162 цитаты «убийцы» — что говорили умные люди

Тема «убийцы» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 162 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Убить человека на войне – это не убийство. Это просто война.

   Убить человека на войне – это не убийство. Это просто война.

   — Себастьян Барри · книга
2. «

   — Естественно желать смерти убийце отца. — Мне все равно. Утер для меня ничто. — А если бы у тебя был выбор, что бы ты сделала? Если бы в твоих руках была жизнь Утера, ты бы убила его, за все? — Нет... — Нет? — А зачем? Тогда я стану убийцей, такой же как и он.

   — Естественно желать смерти убийце отца. — Мне все равно. Утер для меня ничто. — А если бы у тебя был выбор, что бы ты сделала? Если бы в твоих руках была жизнь Утера, ты бы убила его, за все? — Нет... — Нет? — А зачем? Тогда я стану убийцей, такой же как и он.

   — Мерлин · сериал
3. «

   Наёмный убийца — оружие. А убивает не оружие, убивает его владелец.

   Наёмный убийца — оружие. А убивает не оружие, убивает его владелец.

   — Тейн Криос · игра
4. «

   Если идешь по следам убийцы — ты уже отстал.

   Если идешь по следам убийцы — ты уже отстал.
5. «

   Камера скользит по потным рожам, искаженным зудом убивать. Ею защититься невозможно. Ею можно лишь снимать, снимать.

   Камера скользит по потным рожам, искаженным зудом убивать. Ею защититься невозможно. Ею можно лишь снимать, снимать.
6. «

   Круглые глаза мистера Понда стали еще круглее, и рот его приоткрылся — совсем по-рыбьи, как сказали бы многие. Юрист, вероятно, решил, что его потрясла сама мысль о виновности друга. На самом же деле Понда поразило совсем другое. Он знал, что подобные фразы часто встречаются в детективных романах. ... В его могут всплыли строчки, сотни раз встречавшиеся на страницах книг: «Никто из нас не мог предположить, что этот юный, очаровательный спортсмен способен на преступление» или: «Казалось нелепым связывать мысль об убийстве с именем блестящего и всеми любимого капитана Никлбоя». Он никогда не понимал таких фраз. Его ясному скептическому уму человека XVIII века они казались бессмысленными. Почему не может очаровательный, светский джентльмен совершить преступление, как любой другой?

   Круглые глаза мистера Понда стали еще круглее, и рот его приоткрылся — совсем по-рыбьи, как сказали бы многие. Юрист, вероятно, решил, что его потрясла сама мысль о виновности друга. На самом же деле Понда поразило совсем другое. Он знал, что подобные фразы часто встречаются в детективных романах. ... В его могут всплыли строчки, сотни раз встречавшиеся на страницах книг: «Никто из нас не мог предположить, что этот юный, очаровательный спортсмен способен на преступление» или: «Казалось нелепым связывать мысль об убийстве с именем блестящего и всеми любимого капитана Никлбоя». Он никогда не понимал таких фраз. Его ясному скептическому уму человека XVIII века они казались бессмысленными. Почему не может очаровательный, светский джентльмен совершить преступление, как любой другой?

   — Гилберт Кит Честертон · книга
7. «

   Никогда не показывать пылающий внутри огонь — вот черта истинного убийцы.

   Никогда не показывать пылающий внутри огонь — вот черта истинного убийцы.

   — Александра Кристо · книга
8. «

   Воскреснуть без согласия убийц — вот это смелость.

   Воскреснуть без согласия убийц — вот это смелость.

   — Станислав Ежи Лец
9. «

   Для убийства не нужно привидение, восстающее из могилы. Злоумышленник – человек из плоти и крови, и я отыщу его.

   Для убийства не нужно привидение, восстающее из могилы. Злоумышленник – человек из плоти и крови, и я отыщу его.

   — Икабод Крейн · фильм
10. «

    — Бросай! — Что, зуб? [Пэм нашла зуб Роя со встроенным маячком] — Нет, не зуб. — Или ты его, или я тебя. — Это, сделанный на заказ, Вальтер PPK ручной работы. Я купила его на аукционе почти за полмиллиона. — Ты купила ствол за полмиллиона? — Мой личный оружейник снабдил его винтажным глушителем SpielWaffen SD-22, которых осталось всего шесть в мире. Это стоило ещё четверть миллиона. — 750 тысяч баксов? — Считать умеешь. — Пэм, а чего он тебе так дался, этот ствол? — Пэм? — Я фик знаешь, как тебя звать — будешь Пэм. — Мы встречались? — Много много раз. В прошлом. Дай глянуть... Тихо. Держи за спусковую скобу. — Обращайся с ним, как с фарфоровым... Будь добр. — Нежнее некуда. Чё за АГ? — Адольф. Гитлер. — Ась? — Это личный подарок от Карла Вальтера, Гитлер хранил его в столе в Мюнхене. — Ты, оказывается, мочила меня из личного пистолета Гитлера? — Его украл американский военный в 1945-ом. — По тебе психушка плачет. — А если о новейшей истории... Он мне весьма дорого обошёлся. — Я думал, шизе конец. Оказалось — нет. Кто тебя послал? — Так я и сказала. — Ну и скажи. — Да ни в жизнь! А теперь ты меня шлёпнешь? — Нет, Пэм. Я тебя убью. [стреляет два раза] Это тебе за евреев. [стреляет ещё дважды] Это тоже.

