30 цитат на тему «Великая Отечественная война» для поста

Собрали 30 цитат на тему «Великая Отечественная война» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Ранило осколком гармониста - Брызнул песен маковый букет... Поверху проехал танк фашиста, - Нет окопа. И солдата нет.

   Ранило осколком гармониста - Брызнул песен маковый букет... Поверху проехал танк фашиста, - Нет окопа. И солдата нет.

   — Марианна Соломко
2. «

   Очень страшно в двадцать лет быть уже два раза раненой, уже пятнадцать месяцев воевать и в пятый раз ехать отсюда в Сталинград.

   Очень страшно в двадцать лет быть уже два раза раненой, уже пятнадцать месяцев воевать и в пятый раз ехать отсюда в Сталинград.

   — Иосиф Гуммер · книга
3. «

   В Европе журналисты мне в лицо говорили: «Что вы в России со своей Победой носитесь? Вот мы уже забыли». Я у них спросил: «Сколько дней ваши страны сопротивлялись Гитлеру?» Молчат. Тогда я продолжил: «Польша была завоёвана за 28 дней, и за те же 28 дней в Сталинграде немцы смогли захватить всего несколько домов. Дания продержалась ровно день. А вся Европа покорилась за три месяца. И освобождать её пришлось нашим солдатам. И какой ценой! Миллион жизней советских солдат, отданных за освобождение европейцев от фашизма». Но Европа предпочла об этом забыть!

   В Европе журналисты мне в лицо говорили: «Что вы в России со своей Победой носитесь? Вот мы уже забыли». Я у них спросил: «Сколько дней ваши страны сопротивлялись Гитлеру?» Молчат. Тогда я продолжил: «Польша была завоёвана за 28 дней, и за те же 28 дней в Сталинграде немцы смогли захватить всего несколько домов. Дания продержалась ровно день. А вся Европа покорилась за три месяца. И освобождать её пришлось нашим солдатам. И какой ценой! Миллион жизней советских солдат, отданных за освобождение европейцев от фашизма». Но Европа предпочла об этом забыть!

   — Василий Лановой
4. «

   Нет, не было массовой паники первых дней, о которой, к своему удивлению, нет-нет да прочитаешь сейчас в каком-нибудь литературном труде. Та растерянность, что пришла к людям в первые часы известия о нападении фашистской Германии, тут же сменилась напряженной собранностью, стремлением найти свое место в строю защитников Родины.

   Нет, не было массовой паники первых дней, о которой, к своему удивлению, нет-нет да прочитаешь сейчас в каком-нибудь литературном труде. Та растерянность, что пришла к людям в первые часы известия о нападении фашистской Германии, тут же сменилась напряженной собранностью, стремлением найти свое место в строю защитников Родины.

   — Фёдор Григорьевич Углов · книга
5. «

   ... К суфлерской будке старшина припал и бил во тьму.

   ... К суфлерской будке старшина припал и бил во тьму.

   — Иосиф Гуммер · книга
6. «

   Ленинград! — Один из красивейших городов мира. Произведения архитектуры, живописи, скульптуры, чудесные памятники, прекрасные сады, парки и музеи города являются гордостью нашей страны. <...> Для нас потеря Ленинграда во всех отношениях была бы серьезным осложнением стратегической обстановки. В случае захвата города врагом и соединения здесь германских и финских войск нам пришлось бы создавать новый фронт, чтобы оборонять Москву с севера, и израсходовать при этом стратегические резервы, которые готовились Ставкой для защиты столицы. Кроме того, мы неизбежно потеряли бы мощный Балтийский флот. <...> Опыт боевых действий показал, что враг был очень чувствителен ко всякого рода проявлениям активности с нашей стороны. Контрудары и контратаки вынуждали противника наступать в замедленном темпе. Вместо того чтобы бросить на главном направлении максимум ударных сил, немецкое командование часто ограничивалось полумерами. А это давало нам возможность выиграть время, которое было необходимо для организации активного контрманевра. <...> Два важнейших фактора: внедрение в сознание наших воинов и населения непоколебимой уверенности в нашей победе и необходимость накопления резервов с целью увеличения глубины обороны фронта. Осуществление неожиданного для противника удара силами 8-й армии должно было дать незамедлительный результат. <...> Как показал дальнейший ход событий, план этот оказался действенным и эффективным.

