82 цитаты «Жизненные цитаты про убийство»: от классиков до современников

Тема «Жизненные цитаты про убийство» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 82 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Любовь может убить меня. Ты можешь убить меня.

   Любовь может убить меня. Ты можешь убить меня.

   — Война (Всадник) · игра
2. «

   Нельзя любить тех, кого убиваешь...

   Нельзя любить тех, кого убиваешь...

   — Фрэнсис Андервуд · сериал
3. «

   Убийствами ты оскверняешь память дочери и заставляешь других испытывать свою собственную боль.

   Убийствами ты оскверняешь память дочери и заставляешь других испытывать свою собственную боль.

   — Николас «Ник» Райс · фильм
4. «

   Оправдания людей, совершивших убийство, всегда слушают с изрядной долей недоверия.

   Оправдания людей, совершивших убийство, всегда слушают с изрядной долей недоверия.

   — Патрик Несс · книга
5. «

   У нас у всех случаются такие моменты, когда нам хочется кого-то убить.

   У нас у всех случаются такие моменты, когда нам хочется кого-то убить.

   — Элизабет Страут · книга
6. «

   Где, на каком этапе жизни должно что-то сломаться в человеке, чтобы он пошел убивать своих? Действия грабителя иногда можно объяснить — грабители одержимы бесом наживы и убивают из самосохранения. А зачем убивать беззащитных людей, с которых нечего взять? Причём убивать десятками, сотнями, тысячами: стариков, женщин, почти детей?

   Где, на каком этапе жизни должно что-то сломаться в человеке, чтобы он пошел убивать своих? Действия грабителя иногда можно объяснить — грабители одержимы бесом наживы и убивают из самосохранения. А зачем убивать беззащитных людей, с которых нечего взять? Причём убивать десятками, сотнями, тысячами: стариков, женщин, почти детей?

   — Ирина Богданова · книга
7. «

   Разница между врагом и противником была очень серьезной. Противника можно было пощадить, врагов — только убивать.

   Разница между врагом и противником была очень серьезной. Противника можно было пощадить, врагов — только убивать.

   — Алексей Черненко · книга
8. «

   — Дикие собаки опаснее волков. Потому что волки охотятся, чтобы утолить голод... А дикие собаки убивают для забавы. — Совсем как люди.

   — Дикие собаки опаснее волков. Потому что волки охотятся, чтобы утолить голод... А дикие собаки убивают для забавы. — Совсем как люди.

   — Геральт из Ривии · игра
9. «

   Но предрешено И не дано остановить: Или убить, или на дно, Нашу судьбу не изменить.

   Но предрешено И не дано остановить: Или убить, или на дно, Нашу судьбу не изменить.
10. «

    — Просто я сам хочу остаться в живых, — заявил Муртаг. — И мне дорога только моя собственная жизнь! — Неужели тебе человека не жалко? — Жалко? Это не человек, а враг! И к врагам у меня нет жалости! Я что, по-твоему, должен плакать от жалости, вместо того чтобы защищаться? Жалеть, что кому-то из врагов сделал больно? Да позволь я себе хоть раз такое, меня бы давно убили! Надо уметь защищать себя и то, что тебе дорого, чего бы это ни стоило!

    — Просто я сам хочу остаться в живых, — заявил Муртаг. — И мне дорога только моя собственная жизнь! — Неужели тебе человека не жалко? — Жалко? Это не человек, а враг! И к врагам у меня нет жалости! Я что, по-твоему, должен плакать от жалости, вместо того чтобы защищаться? Жалеть, что кому-то из врагов сделал больно? Да позволь я себе хоть раз такое, меня бы давно убили! Надо уметь защищать себя и то, что тебе дорого, чего бы это ни стоило!

    — Кристофер Паолини · книга
11. «

    Палач, исполняющий приговор не считается убийцей. Как и солдат, сражающийся на поле боя.

    Палач, исполняющий приговор не считается убийцей. Как и солдат, сражающийся на поле боя.

    — Олег Рой · книга
12. «

    Темнота развязала руки. В черной темени легче раздавить человека: даже шакал и тот любит ночь, а ведь и он нападает только на обреченных.

    Темнота развязала руки. В черной темени легче раздавить человека: даже шакал и тот любит ночь, а ведь и он нападает только на обреченных.

    — Николай Алексеевич Островский · книга
13. «

    Эмоциональные глубины нашей души попросту не принимают к сведению, что сгибание указательного пальца при выстреле разворачивает внутренности другого человека. Ни один психически нормальный человек не пошел бы даже на охоту, если бы ему приходилось убивать дичь зубами и ногтями.

    Эмоциональные глубины нашей души попросту не принимают к сведению, что сгибание указательного пальца при выстреле разворачивает внутренности другого человека. Ни один психически нормальный человек не пошел бы даже на охоту, если бы ему приходилось убивать дичь зубами и ногтями.

    — Конрад Лоренц · книга
14. «

    Думаю, ты уже убивал. Ты слишком много молишься для безвинного.

    Думаю, ты уже убивал. Ты слишком много молишься для безвинного.

    — Путь домой (The Way Back) (2010) · фильм
15. «

    Лишь имея возможность убить, понимаешь, что можно и не убивать.