    — Бросай! — Что, зуб? [Пэм нашла зуб Роя со встроенным маячком] — Нет, не зуб. — Или ты его, или я тебя. — Это, сделанный на заказ, Вальтер PPK ручной работы. Я купила его на аукционе почти за полмиллиона. — Ты купила ствол за полмиллиона? — Мой личный оружейник снабдил его винтажным глушителем SpielWaffen SD-22, которых осталось всего шесть в мире. Это стоило ещё четверть миллиона. — 750 тысяч баксов? — Считать умеешь. — Пэм, а чего он тебе так дался, этот ствол? — Пэм? — Я фик знаешь, как тебя звать — будешь Пэм. — Мы встречались? — Много много раз. В прошлом. Дай глянуть... Тихо. Держи за спусковую скобу. — Обращайся с ним, как с фарфоровым... Будь добр. — Нежнее некуда. Чё за АГ? — Адольф. Гитлер. — Ась? — Это личный подарок от Карла Вальтера, Гитлер хранил его в столе в Мюнхене. — Ты, оказывается, мочила меня из личного пистолета Гитлера? — Его украл американский военный в 1945-ом. — По тебе психушка плачет. — А если о новейшей истории... Он мне весьма дорого обошёлся. — Я думал, шизе конец. Оказалось — нет. Кто тебя послал? — Так я и сказала. — Ну и скажи. — Да ни в жизнь! А теперь ты меня шлёпнешь? — Нет, Пэм. Я тебя убью. [стреляет два раза] Это тебе за евреев. [стреляет ещё дважды] Это тоже.

    — Рой Палвер · фильм
11. «

    Волк не двигался. Шерсть на его шее была покрыта красным. Убийца стад. Убийца оленя. Убийца моих мамы и папы.

    Волк не двигался. Шерсть на его шее была покрыта красным. Убийца стад. Убийца оленя. Убийца моих мамы и папы.

    — Ричард Ламберт · книга
12. «

    — Самые страшные убийцы — это те, кто полагает, что жертвы заслуживали такой участи. Главы стран уничтожали целые поколения по тем же самым мотивам. — Но для убийства все равно не может быть оправдания. — Нет. Конечно, кроме одного. Спасение невинной жизни.

    — Самые страшные убийцы — это те, кто полагает, что жертвы заслуживали такой участи. Главы стран уничтожали целые поколения по тем же самым мотивам. — Но для убийства все равно не может быть оправдания. — Нет. Конечно, кроме одного. Спасение невинной жизни.

    — Декстер Морган · сериал
13. «

    В результате убийства, жертвой является убитый. Но когда Рэтчет убил Дейзи Армстронг, жизнь дюжины людей была нарушена, искалечена, оборвана. Они жаждали справедливости. И надо наконец понять, кто из этих истерзанных душ, кто именно стал убийцей?

    В результате убийства, жертвой является убитый. Но когда Рэтчет убил Дейзи Армстронг, жизнь дюжины людей была нарушена, искалечена, оборвана. Они жаждали справедливости. И надо наконец понять, кто из этих истерзанных душ, кто именно стал убийцей?

    — Эркюль Пуаро · фильм
14. «

    Нередко я думаю, что мы все убийцы. Большая часть человечества, та, что собой владеет, состоит из убийц воображаемых; меньшая часть — из убийц подлинных.

    Нередко я думаю, что мы все убийцы. Большая часть человечества, та, что собой владеет, состоит из убийц воображаемых; меньшая часть — из убийц подлинных.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
15. «

    Убийцы женщин должны вызывать отвращение, их жертвы — жалость. Но существует не только страсть убивать, но и подспудное желание быть убитой. Недостаточно изолировать убийц женщин от общества, необходимо еще и научить их так называемых «жен» опасаться мужчин, подобных Смиту и Ландрю, слишком мягких, слишком приятных, очаровательных и располагающих к себе: за всем этим может скрываться опасность и звериная жестокость.

    Убийцы женщин должны вызывать отвращение, их жертвы — жалость. Но существует не только страсть убивать, но и подспудное желание быть убитой. Недостаточно изолировать убийц женщин от общества, необходимо еще и научить их так называемых «жен» опасаться мужчин, подобных Смиту и Ландрю, слишком мягких, слишком приятных, очаровательных и располагающих к себе: за всем этим может скрываться опасность и звериная жестокость.

