421 фраза про «тюрьма» с глубоким смыслом

Собрали 421 цитата на тему «тюрьма» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Тюрьма Городской Стражи могла вместить в себя максимум шестерых узников – и то они должны были быть небольшого роста и крайне щуплыми – впрочем, именно такие там и оказывались.

   Тюрьма Городской Стражи могла вместить в себя максимум шестерых узников – и то они должны были быть небольшого роста и крайне щуплыми – впрочем, именно такие там и оказывались.

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   — Если не начнёте говорить, то проведёте в тюрьме всю оставшуюся жизнь! — На всю оставшуюся жизнь? Это ещё как понять? С моей паршивой печенью, высоким холестерином и гнилой простатой? Никак не больше трёх месяцев. Спасибо, развеселил!

   — Если не начнёте говорить, то проведёте в тюрьме всю оставшуюся жизнь! — На всю оставшуюся жизнь? Это ещё как понять? С моей паршивой печенью, высоким холестерином и гнилой простатой? Никак не больше трёх месяцев. Спасибо, развеселил!

   — полисмен · фильм
3. «

   Там, где несправедливо заключают в тюрьму, настоящее место для справедливого человека — в тюрьме.

   Там, где несправедливо заключают в тюрьму, настоящее место для справедливого человека — в тюрьме.

   — Генри Дэвид Торо
4. «

   Тюрьма — это образ мыслей. Мы сами себе тюрьмы, мы сами себе надзиратели. Каждый отбывает свой срок. Тюрьма она в голове.

   Тюрьма — это образ мыслей. Мы сами себе тюрьмы, мы сами себе надзиратели. Каждый отбывает свой срок. Тюрьма она в голове.

   — Чарльз Мэнсон · сериал
5. «

   Без женщин весь мир — тюрьма.

   Без женщин весь мир — тюрьма.

   — Джонни Д. (Public Enemies) · фильм
6. «

   Что общего между театром и тюрьмой? Никогда не знаешь, с кем будешь сидеть.

   Что общего между театром и тюрьмой? Никогда не знаешь, с кем будешь сидеть.

   — Михаил Владимирович Генин
7. «

   Я не боюсь перспективы провести всю мою жизнь в тюрьме. Я был рожден в тюрьме, где я не могу свободно выражать свое мировоззрение.

   Я не боюсь перспективы провести всю мою жизнь в тюрьме. Я был рожден в тюрьме, где я не могу свободно выражать свое мировоззрение.

   — Андерс Беринг Брейвик
8. «

   — Слушай, Гарри, — наконец промолвил Гус. — Мы давно с тобой копы… — Уж скоро двадцать лет. — Неужели ты никогда не задумывался, что система попросту не работает? Что самые большие сволочи ухитряются избежать тюрьмы и снова выходят на улицы? А?

   — Слушай, Гарри, — наконец промолвил Гус. — Мы давно с тобой копы… — Уж скоро двадцать лет. — Неужели ты никогда не задумывался, что система попросту не работает? Что самые большие сволочи ухитряются избежать тюрьмы и снова выходят на улицы? А?

   — Джеффри Линдсей · книга
9. «

   Иногда Трейси наблюдала, как заключенные влюблялись в охранников. Эта любовь рождалась от отчаяния, безнадежности и чувства зависимости. Осужденные во всем зависели от охраны: охрана определяла, что им есть, как жить, а порой — жить ли вообще.

   Иногда Трейси наблюдала, как заключенные влюблялись в охранников. Эта любовь рождалась от отчаяния, безнадежности и чувства зависимости. Осужденные во всем зависели от охраны: охрана определяла, что им есть, как жить, а порой — жить ли вообще.

   — Сидни Шелдон · книга
10. «

    — Мне нельзя в тюрьму! — А нам значит можно?! — Ты вступишь в банду, она уйдет на кухню, а я маленькая! Меня сделают чьей-нибудь сучкой!

    — Мне нельзя в тюрьму! — А нам значит можно?! — Ты вступишь в банду, она уйдет на кухню, а я маленькая! Меня сделают чьей-нибудь сучкой!

    — Габриэль Солис · сериал
11. «

    — О-о... Я помню это место. Безнадежность... словно мне никогда отсюда не выбраться... — Чем ниже тебя держат, тем больше у тебя забирают. Они стирают память так же, как в старых тюрьмах отнимали шнурки и пояс. — И... насколько же низко оказалась я? — Эй, сестренка! Нилин! Эти стены над тобой больше не властны.

