20 цитат про «условности», которые захочется сохранить

Тема «условности» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 20 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Серьёзные денежные реки, попетляв по Среднерусской возвышенности, заворачивали к чёрным дырам, о которых не принято было говорить в хорошем обществе по причинам, о которых тоже не принято было говорить в хорошем обществе. Стёпин бизнес в число этих чёрных дыр не попал по причинам, о которых в хорошем обществе говорить было не принято, так что Стёпа постепенно начинал ненавидеть это хорошее общество, где всем всё ясно, но ни о чём нельзя сказать вслух. Он даже переставал иногда понимать, что, собственно говоря, в этом обществе такого хорошего.

   Серьёзные денежные реки, попетляв по Среднерусской возвышенности, заворачивали к чёрным дырам, о которых не принято было говорить в хорошем обществе по причинам, о которых тоже не принято было говорить в хорошем обществе. Стёпин бизнес в число этих чёрных дыр не попал по причинам, о которых в хорошем обществе говорить было не принято, так что Стёпа постепенно начинал ненавидеть это хорошее общество, где всем всё ясно, но ни о чём нельзя сказать вслух. Он даже переставал иногда понимать, что, собственно говоря, в этом обществе такого хорошего.

   — Виктор Пелевин · книга
2. «

   Если бы мы могли принимать друг друга без всяких условий, без всех этих «он должен», «ей следовало бы…», без представлений о том, что хорошо и что плохо, прямо сейчас жизнь на земле стала бы раем.

   Если бы мы могли принимать друг друга без всяких условий, без всех этих «он должен», «ей следовало бы…», без представлений о том, что хорошо и что плохо, прямо сейчас жизнь на земле стала бы раем.

   — Ошо (Бхагван Шри Раджниш) · книга
3. «

   У миссис Брэдли был здравый смысл и твердые правила. Здравый смысл подсказывал ей, что, если хочешь добиться успеха в жизни, надо считаться с условностями и человек, который с ними не считается, не хочет поступать, как все, — человек ненадежный.

   У миссис Брэдли был здравый смысл и твердые правила. Здравый смысл подсказывал ей, что, если хочешь добиться успеха в жизни, надо считаться с условностями и человек, который с ними не считается, не хочет поступать, как все, — человек ненадежный.

   — Уильям Сомерсет Моэм · книга
4. «

   Мы родились в определенной обстановке, ее выбрали за нас, мы условия приняли: мы можем что-то поправлять там и сям, как в протекающей лодке, но переделать ничего нельзя, для этого просто нет времени, вам надо добраться до пристани или вообразить, что вы до нее добрались, а добраться невозможно – лодка потонет раньше, это уж точно…

   Мы родились в определенной обстановке, ее выбрали за нас, мы условия приняли: мы можем что-то поправлять там и сям, как в протекающей лодке, но переделать ничего нельзя, для этого просто нет времени, вам надо добраться до пристани или вообразить, что вы до нее добрались, а добраться невозможно – лодка потонет раньше, это уж точно…

   — Генри Миллер · книга
5. «

   Я не люблю безнадежности спин, Верю в энергию лиц. Против движенья иду один, Нарушив условность границ.

   Я не люблю безнадежности спин, Верю в энергию лиц. Против движенья иду один, Нарушив условность границ.
6. «

   You better shape up 'Cause I need a man And my heart is set on you You better shape up You better understand To my heart I must be true

   You better shape up 'Cause I need a man And my heart is set on you You better shape up You better understand To my heart I must be true
7. «

   Мир соткан из «если»...

   Мир соткан из «если»...

   — Стивен Кинг · книга
8. «

   Ведь что любопытно: даже на такой исключительный случай существуют свои условности, которые диктуют, как надо вести себя после сильной эмоциональной встряски. Взгляни на них, они из кожи вон лезут потому, что им с детства вбили в голову, что, когда тревоги остались позади, принято веселиться. В то время как естественная реакция после сильного нервного напряжения должна быть совсем иной: усталое безразличие и апатия.

   Ведь что любопытно: даже на такой исключительный случай существуют свои условности, которые диктуют, как надо вести себя после сильной эмоциональной встряски. Взгляни на них, они из кожи вон лезут потому, что им с детства вбили в голову, что, когда тревоги остались позади, принято веселиться. В то время как естественная реакция после сильного нервного напряжения должна быть совсем иной: усталое безразличие и апатия.

   — Чарльз Перси Сноу · книга
9. «

   Преходящее всё условное.

   Преходящее всё условное.

   — Сильвия Бурстайн · книга
10. «

    Условно можно выразиться, что есть условия, когда все условности, безусловно, ни к чему.

    Условно можно выразиться, что есть условия, когда все условности, безусловно, ни к чему.

    — Владимир Леонтьевич Гавеля · книга
11. «

    Казалось, какая-то неземная сила, какой-то вдохновенный восторг влекли его ввысь, — писала о тех днях Зельда. — Он словно обладал тайной способностью парить в воздухе, но, уступая условностям, соглашался ходить по земле.