    Лишь имея возможность убить, понимаешь, что можно и не убивать.

    — Генри Лайон Олди · книга
16. «

    Эпилог. Я смог остановить свои непрерывные попытки свести счёты с жизнью. Однако ценой того, что я остался жив, стала смерть двоих полицейских. Я убил их, застрелил обоих. Этого не должно было случиться. Доктора подтвердили, что я находился в состоянии психоза, и значит, наказание, которое мне назначат, не будет слишком тяжелым. Я должен буду провести остаток своей жизни в лечебнице для душевнобольных, где медсёстры и доктора смогут заботиться обо мне. Они разрешили мне дописать эту книгу, — и это мне очень помогло. Я написал себе персональный хэппи-энд. Теперь я чувствую себя лучше, я почти примирился с собой, и хотя я по-прежнему прикован к креслу-каталке, сейчас я готов принять это. Я конечно, никогда не прощу себе убийства двух полицейских, но вокруг меня столько людей, готовых оказать мне поддержку, что, я думаю, всё будет в порядке. Доктор Пурнелл наставляет меня и наблюдает за моим прогрессом. Мне повезло с ним. Софи навещает меня время от времени, когда доктора позволяют ей. Они всё ещё считают её визиты слишком «дестабилизирующими» для меня и мешающими моему прогрессу. Каждый раз я прошу у неё прощения за то, что сделал её жизнь такой несчастной. Она только слабо улыбается в ответ и просит не болтать ерунды, но я вижу боль в её глазах каждый раз, когда она смотрит на меня. Она нашла себе нового друга, готового быть рядом с ней и заботиться о ней. Я рад за неё, хотя и скучаю по тем временам, когда мы были рядом, зная, что их уже не вернуть. Думаю, что это хороший момент, чтобы закончить эту книгу. Она изменила мою жизнь навсегда. Конец.

    Эпилог. Я смог остановить свои непрерывные попытки свести счёты с жизнью. Однако ценой того, что я остался жив, стала смерть двоих полицейских. Я убил их, застрелил обоих. Этого не должно было случиться. Доктора подтвердили, что я находился в состоянии психоза, и значит, наказание, которое мне назначат, не будет слишком тяжелым. Я должен буду провести остаток своей жизни в лечебнице для душевнобольных, где медсёстры и доктора смогут заботиться обо мне. Они разрешили мне дописать эту книгу, — и это мне очень помогло. Я написал себе персональный хэппи-энд. Теперь я чувствую себя лучше, я почти примирился с собой, и хотя я по-прежнему прикован к креслу-каталке, сейчас я готов принять это. Я конечно, никогда не прощу себе убийства двух полицейских, но вокруг меня столько людей, готовых оказать мне поддержку, что, я думаю, всё будет в порядке. Доктор Пурнелл наставляет меня и наблюдает за моим прогрессом. Мне повезло с ним. Софи навещает меня время от времени, когда доктора позволяют ей. Они всё ещё считают её визиты слишком «дестабилизирующими» для меня и мешающими моему прогрессу. Каждый раз я прошу у неё прощения за то, что сделал её жизнь такой несчастной. Она только слабо улыбается в ответ и просит не болтать ерунды, но я вижу боль в её глазах каждый раз, когда она смотрит на меня. Она нашла себе нового друга, готового быть рядом с ней и заботиться о ней. Я рад за неё, хотя и скучаю по тем временам, когда мы были рядом, зная, что их уже не вернуть. Думаю, что это хороший момент, чтобы закончить эту книгу. Она изменила мою жизнь навсегда. Конец.

    — Саймон · игра
17. «

    Приучая невежественных людей к виду крови, вы уменьшаете в их глазах ценность человеческой жизни.

    Приучая невежественных людей к виду крови, вы уменьшаете в их глазах ценность человеческой жизни.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
18. «

    Меня не судили. «Дело» прекращено: было признано, что я убил, защищаясь. Но для человеческой совести нет писаных законов, нет учения о невменяемости, и я несу за свое преступление казнь. Мне недолго уже нести ее. Скоро Господь простит меня, и мы встретимся все трое там, где наши страсти и страдания покажутся нам ничтожными и потонут в свете вечной любви.

    Меня не судили. «Дело» прекращено: было признано, что я убил, защищаясь. Но для человеческой совести нет писаных законов, нет учения о невменяемости, и я несу за свое преступление казнь. Мне недолго уже нести ее. Скоро Господь простит меня, и мы встретимся все трое там, где наши страсти и страдания покажутся нам ничтожными и потонут в свете вечной любви.

    — Всеволод Гаршин · книга
19. «

    Я хотел силы больше всего на свете. Это недостойное желание мучает, убивает и обманывает людей.

    Я хотел силы больше всего на свете. Это недостойное желание мучает, убивает и обманывает людей.

    — Старик · аниме
20. «

    — Боишься? — Боюсь! Боюсь, Трифон Степанович, боюсь. — Это хорошо! Со страху-то люди чаще всего и убивают друг друга

    — Боишься? — Боюсь! Боюсь, Трифон Степанович, боюсь. — Это хорошо! Со страху-то люди чаще всего и убивают друг друга

    — Трифон Степанович Перфильев · фильм