   Ленинград! — Один из красивейших городов мира. Произведения архитектуры, живописи, скульптуры, чудесные памятники, прекрасные сады, парки и музеи города являются гордостью нашей страны. <...> Для нас потеря Ленинграда во всех отношениях была бы серьезным осложнением стратегической обстановки. В случае захвата города врагом и соединения здесь германских и финских войск нам пришлось бы создавать новый фронт, чтобы оборонять Москву с севера, и израсходовать при этом стратегические резервы, которые готовились Ставкой для защиты столицы. Кроме того, мы неизбежно потеряли бы мощный Балтийский флот. <...> Опыт боевых действий показал, что враг был очень чувствителен ко всякого рода проявлениям активности с нашей стороны. Контрудары и контратаки вынуждали противника наступать в замедленном темпе. Вместо того чтобы бросить на главном направлении максимум ударных сил, немецкое командование часто ограничивалось полумерами. А это давало нам возможность выиграть время, которое было необходимо для организации активного контрманевра. <...> Два важнейших фактора: внедрение в сознание наших воинов и населения непоколебимой уверенности в нашей победе и необходимость накопления резервов с целью увеличения глубины обороны фронта. Осуществление неожиданного для противника удара силами 8-й армии должно было дать незамедлительный результат. <...> Как показал дальнейший ход событий, план этот оказался действенным и эффективным.

   — Георгий Константинович Жуков · книга
7. «

   Как много лишнего мы слышим в дни побед, Но только этой патоке с елеем. Не очень верят те, кто в десять лет Питался в основном столярным клеем. А время умножает всё на ноль, Меняет поколение поколением И вот войны подлеченная боль Приходит лишь весенним обострением.

   Как много лишнего мы слышим в дни побед, Но только этой патоке с елеем. Не очень верят те, кто в десять лет Питался в основном столярным клеем. А время умножает всё на ноль, Меняет поколение поколением И вот войны подлеченная боль Приходит лишь весенним обострением.
8. «

   А морозы в России такие, Что слезы замерзают на лету.

   А морозы в России такие, Что слезы замерзают на лету.

   — Василий Ардаматский · книга
9. «

   Да, винтовка без патронов В свой последний Сталинград.

   Да, винтовка без патронов В свой последний Сталинград.
10. «

    Не для торжественных речей, Не для банкетов светских Собралась шайка палачей, Гауляйтеров немецких.

    Не для торжественных речей, Не для банкетов светских Собралась шайка палачей, Гауляйтеров немецких.

    — Самуил Маршак
11. «

    Родина-мать на Мамаевом кургане для меня — одно из чудес света, не могу представить, что это творение рук человеческих. Если бы эта каменная Ника появилась до войны, думаю, и войны могло бы не быть, она своей мощью остановила бы врага. Смотреть на нее спокойно нельзя, дыхание перехватывает от восхищения, страха, боли перед ее величием... Нечто подобное ощутил недавно, возвращаясь ночью после выездного спектакля. Был очень сильный холод, градусов тридцать и полнолуние. Проезжали одно из бескрайних подмосковных полей. Посмотрел на эту гнетущую красоту, на могильную тяжесть великих наших русских снегов, и почему-то подумал о немецких солдатах, — какой ужас должны были они испытывать перед всей этой ледяной мощью в те страшные ночи зимой 1941-го под Москвой. Наверное, думали, если природа здесь такая, то какой тогда народ?...

    Родина-мать на Мамаевом кургане для меня — одно из чудес света, не могу представить, что это творение рук человеческих. Если бы эта каменная Ника появилась до войны, думаю, и войны могло бы не быть, она своей мощью остановила бы врага. Смотреть на нее спокойно нельзя, дыхание перехватывает от восхищения, страха, боли перед ее величием... Нечто подобное ощутил недавно, возвращаясь ночью после выездного спектакля. Был очень сильный холод, градусов тридцать и полнолуние. Проезжали одно из бескрайних подмосковных полей. Посмотрел на эту гнетущую красоту, на могильную тяжесть великих наших русских снегов, и почему-то подумал о немецких солдатах, — какой ужас должны были они испытывать перед всей этой ледяной мощью в те страшные ночи зимой 1941-го под Москвой. Наверное, думали, если природа здесь такая, то какой тогда народ?...

    — Станислав Садальский
12. «

    Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой С фашистской силой тёмною, С проклятою ордой.

    Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой С фашистской силой тёмною, С проклятою ордой.

    — Василий Иванович Лебедев-Кумач
13. «

    Слава всегда дурная, если она не посмертная. Если слава не посмертная, тогда она пожизненная: и она будет преследовать тебя всю жизнь, пока не убьет. Пожизненная слава — судия и палач. Хорошо человеку, если он живёт тихо.

    Слава всегда дурная, если она не посмертная. Если слава не посмертная, тогда она пожизненная: и она будет преследовать тебя всю жизнь, пока не убьет. Пожизненная слава — судия и палач. Хорошо человеку, если он живёт тихо.

    — Надежда Жаглей
14. «

    Я ни разу не был ранен. Честное слово, самому странно — два года настоящей страшной фронтовой жизни: стоял под дулами немецких автоматов, дрался в окружении, бежал из плена... А вот ранен не был...

