224 цитаты про «убийцы» — коротко и по делу

Тема «убийцы» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 224 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Дерьмовая у меня работа. Если однажды решишь выйти из игры, рано или поздно жди гостей, которые придут отомстить за отца, брата или свата. Нет, завязать невозможно. Только сдохнуть. Пролитая кровь не смывается. Есть черта, которую я не хотел пересекать. Я хотел спокойной жизни, и чтобы никто не целился в спину.

   Дерьмовая у меня работа. Если однажды решишь выйти из игры, рано или поздно жди гостей, которые придут отомстить за отца, брата или свата. Нет, завязать невозможно. Только сдохнуть. Пролитая кровь не смывается. Есть черта, которую я не хотел пересекать. Я хотел спокойной жизни, и чтобы никто не целился в спину.

   — 22 пули: Бессмертный (L'immortel) · фильм
2. «

   Он задумался, почему все убийцы в телевизионных сериалах слушали исключительно агрессивный, бьющий по ушам и мозгам тяжелый металл, а все вымышленные черные преступники – один только рэп. Никто никогда не убивал и не грабил банк под песни Рианны или Джастина Бибера.

   Он задумался, почему все убийцы в телевизионных сериалах слушали исключительно агрессивный, бьющий по ушам и мозгам тяжелый металл, а все вымышленные черные преступники – один только рэп. Никто никогда не убивал и не грабил банк под песни Рианны или Джастина Бибера.

   — Джон Маррс · книга
3. «

   – Сейчас мы с ужасом думаем о тех временах, когда жгли на кострах ведьм. Мне кажется, что настанут дни, когда мы содрогнемся при одной мысли о том, что мы когда-то вешали преступников. – Вы против высшей меры наказания? – Дело даже не в этом. – Он умолк. – Знаете, – медленно произнес он наконец, – моя профессия все же лучше вашей. – Почему? – Потому что вам приходится очень часто судить, кто прав, кто виноват, а я вообще не уверен, что можно об этом судить. А если все это целиком зависит от желез внутренней секреции? Слишком активна одна железа, слишком мало развита другая – и вот перед вами убийца, вор, рецидивист. Клемент, я убежден, что настанет время, когда мы с ужасом и отвращением будем вспоминать долгие века, когда мы позволяли себе упиваться так называемыми справедливыми мерами наказания за преступления, и поймем, что осуждали и наказывали людей больных, которые были не в силах справиться с болезнью, бедолаги! Ведь не вешают же того, кто болен туберкулезом! – Он не представляет опасности для окружающих. – Нет, в определенном смысле он опасен. Он может заразить других. Ладно, возьмем, к примеру, несчастного, который воображает, что он китайский император. Вы же не обвиняете его в злом умысле. Я согласен, что общество нуждается в защите. Поместите этих людей куда-нибудь, где они никому не причинят вреда, даже устраните их безболезненным путем, да, я готов согласиться на крайние меры, но только не называйте это наказанием. Не убивайте позором их семьи – невинных людей.

   – Сейчас мы с ужасом думаем о тех временах, когда жгли на кострах ведьм. Мне кажется, что настанут дни, когда мы содрогнемся при одной мысли о том, что мы когда-то вешали преступников. – Вы против высшей меры наказания? – Дело даже не в этом. – Он умолк. – Знаете, – медленно произнес он наконец, – моя профессия все же лучше вашей. – Почему? – Потому что вам приходится очень часто судить, кто прав, кто виноват, а я вообще не уверен, что можно об этом судить. А если все это целиком зависит от желез внутренней секреции? Слишком активна одна железа, слишком мало развита другая – и вот перед вами убийца, вор, рецидивист. Клемент, я убежден, что настанет время, когда мы с ужасом и отвращением будем вспоминать долгие века, когда мы позволяли себе упиваться так называемыми справедливыми мерами наказания за преступления, и поймем, что осуждали и наказывали людей больных, которые были не в силах справиться с болезнью, бедолаги! Ведь не вешают же того, кто болен туберкулезом! – Он не представляет опасности для окружающих. – Нет, в определенном смысле он опасен. Он может заразить других. Ладно, возьмем, к примеру, несчастного, который воображает, что он китайский император. Вы же не обвиняете его в злом умысле. Я согласен, что общество нуждается в защите. Поместите этих людей куда-нибудь, где они никому не причинят вреда, даже устраните их безболезненным путем, да, я готов согласиться на крайние меры, но только не называйте это наказанием. Не убивайте позором их семьи – невинных людей.

   — Агата Кристи · книга
4. «

   ...убивать за идею куда больший грех, чем за деньги.

   ...убивать за идею куда больший грех, чем за деньги.

   — Дмитрий Янковский · книга
5. «

   Жизнь заканчивается одинаково и для убийцы, и для убитого. Никто не сможет избежать встречи со старухой с косой.

