Топ-45 цитат: «условности»

Тема «условности» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 45 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   У миссис Брэдли был здравый смысл и твердые правила. Здравый смысл подсказывал ей, что, если хочешь добиться успеха в жизни, надо считаться с условностями и человек, который с ними не считается, не хочет поступать, как все, — человек ненадежный.

   У миссис Брэдли был здравый смысл и твердые правила. Здравый смысл подсказывал ей, что, если хочешь добиться успеха в жизни, надо считаться с условностями и человек, который с ними не считается, не хочет поступать, как все, — человек ненадежный.

   — Уильям Сомерсет Моэм · книга
2. «

   ...есть обстоятельства, в которых я отказываюсь считаться с глупыми условностями.

   ...есть обстоятельства, в которых я отказываюсь считаться с глупыми условностями.

   — Александр Дюма · книга
3. «

   Что за скучная вещь эта жизнь! И как она бесполезна! Каждое утро вставать, надевать ботинки, бриться, говорить с посторонними людьми, смотреть на стрелки часов, которые постоянно возвращаются на то место, где они тысячу раз уже были. Есть. Есть куски трупов; есть умершие фрукты; даже хуже — разлагающиеся; срывать такие красивые фрукты для того, чтобы пропускать их через наш организм. Глотать мертвечину, пока сами не станем мертвецами. Создавать, а затем разрушать созданное для того, чтобы на его месте воздвигать нечто новое. Все в жизни условно и не имеет особенной ценности.

   Что за скучная вещь эта жизнь! И как она бесполезна! Каждое утро вставать, надевать ботинки, бриться, говорить с посторонними людьми, смотреть на стрелки часов, которые постоянно возвращаются на то место, где они тысячу раз уже были. Есть. Есть куски трупов; есть умершие фрукты; даже хуже — разлагающиеся; срывать такие красивые фрукты для того, чтобы пропускать их через наш организм. Глотать мертвечину, пока сами не станем мертвецами. Создавать, а затем разрушать созданное для того, чтобы на его месте воздвигать нечто новое. Все в жизни условно и не имеет особенной ценности.

   — Питигрилли · книга
4. «

   Душа свободна от условностей, но пока она не знает об этом, она следует «правилам». Стоит, однако, человеку понять, что мир — это одна большая иллюзия, как его душа получает искомую свободу. Именно в этом цель и смысл того кризиса, который переживает душа, «с мясом» вырезающая себя из той внешней среды, которую она долгое время считала для себя единственно возможной и правильной. Когда границы рушатся, когда условность устроения мира начинает восприниматься человеком именно как условность, его душа уподобляется всаднику, у которого понесла лошадь. Душа, действительно, несется во весь опор, не разбирая дороги, не слушаясь своего седока. Это состояние, по сути, ужасное, ведь человек теряет всякий контроль на собой, но в какой–то момент это безумие начинает приносить ему неизъяснимое удовольствие… Принимая решение «умереть», он престает цепляться за жизнь. Он складывает крылья и наслаждается своим свободным падением. Душа получает новый опыт — жизни одним днем. Ей кажется, что это — мгновение «сейчас» — и есть жизнь. Все теперь становится таким простым, понятным… Все, о чем только можно подумать, открывается ей в своей непредвзятости, в своей невинности и безгреховности. Удовольствие от утраты контроля. Удовольствие от жизни, в которой нет ни вчера, ни завтра, а только сегодня. Удовольствие от снятия усилий. Словно завтра не наступит никогда… А оно наступит.

   Душа свободна от условностей, но пока она не знает об этом, она следует «правилам». Стоит, однако, человеку понять, что мир — это одна большая иллюзия, как его душа получает искомую свободу. Именно в этом цель и смысл того кризиса, который переживает душа, «с мясом» вырезающая себя из той внешней среды, которую она долгое время считала для себя единственно возможной и правильной. Когда границы рушатся, когда условность устроения мира начинает восприниматься человеком именно как условность, его душа уподобляется всаднику, у которого понесла лошадь. Душа, действительно, несется во весь опор, не разбирая дороги, не слушаясь своего седока. Это состояние, по сути, ужасное, ведь человек теряет всякий контроль на собой, но в какой–то момент это безумие начинает приносить ему неизъяснимое удовольствие… Принимая решение «умереть», он престает цепляться за жизнь. Он складывает крылья и наслаждается своим свободным падением. Душа получает новый опыт — жизни одним днем. Ей кажется, что это — мгновение «сейчас» — и есть жизнь. Все теперь становится таким простым, понятным… Все, о чем только можно подумать, открывается ей в своей непредвзятости, в своей невинности и безгреховности. Удовольствие от утраты контроля. Удовольствие от жизни, в которой нет ни вчера, ни завтра, а только сегодня. Удовольствие от снятия усилий. Словно завтра не наступит никогда… А оно наступит.

   — Анхель де Куатье · книга
5. «

   Есть великая сила в ужасном и мелкое безобразие в красивом.