    Я ни разу не был ранен. Честное слово, самому странно — два года настоящей страшной фронтовой жизни: стоял под дулами немецких автоматов, дрался в окружении, бежал из плена... А вот ранен не был...

    — Иннокентий Смоктуновский
15. «

    — Понятно, что художественной литературой невозможно заместить знание истории, исторических фактов и той действительности, которая была. Невозможно почувствовать все те произведения, о которых говорилось, прекрасные, замечательные произведения, если ты не знаешь, о чем идет речь. Это разные вещи. Безусловно, это задача школы. И это ничем нельзя заместить. Чтобы это все понять и прочувствовать, надо об этом знать. Надо знать исторические факты. — Нет таких школ. — Нет — надо создавать. Другого выхода нет.

    — Понятно, что художественной литературой невозможно заместить знание истории, исторических фактов и той действительности, которая была. Невозможно почувствовать все те произведения, о которых говорилось, прекрасные, замечательные произведения, если ты не знаешь, о чем идет речь. Это разные вещи. Безусловно, это задача школы. И это ничем нельзя заместить. Чтобы это все понять и прочувствовать, надо об этом знать. Надо знать исторические факты. — Нет таких школ. — Нет — надо создавать. Другого выхода нет.

    — Гия Саралидзе
16. «

    Маршак [во время эвакуации] остался в Москве, работал дома, и лишь когда объявляли воздушную тревогу, стучал в стенку домработнице — аккуратной и чопорной поволжской немке и кричал на весь дом: «Розалия Ивановна, ваши прилетели, пойдемте в убежище».

    Маршак [во время эвакуации] остался в Москве, работал дома, и лишь когда объявляли воздушную тревогу, стучал в стенку домработнице — аккуратной и чопорной поволжской немке и кричал на весь дом: «Розалия Ивановна, ваши прилетели, пойдемте в убежище».

    — Вадим Нестеров
17. «

    У Гитлера души и вовсе не было, сначала сам её всю испачкал, сапогами истоптал, а потом и вовсе сжёг напрочь. В газовой печи. И все, кто круг него были, через него души себе погубили… все, все… Что генералы, что солдатики… Всех бэнг (черт) лукавый к себе забрал.

    У Гитлера души и вовсе не было, сначала сам её всю испачкал, сапогами истоптал, а потом и вовсе сжёг напрочь. В газовой печи. И все, кто круг него были, через него души себе погубили… все, все… Что генералы, что солдатики… Всех бэнг (черт) лукавый к себе забрал.

    — Ольга Павловна Иванова · книга
18. «

    Призывы к миру уже никто не был способен воспринимать. Костер войны разгорался, горючее в него исправно подбрасывалось.

    Призывы к миру уже никто не был способен воспринимать. Костер войны разгорался, горючее в него исправно подбрасывалось.

    — Виктор Правдюк · сериал
19. «

    Холод, пронизывающий до костей, и насекомые в белье, которые жрут тебя как звери, — одного этого вполне достаточно, чтобы доброе настроение, которое ты от меня ждешь, испарилось безвозвратно. Твоя война была совсем другой, и, наверное, всегда войны отцов их сыновьям кажутся до смешного легкими. Нашу войну не дай бог никому еще..."

    Холод, пронизывающий до костей, и насекомые в белье, которые жрут тебя как звери, — одного этого вполне достаточно, чтобы доброе настроение, которое ты от меня ждешь, испарилось безвозвратно. Твоя война была совсем другой, и, наверное, всегда войны отцов их сыновьям кажутся до смешного легкими. Нашу войну не дай бог никому еще..."

    — Василий Ардаматский · книга
20. «

    В 70-х годах режиссёр Кармен пригласил меня озвучивать 20-серийный документальный фильм «Великая Отечественная», где впервые прозвучали истинные цифры наших страшных потерь. Помню крупный план людей разных возрастов, которые отправлялись на фронт из блокадного Ленинграда, и слова: «Вглядитесь в эти лица. Запомните их. Никто из этих людей не вернётся живым…» Я начинал озвучивать и… не мог сдержать слёз. Приходилось останавливаться. Лишь через неделю я научился справляться с комом в горле и подступающими слезами.

    В 70-х годах режиссёр Кармен пригласил меня озвучивать 20-серийный документальный фильм «Великая Отечественная», где впервые прозвучали истинные цифры наших страшных потерь. Помню крупный план людей разных возрастов, которые отправлялись на фронт из блокадного Ленинграда, и слова: «Вглядитесь в эти лица. Запомните их. Никто из этих людей не вернётся живым…» Я начинал озвучивать и… не мог сдержать слёз. Приходилось останавливаться. Лишь через неделю я научился справляться с комом в горле и подступающими слезами.

    — Василий Лановой