    — Колин Уилсон · книга
16. «

    — Так вот, Сасаки и Казухито… вчера они арестовали Атэмию Маюми, но… они сказали, что она была на грани самоубийства. Она собиралась спрыгнуть с крыши своего дома, но они успели спасти ее как раз вовремя. Видимо она окончательно лишилась разума – они даже не смогли понять слова, что она произносит. И они не уверены, что она вообще сможет когда-нибудь восстановиться». — Неужели — Ты ей ничего такого не говорил? — Нет — ответил я, не раздумывая. – «Разве я тебе не сказал? Я не интересуюсь людьми, которые убивают ради своих собственных страстей». — Я абсолютно уверена, что ты сказал, что тебя от них тошнит. — Ты, должно быть, ослышалась. Секунду она молча таращилась на меня. «Хахх» — вздохнула она. – «Хорошо, так или иначе… именно поэтому ты приговорил этих девушек, которые убили только одного человека, но при этом смотришь сквозь пальцы на многократные, случайные и безжалостные убийства Зерозаки? Давать и забирать, хах? Ну и дела… а ты и вправду жесток, да?

    — Так вот, Сасаки и Казухито… вчера они арестовали Атэмию Маюми, но… они сказали, что она была на грани самоубийства. Она собиралась спрыгнуть с крыши своего дома, но они успели спасти ее как раз вовремя. Видимо она окончательно лишилась разума – они даже не смогли понять слова, что она произносит. И они не уверены, что она вообще сможет когда-нибудь восстановиться». — Неужели — Ты ей ничего такого не говорил? — Нет — ответил я, не раздумывая. – «Разве я тебе не сказал? Я не интересуюсь людьми, которые убивают ради своих собственных страстей». — Я абсолютно уверена, что ты сказал, что тебя от них тошнит. — Ты, должно быть, ослышалась. Секунду она молча таращилась на меня. «Хахх» — вздохнула она. – «Хорошо, так или иначе… именно поэтому ты приговорил этих девушек, которые убили только одного человека, но при этом смотришь сквозь пальцы на многократные, случайные и безжалостные убийства Зерозаки? Давать и забирать, хах? Ну и дела… а ты и вправду жесток, да?

    — Нисио Исин · книга
17. «

    Опаснее незримого убийцы лишь тот, что сам себя показал.

    Опаснее незримого убийцы лишь тот, что сам себя показал.
18. «

    В нашем мире женщина – это прежде всего мать и супруга, а никак не воин и убийца. – Поверьте, в нашем – тоже, но иногда линию поведения диктуют именно обстоятельства, не спрашивая нашего желания. И только мы решаем, поддаться и смириться либо бороться и выйти победителем.

    В нашем мире женщина – это прежде всего мать и супруга, а никак не воин и убийца. – Поверьте, в нашем – тоже, но иногда линию поведения диктуют именно обстоятельства, не спрашивая нашего желания. И только мы решаем, поддаться и смириться либо бороться и выйти победителем.

    — Елена Кароль · книга
19. «

    Убийцы частенько выглядят дружелюбно.

    Убийцы частенько выглядят дружелюбно.
20. «

    Любой полководец – серийный убийца. По его приказу стираются города и солдаты идут на смерть. За каждым орденом стоят тысячи убитых людей. Нельзя героизировать убийц. Это приводит к тому, что дети играют в войну, делят мир на своих (хороших) и чужих [плохих]. Снимаются фильмы о героических маршалах, о бесстрашных солдатах и о Великой Победе. А это делает возможным следующую войну. Следующее массовое убийство. Я против памятников убийцам. Всем убийцам – Чингисхану, Тамерлану, Нельсону, Суворову, Наполеону, Жукову, Эйзенхауэру, Бандере. Я против памятников политикам, во время правления которых шли войны. У человечества должны быть другие герои – учителя, врачи, пожарные, ученые, спасатели, изобретатели, гуманисты, просветители. Можно ставить памятники эмоциям, концепциям и идеям. Но не убийцам.

    Любой полководец – серийный убийца. По его приказу стираются города и солдаты идут на смерть. За каждым орденом стоят тысячи убитых людей. Нельзя героизировать убийц. Это приводит к тому, что дети играют в войну, делят мир на своих (хороших) и чужих [плохих]. Снимаются фильмы о героических маршалах, о бесстрашных солдатах и о Великой Победе. А это делает возможным следующую войну. Следующее массовое убийство. Я против памятников убийцам. Всем убийцам – Чингисхану, Тамерлану, Нельсону, Суворову, Наполеону, Жукову, Эйзенхауэру, Бандере. Я против памятников политикам, во время правления которых шли войны. У человечества должны быть другие герои – учителя, врачи, пожарные, ученые, спасатели, изобретатели, гуманисты, просветители. Можно ставить памятники эмоциям, концепциям и идеям. Но не убийцам.

    — Дмитрий Чернышев