   Есть великая сила в ужасном и мелкое безобразие в красивом.

   — Tony Lonk · книга
6. «

   Мы больше не живем в реальном мире. Мы живем в мире условностей.

   Мы больше не живем в реальном мире. Мы живем в мире условностей.

   — Удушье · книга
7. «

   — Нам нужно продержаться до конца ужина. Попытайся не сболтнуть чего-то такого... Ну, ты понимаешь... — Такого, что я обычно говорю? — Именно.

   — Нам нужно продержаться до конца ужина. Попытайся не сболтнуть чего-то такого... Ну, ты понимаешь... — Такого, что я обычно говорю? — Именно.

   — Хлоя Прайс · игра
8. «

   Пока ты сам не сделаешь свое будущее — оно не наступит. Завтра – это условность.

   Пока ты сам не сделаешь свое будущее — оно не наступит. Завтра – это условность.

   — Виталий Евсеев
9. «

   Вы всегда считали меня злом, Вега-5. Но что есть зло? Зло и добро условны, их границы размыты. Я – это прогресс, а он не бывает злым или добрым. Каждый из нас либо идёт вперёд, либо идёт назад. Неподвижного состояния нет.

   Вы всегда считали меня злом, Вега-5. Но что есть зло? Зло и добро условны, их границы размыты. Я – это прогресс, а он не бывает злым или добрым. Каждый из нас либо идёт вперёд, либо идёт назад. Неподвижного состояния нет.

   — Оберон Уайт · игра
10. «

    Праздники — это ведь принудительный спектакль, на котором семьи обмениваются подарками и притворяются, что всё чудесно.

    Праздники — это ведь принудительный спектакль, на котором семьи обмениваются подарками и притворяются, что всё чудесно.

    — Тайлер Дёрнесс (Tyler Durness) · сериал
11. «

    Человеческая природа так долго была облачена в условности, что они просто приросли к ней. Теперь, в девятнадцатом веке, невозможно уже сказать, где кончается одежда условностей и где начинается естественный человек. Наши добродетели привиты нам как некие признаки «умения себя держать». Наши пороки — это пороки, признанные нашим временем и кругом. Религия, как готовое платье, висит у нашей колыбели, и любящие руки торопятся надеть ее на нас и застегнуть на все пуговицы. Мы с трудом приобретаем необходимые вкусы, а надлежащие чувства выучиваем наизусть. Ценой бесконечных страданий мы научаемся любить виски и сигары, высокое искусство и классическую музыку. В один период времени мы восхищаемся Байроном и пьем сладкое шампанское; двадцать лет спустя входит в моду предпочитать Шелли и сухое шампанское. В школе мы учим, что Шекспир — великий поэт, а Венера Медицейская — прекрасная статуя, и вот до конца дней своих мы продолжаем говорить, что величайшим поэтом считаем Шекспира и что нет в мире статуи, прекрасней Венеры Медицейской. Если мы родились французами, то обожаем свою мать. Если мы англичане, то любим собак и добродетель. Смерть близкого родственника мы оплакиваем в течение двенадцати месяцев, но о троюродном брате грустим только три месяца. Порядочному человеку полагается иметь свои определенные положительные качества, которые он должен совершенствовать, и свои определенные пороки, в которых он должен раскаиваться.

    Человеческая природа так долго была облачена в условности, что они просто приросли к ней. Теперь, в девятнадцатом веке, невозможно уже сказать, где кончается одежда условностей и где начинается естественный человек. Наши добродетели привиты нам как некие признаки «умения себя держать». Наши пороки — это пороки, признанные нашим временем и кругом. Религия, как готовое платье, висит у нашей колыбели, и любящие руки торопятся надеть ее на нас и застегнуть на все пуговицы. Мы с трудом приобретаем необходимые вкусы, а надлежащие чувства выучиваем наизусть. Ценой бесконечных страданий мы научаемся любить виски и сигары, высокое искусство и классическую музыку. В один период времени мы восхищаемся Байроном и пьем сладкое шампанское; двадцать лет спустя входит в моду предпочитать Шелли и сухое шампанское. В школе мы учим, что Шекспир — великий поэт, а Венера Медицейская — прекрасная статуя, и вот до конца дней своих мы продолжаем говорить, что величайшим поэтом считаем Шекспира и что нет в мире статуи, прекрасней Венеры Медицейской. Если мы родились французами, то обожаем свою мать. Если мы англичане, то любим собак и добродетель. Смерть близкого родственника мы оплакиваем в течение двенадцати месяцев, но о троюродном брате грустим только три месяца. Порядочному человеку полагается иметь свои определенные положительные качества, которые он должен совершенствовать, и свои определенные пороки, в которых он должен раскаиваться.

    — Джером Клапка Джером · книга
12. «

    Воспоминания — это очень условно.

    Воспоминания — это очень условно.

