичные песенки очень артистично и с национальным шармом. Клянусь, песенки эти были понятны каждому. Но перед исполнением очередной из них появлялась переводчица и каменным голосом сообщала содержание, иной раз так кратко, что публика весело смеялась. Но когда Шевалье вдруг произнес имя Марлен Дитрих, в зале вспыхнули аплодисменты. Но каменный голос все же пояснил: – В этой песне идет речь о большой любви господина Шевалье к известной звезде американского кино. И Шевалье запел с такой теплотой и грустной улыбкой, что и без объяснений стало ясно – воспоминания не умирают.

    ... когда Морису Шевалье стукнуло если не сто, то уж никак не меньше восьмидесяти, он приехал на гастроли в Москву. Единственный концерт в зале Чайковского в присутствии посла Франции вызвал аншлаг. Люди пришли на легенду французского шансона. В неизменном канотье он стоял у рояля, излучая улыбки и напевая свои симпатичные песенки очень артистично и с национальным шармом. Клянусь, песенки эти были понятны каждому. Но перед исполнением очередной из них появлялась переводчица и каменным голосом сообщала содержание, иной раз так кратко, что публика весело смеялась. Но когда Шевалье вдруг произнес имя Марлен Дитрих, в зале вспыхнули аплодисменты. Но каменный голос все же пояснил: – В этой песне идет речь о большой любви господина Шевалье к известной звезде американского кино. И Шевалье запел с такой теплотой и грустной улыбкой, что и без объяснений стало ясно – воспоминания не умирают.

    — Глеб Скороходов · книга
17. «

    Человек творящий творит сам. Это всегда важнее, чем устоявшийся стиль или система.

    Человек творящий творит сам. Это всегда важнее, чем устоявшийся стиль или система.

    — Брюс Ли
18. «

    Поэт писал. Врал, врал в каждую строку. А может быть, не врал, может быть, скорлупа в нем треснула, и вылупился слепой бог, способный видеть только чужими глазами. И бог внутри созидал, подчиняясь законам сохранения энергии. Поэт писал, а в уголках губ все отчетливей проступала энтропия, все тяжелее становились руки, все более ненужным чувствовалось собственное тело, ограничивающее алчущий разум, пожелавший охватить вселенную. Но из каждого штриха распада и разложения рождался костяк нового мира, молодого и сильного. А потом поэт упал. Даже не упал, сполз, скатился на пол легким, почти невесомым ворохом и затих. В комнате пахло настоящим.

    Поэт писал. Врал, врал в каждую строку. А может быть, не врал, может быть, скорлупа в нем треснула, и вылупился слепой бог, способный видеть только чужими глазами. И бог внутри созидал, подчиняясь законам сохранения энергии. Поэт писал, а в уголках губ все отчетливей проступала энтропия, все тяжелее становились руки, все более ненужным чувствовалось собственное тело, ограничивающее алчущий разум, пожелавший охватить вселенную. Но из каждого штриха распада и разложения рождался костяк нового мира, молодого и сильного. А потом поэт упал. Даже не упал, сполз, скатился на пол легким, почти невесомым ворохом и затих. В комнате пахло настоящим.

    — Аль Квотион · книга
19. «

    Художники уж так созданы, что если даже критика устраивает для них настоящее ложе из роз, то их всё-таки заставляет страдать малейшая складочка, образуемая каким-либо лепестком.

    Художники уж так созданы, что если даже критика устраивает для них настоящее ложе из роз, то их всё-таки заставляет страдать малейшая складочка, образуемая каким-либо лепестком.

    — Жан Ришпен · книга
20. «

    Свобода творчества есть осознанная необходимость денег. Дали заказ — творю.

    Свобода творчества есть осознанная необходимость денег. Дали заказ — творю.

    — Игнат Никишин · фильм