    — О-о... Я помню это место. Безнадежность... словно мне никогда отсюда не выбраться... — Чем ниже тебя держат, тем больше у тебя забирают. Они стирают память так же, как в старых тюрьмах отнимали шнурки и пояс. — И... насколько же низко оказалась я? — Эй, сестренка! Нилин! Эти стены над тобой больше не властны.

    — Край · игра
12. «

    Гражданин! Поверьте мне, когда я говорю, что и сейчас людей убивают в тюрьмах, как их убивали всегда — с той поры, как люди построили первые тюрьмы.

    Гражданин! Поверьте мне, когда я говорю, что и сейчас людей убивают в тюрьмах, как их убивали всегда — с той поры, как люди построили первые тюрьмы.

    — Джек Лондон · книга
13. «

    После пребывания за решеткой начинаешь ценить мелкие вещи: прогулки, когда вздумается, походы в магазин и покупку газет, разговор и молчание, когда не хочется говорить. Да и просто возможность контролировать самого себя.

    После пребывания за решеткой начинаешь ценить мелкие вещи: прогулки, когда вздумается, походы в магазин и покупку газет, разговор и молчание, когда не хочется говорить. Да и просто возможность контролировать самого себя.

    — Нельсон Мандела
14. «

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    Стоял и думал: на воле воздух очень разреженный. Места тут чересчур, плотность населения слишком низкая. На зоне вот по сто пятьдесят человек в бараке, на тюрьме по пятьдесят в хате, нары в три яруса, до чужой судьбы полметра; и у каждого вместо судьбы — открытый перелом; острыми обломками наружу. Нельзя не наткнуться на другого, нельзя не распороть себя об него, не обмазаться в мясных лохмотьях. Лезут друг другу в глаза, в нос своими потрохами вонючими, членом тычут. Некуда друг от друга деваться. Сначала жутко от этого, потом тошно до блевоты, потом привыкаешь, а потом без этого даже и пусто. На воле с чужими людьми в разных квартирах живёшь, стенкой от них отделяешься, в метро каждый в своём пузыре едет. Как чай из пакетиков после чифиря — так на воле. Сидишь, кажется — только снаружи всё подлинное. Выходишь — фальшак. Жизнь в зоне — морок, а ничего более настоящего нет.

    — Дмитрий Глуховский · книга
15. «

    Нет тюрьмы хуже, чем строим мы из собственных страхов и покаяний.

    Нет тюрьмы хуже, чем строим мы из собственных страхов и покаяний.

    — Джон Хилл · сериал
16. «

    Мы подчиняемся только тем правилам, которым хотим подчинятся. Те, кто здесь выживают, могут показаться туповатыми, но они туповаты по-хитрому.

    Мы подчиняемся только тем правилам, которым хотим подчинятся. Те, кто здесь выживают, могут показаться туповатыми, но они туповаты по-хитрому.

    — Сидни Шелдон · книга
17. «

    — Если ложкой копать, то через четыре года мы будем дома. Понимаешь? — Я тебе говорю, что если повнимательнее изучить вот эту схему, которую я достал, то, может быть, получится пораньше, чем через четыре года. Нам осталось сидеть два! Нахрена нам четыре года копать туннель?!

    — Если ложкой копать, то через четыре года мы будем дома. Понимаешь? — Я тебе говорю, что если повнимательнее изучить вот эту схему, которую я достал, то, может быть, получится пораньше, чем через четыре года. Нам осталось сидеть два! Нахрена нам четыре года копать туннель?!

    — Антон Шастун
18. «

    Находясь в тюрьме, я знал: если меня выпустят, я продолжу убивать. А ещё я знал, что меня никогда не выпустят.

    Находясь в тюрьме, я знал: если меня выпустят, я продолжу убивать. А ещё я знал, что меня никогда не выпустят.

    — Поппи Брайт · книга
19. «

    Респект и уважуха от меня и других арестованных За уютную камеру и жизнь на всем готовом За душ с хозяйственным мылом, бесплатную еду И почетное право дважды в день справлять нужду…

    Респект и уважуха от меня и других арестованных За уютную камеру и жизнь на всем готовом За душ с хозяйственным мылом, бесплатную еду И почетное право дважды в день справлять нужду…
20. «

    Афорист садится — и творит; аферист творит — и садится.

    Афорист садится — и творит; аферист творит — и садится.

    — Ашот Наданян