    — Рина Зеленая
13. «

    В мире столько нелепых условностей! Вот часы, например. Ну что они, на пятнадцать тысяч долларов точнее, чем китайские кварцевые? Или возьмём, например, дни рождения. Какой радостный день, что смерть стала ещё на целый год ближе!

    В мире столько нелепых условностей! Вот часы, например. Ну что они, на пятнадцать тысяч долларов точнее, чем китайские кварцевые? Или возьмём, например, дни рождения. Какой радостный день, что смерть стала ещё на целый год ближе!

    — Алексей Сомов · сериал
14. «

    Как замечательно себя чувствуешь, бросая вызов условностям!

    Как замечательно себя чувствуешь, бросая вызов условностям!

    — Александра Хоукинз · книга
15. «

    Мы это сделаем без вас. Ладно, многоликий вы наш?

    Мы это сделаем без вас. Ладно, многоликий вы наш?

    — Семен Хвостов · фильм
16. «

    Если бы мы могли принимать друг друга без всяких условий, без всех этих «он должен», «ей следовало бы…», без представлений о том, что хорошо и что плохо, прямо сейчас жизнь на земле стала бы раем.

    Если бы мы могли принимать друг друга без всяких условий, без всех этих «он должен», «ей следовало бы…», без представлений о том, что хорошо и что плохо, прямо сейчас жизнь на земле стала бы раем.

    — Ошо (Бхагван Шри Раджниш) · книга
17. «

    — Должен признаться — ничто меня так не радует, как их [Томакс и Скамот] беспомощность. — Сколько времени нужно, чтобы контроль сознания стал постоянным. — Терпение. Манипуляция разумом — и без того неточная наука. Для начала надо следить, чтобы эти «двое из ларца» не клевали носом и продолжали свой гипноз. Далее — конвертируем его в сигнал для передачи на спутник. И только потом — трансляция на все заготовленные для этого устройства. С учётом особенностей нервной системы каждого подконтрольного нам субъекта, разумеется. — А конкретнее? — Ещё 20 минут и 13 секунд. — У Командира большие надежды на этот проект. Как только мы получим контроль над каждым гостем на саммите, для «Кобры» откроется доступ ко всей спутниковой коммуникации на планете. — И мы сможем промыть мозги всему миру! Тотальный контроль! Вот это я понимаю «наука»!

    — Должен признаться — ничто меня так не радует, как их [Томакс и Скамот] беспомощность. — Сколько времени нужно, чтобы контроль сознания стал постоянным. — Терпение. Манипуляция разумом — и без того неточная наука. Для начала надо следить, чтобы эти «двое из ларца» не клевали носом и продолжали свой гипноз. Далее — конвертируем его в сигнал для передачи на спутник. И только потом — трансляция на все заготовленные для этого устройства. С учётом особенностей нервной системы каждого подконтрольного нам субъекта, разумеется. — А конкретнее? — Ещё 20 минут и 13 секунд. — У Командира большие надежды на этот проект. Как только мы получим контроль над каждым гостем на саммите, для «Кобры» откроется доступ ко всей спутниковой коммуникации на планете. — И мы сможем промыть мозги всему миру! Тотальный контроль! Вот это я понимаю «наука»!

    — Брайан Бендер / Доктор Майндбендер (Brian Bender / Doctor Mindbender) · мультфильм
18. «

    Ведь что любопытно: даже на такой исключительный случай существуют свои условности, которые диктуют, как надо вести себя после сильной эмоциональной встряски. Взгляни на них, они из кожи вон лезут потому, что им с детства вбили в голову, что, когда тревоги остались позади, принято веселиться. В то время как естественная реакция после сильного нервного напряжения должна быть совсем иной: усталое безразличие и апатия.

    Ведь что любопытно: даже на такой исключительный случай существуют свои условности, которые диктуют, как надо вести себя после сильной эмоциональной встряски. Взгляни на них, они из кожи вон лезут потому, что им с детства вбили в голову, что, когда тревоги остались позади, принято веселиться. В то время как естественная реакция после сильного нервного напряжения должна быть совсем иной: усталое безразличие и апатия.

    — Чарльз Перси Сноу · книга
19. «

    Даже если бы ты не была моей, подневольной, рабыней, чей-то женой, подарившей ему дочерей, сыновей. Обезумевшей, слабой, смертельно больной, собиравшей в ладони искры огня - я бы любил тебя.

    Даже если бы ты не была моей, подневольной, рабыней, чей-то женой, подарившей ему дочерей, сыновей. Обезумевшей, слабой, смертельно больной, собиравшей в ладони искры огня - я бы любил тебя.
20. «

    Границы между шумом и звуком суть условности, теперь я это понимаю. Вообще все границы — условности, в том числе и между нациями. Человек может перейти через любую условность, если только вначале он в состоянии это замыслить.

    Границы между шумом и звуком суть условности, теперь я это понимаю. Вообще все границы — условности, в том числе и между нациями. Человек может перейти через любую условность, если только вначале он в состоянии это замыслить.

    — Дэвид Митчелл · книга