    Казалось, какая-то неземная сила, какой-то вдохновенный восторг влекли его ввысь, — писала о тех днях Зельда. — Он словно обладал тайной способностью парить в воздухе, но, уступая условностям, соглашался ходить по земле.

    — Виталий Вульф · книга
12. «

    Никому нельзя доверять. Даже себе, а особенно «странным типам» Есть договоренности и условности между людьми, которые нельзя нарушать, вот им можно верить.

    Никому нельзя доверять. Даже себе, а особенно «странным типам» Есть договоренности и условности между людьми, которые нельзя нарушать, вот им можно верить.

    — Кристина Римшайте · книга
13. «

    Душа свободна от условностей, но пока она не знает об этом, она следует «правилам». Стоит, однако, человеку понять, что мир — это одна большая иллюзия, как его душа получает искомую свободу. Именно в этом цель и смысл того кризиса, который переживает душа, «с мясом» вырезающая себя из той внешней среды, которую она долгое время считала для себя единственно возможной и правильной. Когда границы рушатся, когда условность устроения мира начинает восприниматься человеком именно как условность, его душа уподобляется всаднику, у которого понесла лошадь. Душа, действительно, несется во весь опор, не разбирая дороги, не слушаясь своего седока. Это состояние, по сути, ужасное, ведь человек теряет всякий контроль на собой, но в какой–то момент это безумие начинает приносить ему неизъяснимое удовольствие… Принимая решение «умереть», он престает цепляться за жизнь. Он складывает крылья и наслаждается своим свободным падением. Душа получает новый опыт — жизни одним днем. Ей кажется, что это — мгновение «сейчас» — и есть жизнь. Все теперь становится таким простым, понятным… Все, о чем только можно подумать, открывается ей в своей непредвзятости, в своей невинности и безгреховности. Удовольствие от утраты контроля. Удовольствие от жизни, в которой нет ни вчера, ни завтра, а только сегодня. Удовольствие от снятия усилий. Словно завтра не наступит никогда… А оно наступит.

    Душа свободна от условностей, но пока она не знает об этом, она следует «правилам». Стоит, однако, человеку понять, что мир — это одна большая иллюзия, как его душа получает искомую свободу. Именно в этом цель и смысл того кризиса, который переживает душа, «с мясом» вырезающая себя из той внешней среды, которую она долгое время считала для себя единственно возможной и правильной. Когда границы рушатся, когда условность устроения мира начинает восприниматься человеком именно как условность, его душа уподобляется всаднику, у которого понесла лошадь. Душа, действительно, несется во весь опор, не разбирая дороги, не слушаясь своего седока. Это состояние, по сути, ужасное, ведь человек теряет всякий контроль на собой, но в какой–то момент это безумие начинает приносить ему неизъяснимое удовольствие… Принимая решение «умереть», он престает цепляться за жизнь. Он складывает крылья и наслаждается своим свободным падением. Душа получает новый опыт — жизни одним днем. Ей кажется, что это — мгновение «сейчас» — и есть жизнь. Все теперь становится таким простым, понятным… Все, о чем только можно подумать, открывается ей в своей непредвзятости, в своей невинности и безгреховности. Удовольствие от утраты контроля. Удовольствие от жизни, в которой нет ни вчера, ни завтра, а только сегодня. Удовольствие от снятия усилий. Словно завтра не наступит никогда… А оно наступит.

    — Анхель де Куатье · книга
14. «

    Все лежит на поверхности. Все — просто спутавшиеся условности, в которые мы хотим верить, чтобы подавить страх перед тем, что это лишь поверхность. Патриотизм — это иллюзия. Любовь — это иллюзия. Смерть — это иллюзия. Знание — это иллюзия.

    Все лежит на поверхности. Все — просто спутавшиеся условности, в которые мы хотим верить, чтобы подавить страх перед тем, что это лишь поверхность. Патриотизм — это иллюзия. Любовь — это иллюзия. Смерть — это иллюзия. Знание — это иллюзия.

    — Протагонист. · фильм
15. «

    Художественное кино, основанное на реальных событиях, вполне себе может иметь условности и допущения, чтобы зрителю было интересно наблюдать за происходящим. Но есть предел этих допущений. Одно дело, когда допускается, что на «Титанике» была пара, которая любила друг друга, а потом она выжила, а он утонул. Другое дело когда в конце «Титаника» у этой пары оказываются джетпаки и они в засосе друг с другом улетают с корабля. Подобные условности, зная реальные факты, выглядят жуткой издёвкой над людьми и событиями. Опять же: можно снять кино про условные джетпаки. «Бесславные ублюдки» тому замечательный пример. Но тогда нельзя прикрываться реальными событиями. И придётся выезжать только на художественной ценности. [Пародия на Никиту Михалкова]: «Было бы желание, а секретные документы всегда найдутся!»

