Топ-49 цитат: «Великая Отечественная война»

Собрали 49 цитат на тему «Великая Отечественная война» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Сколько вас таких? — Тех, кто уходил, Так и не узнав, кто же победил, Под сомнений вихрь просто жал на газ! Это ты моих сохранил и спас. Не прорваться мне через снежный бред, Разделяют нас семь десятков лет. Лишь хочу, чтоб знал ты в своем раю – Я из-за тебя здесь сейчас стою.

   Сколько вас таких? — Тех, кто уходил, Так и не узнав, кто же победил, Под сомнений вихрь просто жал на газ! Это ты моих сохранил и спас. Не прорваться мне через снежный бред, Разделяют нас семь десятков лет. Лишь хочу, чтоб знал ты в своем раю – Я из-за тебя здесь сейчас стою.
2. «

   Очень страшно в двадцать лет быть уже два раза раненой, уже пятнадцать месяцев воевать и в пятый раз ехать отсюда в Сталинград.

   Очень страшно в двадцать лет быть уже два раза раненой, уже пятнадцать месяцев воевать и в пятый раз ехать отсюда в Сталинград.

   — Иосиф Гуммер · книга
3. «

   Надо признать также, что определенную долю ответственности за недостатки в подготовке вооруженных сил к началу военных действий несут нарком обороны и ответственные работники Наркомата обороны. Как бывший начальник Генерального штаба и ближайший помощник наркома, не могу снять с себя вины за эти недостатки и я.

   Надо признать также, что определенную долю ответственности за недостатки в подготовке вооруженных сил к началу военных действий несут нарком обороны и ответственные работники Наркомата обороны. Как бывший начальник Генерального штаба и ближайший помощник наркома, не могу снять с себя вины за эти недостатки и я.

   — Георгий Константинович Жуков · книга
4. «

   Призывы к миру уже никто не был способен воспринимать. Костер войны разгорался, горючее в него исправно подбрасывалось.

   Призывы к миру уже никто не был способен воспринимать. Костер войны разгорался, горючее в него исправно подбрасывалось.

   — Виктор Правдюк · сериал
5. «

   Маленький мальчик рисует. Ему три года, поэтому рисунок – много-много каракуль и завитков по краям, а в центре – небольшой овал. «Что же ты нарисовал?» – спрашивает его воспитательница. «Это война, вот и всё. А посередине – белая булка. Больше я ничего не знаю», – отвечает малыш. Рисунок датирован 23 мая 1942 года.

   Маленький мальчик рисует. Ему три года, поэтому рисунок – много-много каракуль и завитков по краям, а в центре – небольшой овал. «Что же ты нарисовал?» – спрашивает его воспитательница. «Это война, вот и всё. А посередине – белая булка. Больше я ничего не знаю», – отвечает малыш. Рисунок датирован 23 мая 1942 года.

   — Детская книга войны. Дневники 1941-1945 · книга
6. «

   Родина-мать на Мамаевом кургане для меня — одно из чудес света, не могу представить, что это творение рук человеческих. Если бы эта каменная Ника появилась до войны, думаю, и войны могло бы не быть, она своей мощью остановила бы врага. Смотреть на нее спокойно нельзя, дыхание перехватывает от восхищения, страха, боли перед ее величием... Нечто подобное ощутил недавно, возвращаясь ночью после выездного спектакля. Был очень сильный холод, градусов тридцать и полнолуние. Проезжали одно из бескрайних подмосковных полей. Посмотрел на эту гнетущую красоту, на могильную тяжесть великих наших русских снегов, и почему-то подумал о немецких солдатах, — какой ужас должны были они испытывать перед всей этой ледяной мощью в те страшные ночи зимой 1941-го под Москвой. Наверное, думали, если природа здесь такая, то какой тогда народ?...

   Родина-мать на Мамаевом кургане для меня — одно из чудес света, не могу представить, что это творение рук человеческих. Если бы эта каменная Ника появилась до войны, думаю, и войны могло бы не быть, она своей мощью остановила бы врага. Смотреть на нее спокойно нельзя, дыхание перехватывает от восхищения, страха, боли перед ее величием... Нечто подобное ощутил недавно, возвращаясь ночью после выездного спектакля. Был очень сильный холод, градусов тридцать и полнолуние. Проезжали одно из бескрайних подмосковных полей. Посмотрел на эту гнетущую красоту, на могильную тяжесть великих наших русских снегов, и почему-то подумал о немецких солдатах, — какой ужас должны были они испытывать перед всей этой ледяной мощью в те страшные ночи зимой 1941-го под Москвой. Наверное, думали, если природа здесь такая, то какой тогда народ?...