   Жизнь заканчивается одинаково и для убийцы, и для убитого. Никто не сможет избежать встречи со старухой с косой.
6. «

   Я бы никогда не совершил самоубийства. Верю в людей – среди них всегда найдется услужливый убийца.

   Я бы никогда не совершил самоубийства. Верю в людей – среди них всегда найдется услужливый убийца.

   — Станислав Ежи Лец · книга
7. «

   …Все так или иначе убивают кого-нибудь или что-нибудь. Рыбная ловля убивает меня точно так же, как и не дает мне умереть.

   …Все так или иначе убивают кого-нибудь или что-нибудь. Рыбная ловля убивает меня точно так же, как и не дает мне умереть.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
8. «

   Нередко я думаю, что мы все убийцы. Большая часть человечества, та, что собой владеет, состоит из убийц воображаемых; меньшая часть — из убийц подлинных.

   Нередко я думаю, что мы все убийцы. Большая часть человечества, та, что собой владеет, состоит из убийц воображаемых; меньшая часть — из убийц подлинных.

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
9. «

   — Этот парень прирождённый политик. — Он убил 44 человека и более сотни покалечил. — Правда? — Точно. — Он может быть мэром.

   — Этот парень прирождённый политик. — Он убил 44 человека и более сотни покалечил. — Правда? — Точно. — Он может быть мэром.

   — Амстердам Валлон · фильм
10. «

    Я не один здесь. Если отбросить в сторону убийц, есть и другие оставшиеся в живых, как я. Или, по крайней мере, я так считаю, я хочу верить в это. Иногда мне удаётся только мельком увидеть бедную душу перед тем, как её уносит. Другим, впрочем, я даже сказал своё имя. Но сам я бы не хотел знать их имена. Иногда я… помогаю им, если они висят на крюке. Подобно тому, как они помогают мне. Страх нас объединяет, человеческий контакт и взаимодействие успокаивают, мы вместе разделяем это испытание. Я спрашиваю себя лучше ли быть одиночкой? Или мы сможем дойти дальше, если будем вместе? Иногда я испытываю стыд, когда убегаю прочь от криков. Я слишком часто был по другую сторону, слишком часто видел ноги, висящие над землей, и просто наблюдал из-за кустарника. Как свидетель. Может быть, важно следить за этим зверством и напоминать себе, что боль не единственное, что отягощает нашу жизнь в этот момент? Нужно помнить про души. А заслуживаем ли мы жить, чтобы мечтать о побеге отсюда?

    Я не один здесь. Если отбросить в сторону убийц, есть и другие оставшиеся в живых, как я. Или, по крайней мере, я так считаю, я хочу верить в это. Иногда мне удаётся только мельком увидеть бедную душу перед тем, как её уносит. Другим, впрочем, я даже сказал своё имя. Но сам я бы не хотел знать их имена. Иногда я… помогаю им, если они висят на крюке. Подобно тому, как они помогают мне. Страх нас объединяет, человеческий контакт и взаимодействие успокаивают, мы вместе разделяем это испытание. Я спрашиваю себя лучше ли быть одиночкой? Или мы сможем дойти дальше, если будем вместе? Иногда я испытываю стыд, когда убегаю прочь от криков. Я слишком часто был по другую сторону, слишком часто видел ноги, висящие над землей, и просто наблюдал из-за кустарника. Как свидетель. Может быть, важно следить за этим зверством и напоминать себе, что боль не единственное, что отягощает нашу жизнь в этот момент? Нужно помнить про души. А заслуживаем ли мы жить, чтобы мечтать о побеге отсюда?

    — Бенедикт Бейкер · игра
11. «

    В нашем мире женщина – это прежде всего мать и супруга, а никак не воин и убийца. – Поверьте, в нашем – тоже, но иногда линию поведения диктуют именно обстоятельства, не спрашивая нашего желания. И только мы решаем, поддаться и смириться либо бороться и выйти победителем.

    В нашем мире женщина – это прежде всего мать и супруга, а никак не воин и убийца. – Поверьте, в нашем – тоже, но иногда линию поведения диктуют именно обстоятельства, не спрашивая нашего желания. И только мы решаем, поддаться и смириться либо бороться и выйти победителем.

    — Елена Кароль · книга
12. «

    — А потом они жили долго и счастливо? — Жили бы, но Барон отравил принцессу, и она умерла мучительной смертью. Её нечеловеческие предсмертные вопли искалечили душу юного конюха, который вырос и стал жестоким убийцей, и каннибалом. — Джим, да ты болен! Почему ты всегда хочешь всех убить? Почему нельзя придумать счастливый конец? — Это и есть счастливый конец.

    — А потом они жили долго и счастливо? — Жили бы, но Барон отравил принцессу, и она умерла мучительной смертью. Её нечеловеческие предсмертные вопли искалечили душу юного конюха, который вырос и стал жестоким убийцей, и каннибалом. — Джим, да ты болен! Почему ты всегда хочешь всех убить? Почему нельзя придумать счастливый конец? — Это и есть счастливый конец.