    Художественное кино, основанное на реальных событиях, вполне себе может иметь условности и допущения, чтобы зрителю было интересно наблюдать за происходящим. Но есть предел этих допущений. Одно дело, когда допускается, что на «Титанике» была пара, которая любила друг друга, а потом она выжила, а он утонул. Другое дело когда в конце «Титаника» у этой пары оказываются джетпаки и они в засосе друг с другом улетают с корабля. Подобные условности, зная реальные факты, выглядят жуткой издёвкой над людьми и событиями. Опять же: можно снять кино про условные джетпаки. «Бесславные ублюдки» тому замечательный пример. Но тогда нельзя прикрываться реальными событиями. И придётся выезжать только на художественной ценности. [Пародия на Никиту Михалкова]: «Было бы желание, а секретные документы всегда найдутся!»

    — Евгений Баженов (BadComedian)
16. «

    Истинная любовь не снисходит до житейских условностей, не подчиняется идиотским законам повседневного человеческого бытия.

    Истинная любовь не снисходит до житейских условностей, не подчиняется идиотским законам повседневного человеческого бытия.

    — Катрин Панколь · книга
17. «

    Человеческая природа так долго была облачена в условности, что они просто приросли к ней. Теперь, в девятнадцатом веке, невозможно уже сказать, где кончается одежда условностей и где начинается естественный человек. Наши добродетели привиты нам как некие признаки «умения себя держать». Наши пороки — это пороки, признанные нашим временем и кругом. Религия, как готовое платье, висит у нашей колыбели, и любящие руки торопятся надеть ее на нас и застегнуть на все пуговицы. Мы с трудом приобретаем необходимые вкусы, а надлежащие чувства выучиваем наизусть. Ценой бесконечных страданий мы научаемся любить виски и сигары, высокое искусство и классическую музыку. В один период времени мы восхищаемся Байроном и пьем сладкое шампанское; двадцать лет спустя входит в моду предпочитать Шелли и сухое шампанское. В школе мы учим, что Шекспир — великий поэт, а Венера Медицейская — прекрасная статуя, и вот до конца дней своих мы продолжаем говорить, что величайшим поэтом считаем Шекспира и что нет в мире статуи, прекрасней Венеры Медицейской. Если мы родились французами, то обожаем свою мать. Если мы англичане, то любим собак и добродетель. Смерть близкого родственника мы оплакиваем в течение двенадцати месяцев, но о троюродном брате грустим только три месяца. Порядочному человеку полагается иметь свои определенные положительные качества, которые он должен совершенствовать, и свои определенные пороки, в которых он должен раскаиваться.

    Человеческая природа так долго была облачена в условности, что они просто приросли к ней. Теперь, в девятнадцатом веке, невозможно уже сказать, где кончается одежда условностей и где начинается естественный человек. Наши добродетели привиты нам как некие признаки «умения себя держать». Наши пороки — это пороки, признанные нашим временем и кругом. Религия, как готовое платье, висит у нашей колыбели, и любящие руки торопятся надеть ее на нас и застегнуть на все пуговицы. Мы с трудом приобретаем необходимые вкусы, а надлежащие чувства выучиваем наизусть. Ценой бесконечных страданий мы научаемся любить виски и сигары, высокое искусство и классическую музыку. В один период времени мы восхищаемся Байроном и пьем сладкое шампанское; двадцать лет спустя входит в моду предпочитать Шелли и сухое шампанское. В школе мы учим, что Шекспир — великий поэт, а Венера Медицейская — прекрасная статуя, и вот до конца дней своих мы продолжаем говорить, что величайшим поэтом считаем Шекспира и что нет в мире статуи, прекрасней Венеры Медицейской. Если мы родились французами, то обожаем свою мать. Если мы англичане, то любим собак и добродетель. Смерть близкого родственника мы оплакиваем в течение двенадцати месяцев, но о троюродном брате грустим только три месяца. Порядочному человеку полагается иметь свои определенные положительные качества, которые он должен совершенствовать, и свои определенные пороки, в которых он должен раскаиваться.

    — Джером Клапка Джером · книга
18. «

    Мы больше не живем в реальном мире. Мы живем в мире условностей.

    Мы больше не живем в реальном мире. Мы живем в мире условностей.

    — Удушье · книга
19. «

    Фундаментальный принцип состоит в том, чтобы никогда не полагаться на добрую волю других или на случайные обстоятельства, но с помощью знаний, активного изучения и оборонительной подготовки обеспечить невозможность внезапной атаки противника или добиться победы простым принуждением.

    Фундаментальный принцип состоит в том, чтобы никогда не полагаться на добрую волю других или на случайные обстоятельства, но с помощью знаний, активного изучения и оборонительной подготовки обеспечить невозможность внезапной атаки противника или добиться победы простым принуждением.

    — Сунь-Цзы
20. «

    Конечно, зло, добро — условности, все ведомо на свете нам. Вот только не хватает совести идти к свободе по телам.

    Конечно, зло, добро — условности, все ведомо на свете нам. Вот только не хватает совести идти к свободе по телам.

    — Аль Квотион · книга