   — Станислав Садальский
7. «

   Не для торжественных речей, Не для банкетов светских Собралась шайка палачей, Гауляйтеров немецких.

   Не для торжественных речей, Не для банкетов светских Собралась шайка палачей, Гауляйтеров немецких.

   — Самуил Маршак
8. «

   ... но всем стало больно оттого, что вчера уже прошло, а завтра снова начнётся война.

   ... но всем стало больно оттого, что вчера уже прошло, а завтра снова начнётся война.

   — Борис Васильев · книга
9. «

   Как много лишнего мы слышим в дни побед, Но только этой патоке с елеем. Не очень верят те, кто в десять лет Питался в основном столярным клеем. А время умножает всё на ноль, Меняет поколение поколением И вот войны подлеченная боль Приходит лишь весенним обострением.

   Как много лишнего мы слышим в дни побед, Но только этой патоке с елеем. Не очень верят те, кто в десять лет Питался в основном столярным клеем. А время умножает всё на ноль, Меняет поколение поколением И вот войны подлеченная боль Приходит лишь весенним обострением.
10. «

    Мы никогда не забудем, что этот народ заплатил жизнью двадцати семи миллионов человек, чтобы освободить нас от фашизма.

    Мы никогда не забудем, что этот народ заплатил жизнью двадцати семи миллионов человек, чтобы освободить нас от фашизма.

    — Уве Штаймле
11. «

    И тут сработали военные годы: слабенький полуголодный, да еще в пятом классе, когда у нас в Хвойной израненный самолет Пе-2, заходил на посадку, срубил верхушки трех сосен около железнодорожного моста, врезался в дом где была контора Заготзерно. Погибло 11 человек. Они похоронены у нас на кладбище в братской могиле. Я тогда сбежал с урока к «Заготзерну», видел всю эту страшную трагедию и поклялся: буду лётчиком.

    И тут сработали военные годы: слабенький полуголодный, да еще в пятом классе, когда у нас в Хвойной израненный самолет Пе-2, заходил на посадку, срубил верхушки трех сосен около железнодорожного моста, врезался в дом где была контора Заготзерно. Погибло 11 человек. Они похоронены у нас на кладбище в братской могиле. Я тогда сбежал с урока к «Заготзерну», видел всю эту страшную трагедию и поклялся: буду лётчиком.

    — Евгений Александрович Горюнов
12. «

    Никто не предполагал тогда, что побеждённые будут жить лучше, чем победители... И миллионы умерших на полях сражений русских солдат ужаснулись бы и не поверили бы, что настанут страшные времена распада нашей великой державы, за которую они отдавали свои жизни...

    Никто не предполагал тогда, что побеждённые будут жить лучше, чем победители... И миллионы умерших на полях сражений русских солдат ужаснулись бы и не поверили бы, что настанут страшные времена распада нашей великой державы, за которую они отдавали свои жизни...

    — Детская книга войны. Дневники 1941-1945 · книга
13. «

    День Победы, как он был от нас далек! Как в костре потухшем таял уголек. Были вёрсты обгорелые в пыли, Этот день мы приближали, как могли! Этот День Победы порохом пропах. Это праздник с сединою на висках. Эта радость со слезами на глазах.

    День Победы, как он был от нас далек! Как в костре потухшем таял уголек. Были вёрсты обгорелые в пыли, Этот день мы приближали, как могли! Этот День Победы порохом пропах. Это праздник с сединою на висках. Эта радость со слезами на глазах.
14. «

    А морозы в России такие, Что слезы замерзают на лету.

    А морозы в России такие, Что слезы замерзают на лету.

    — Василий Ардаматский · книга
15. «

    В 70-х годах режиссёр Кармен пригласил меня озвучивать 20-серийный документальный фильм «Великая Отечественная», где впервые прозвучали истинные цифры наших страшных потерь. Помню крупный план людей разных возрастов, которые отправлялись на фронт из блокадного Ленинграда, и слова: «Вглядитесь в эти лица. Запомните их. Никто из этих людей не вернётся живым…» Я начинал озвучивать и… не мог сдержать слёз. Приходилось останавливаться. Лишь через неделю я научился справляться с комом в горле и подступающими слезами.