    — Джим (Jim) · игра
13. «

    Вы не солдаты. Вы убийцы в рубашках поло.

    Вы не солдаты. Вы убийцы в рубашках поло.

    — Джон «Ганнибал» Смит · фильм
14. «

    И как я могу судить тебя? Я такой же как ты, такая же тля, И я так же, как ты, не понимаю этот мир, Но есть одно но — я никого не убил.

    И как я могу судить тебя? Я такой же как ты, такая же тля, И я так же, как ты, не понимаю этот мир, Но есть одно но — я никого не убил.
15. «

    Мы навсегда останемся самими собой, как бы ни складывались жизненные обстоятельства. Ты, например, останешься аристократкой, даже если потеряешь все. А я, даже если стану папой римским, все равно останусь убийцей.

    Мы навсегда останемся самими собой, как бы ни складывались жизненные обстоятельства. Ты, например, останешься аристократкой, даже если потеряешь все. А я, даже если стану папой римским, все равно останусь убийцей.

    — Айрис Джоансен · книга
16. «

    — Просто из любопытства: какую часть тела мы ищем? — Я как-то не думал об этом... — И что если убийца всё ещё здесь? — Об этом я тоже не думал...

    — Просто из любопытства: какую часть тела мы ищем? — Я как-то не думал об этом... — И что если убийца всё ещё здесь? — Об этом я тоже не думал...

    — Скотт МакКолл · сериал
17. «

    — Ты только что получил помилование — Слава Богу, эти убийцы нашли нас!

    — Ты только что получил помилование — Слава Богу, эти убийцы нашли нас!

    — Джимми «Тюльпан» Тудески · фильм
18. «

    Все считают, что корабль плывет сам по себе, были бы ветер да волны. А это не так. Управлять кораблем – значит управлять матросами, а они полны суеверий и злобы. Попадешь ли ты домой, зависит от убийц, воров и прочего отребья, которое больше ни на что не годно. Они на этом корабле только потому, что на суше их бы давно вздернули. Они вспыльчивы и буйны в гневе, а мы согнали их всех вместе туда, где даже скот держать нельзя. Капитан Кроуэлс управляет кораблем, а я удерживаю команду от мятежа. Стоит одному из нас оплошать, и мы все покойники. <...> Знаешь, почему матросы терпеть не могут солдат? Потому что мы их так настраиваем. Иначе они поймут, что на самом деле ненавидят друг друга, и тогда дома нам не видать.

    Все считают, что корабль плывет сам по себе, были бы ветер да волны. А это не так. Управлять кораблем – значит управлять матросами, а они полны суеверий и злобы. Попадешь ли ты домой, зависит от убийц, воров и прочего отребья, которое больше ни на что не годно. Они на этом корабле только потому, что на суше их бы давно вздернули. Они вспыльчивы и буйны в гневе, а мы согнали их всех вместе туда, где даже скот держать нельзя. Капитан Кроуэлс управляет кораблем, а я удерживаю команду от мятежа. Стоит одному из нас оплошать, и мы все покойники. <...> Знаешь, почему матросы терпеть не могут солдат? Потому что мы их так настраиваем. Иначе они поймут, что на самом деле ненавидят друг друга, и тогда дома нам не видать.

    — Стюарт Тёртон · книга
19. «

    – Что вы со мной сделаете? – Об этом тебя надо спросить. Я пытался сделать из тебя счастливого человека, а ты стал убийцей!

    – Что вы со мной сделаете? – Об этом тебя надо спросить. Я пытался сделать из тебя счастливого человека, а ты стал убийцей!

    — Александр Дюма · книга
20. «

    — Эй, вы, слушайте! Смотрю на вас и диву даюсь: кровожадные стервятники разгуливают, как люди. Добро пожаловать! Добро пожаловать в преисподнюю! Нас считают без вести пропавшими, но, как видите, мы не пропали, нас просто трудно отыскать. — Замолчи! Я тебя знаю! — Конечно, меня все знают, я легендарный Трехпалый Джек! А вы кучка убийц и мерзавцев, разодетых, напомаженных дураков. — Не обращайте внимание, господа, — он обычный вор. — Обычный вор — это точно! Мне не сравниться с вами, господа. Я крал золото, я крал деньги, а вы украли сотни жизней.

    — Эй, вы, слушайте! Смотрю на вас и диву даюсь: кровожадные стервятники разгуливают, как люди. Добро пожаловать! Добро пожаловать в преисподнюю! Нас считают без вести пропавшими, но, как видите, мы не пропали, нас просто трудно отыскать. — Замолчи! Я тебя знаю! — Конечно, меня все знают, я легендарный Трехпалый Джек! А вы кучка убийц и мерзавцев, разодетых, напомаженных дураков. — Не обращайте внимание, господа, — он обычный вор. — Обычный вор — это точно! Мне не сравниться с вами, господа. Я крал золото, я крал деньги, а вы украли сотни жизней.

    — Трехпалый Джек · фильм