    В 70-х годах режиссёр Кармен пригласил меня озвучивать 20-серийный документальный фильм «Великая Отечественная», где впервые прозвучали истинные цифры наших страшных потерь. Помню крупный план людей разных возрастов, которые отправлялись на фронт из блокадного Ленинграда, и слова: «Вглядитесь в эти лица. Запомните их. Никто из этих людей не вернётся живым…» Я начинал озвучивать и… не мог сдержать слёз. Приходилось останавливаться. Лишь через неделю я научился справляться с комом в горле и подступающими слезами.

    — Василий Лановой
16. «

    ...наши деревья просят, чтобы им оказали честь, повесив на каждой их ветке по немецкому солдату!

    ...наши деревья просят, чтобы им оказали честь, повесив на каждой их ветке по немецкому солдату!

    — Ромен Гари · книга
17. «

    Да, нам далась победа нелегко. Да, враг был храбр. Тем больше наша слава.

    Да, нам далась победа нелегко. Да, враг был храбр. Тем больше наша слава.

    — Константин Симонов
18. «

    Не спит в эти ночи родной Сталинград От грохота бомб и снарядов. Но держится храбро советский солдат - Не пустит за Волгу он гадов.

    Не спит в эти ночи родной Сталинград От грохота бомб и снарядов. Но держится храбро советский солдат - Не пустит за Волгу он гадов.

    — Иосиф Гуммер · книга
19. «

    В ближнем и дальнем тылу немецких войск работали школы, готовившие агентуру. Пленных в их распоряжении было достаточно, и среди них можно было отыскать отпетых мерзавцев, уголовников, для которых чувство родины умещалось в миске супа. Аксель знал, что потери среди этой агентуры очень большие, но Берлин рекомендовал «не придавать трагического значения потерям туземной агентуры».

    В ближнем и дальнем тылу немецких войск работали школы, готовившие агентуру. Пленных в их распоряжении было достаточно, и среди них можно было отыскать отпетых мерзавцев, уголовников, для которых чувство родины умещалось в миске супа. Аксель знал, что потери среди этой агентуры очень большие, но Берлин рекомендовал «не придавать трагического значения потерям туземной агентуры».

    — Василий Ардаматский · книга
20. «

    Мемуары Главного маршала авиации А. Е. Голованова (1904—1975) приходят к читателю последними из мемуаров полководцев Великой Отечественной войны. Лишь сейчас книга командующего Авиации дальнего действия издается в истинном виде и в полном объеме. Все авторские оценки и детали восстановлены по рукописи. Судьба автора исключительна: необычайно яркий взлет в годы войны и необычайно долгое и глухое замалчивание в последующие времена. Причина опалы заключалась прежде всего в том, что деятельность АДД была подчинена непосредственно И. В. Сталину, о котором А. Е. Голованов много пишет в своей книге. Увлекательно и живо рассказывает Главный маршал о самоотверженных полетах экипажей бомбардировщиков, о становлении наступательного рода авиации Советских ВВС, о многих драматических эпизодах на фронтах и в Ставке, участником и свидетелем которых был. Книга А. Е. Голованова, несомненно, входит в золотой фонд российской военной мемуаристики

    Мемуары Главного маршала авиации А. Е. Голованова (1904—1975) приходят к читателю последними из мемуаров полководцев Великой Отечественной войны. Лишь сейчас книга командующего Авиации дальнего действия издается в истинном виде и в полном объеме. Все авторские оценки и детали восстановлены по рукописи. Судьба автора исключительна: необычайно яркий взлет в годы войны и необычайно долгое и глухое замалчивание в последующие времена. Причина опалы заключалась прежде всего в том, что деятельность АДД была подчинена непосредственно И. В. Сталину, о котором А. Е. Голованов много пишет в своей книге. Увлекательно и живо рассказывает Главный маршал о самоотверженных полетах экипажей бомбардировщиков, о становлении наступательного рода авиации Советских ВВС, о многих драматических эпизодах на фронтах и в Ставке, участником и свидетелем которых был. Книга А. Е. Голованова, несомненно, входит в золотой фонд российской военной мемуаристики

    — Александр Евгеньевич Голованов · книга