Я дала Генри эту книгу, чтобы у него было что-то, что должно быть у всех — надежда. Вера в то, что счастливый конец хотя бы возможен — это большая сила.
Сам-то я полагаю, что по большому счету, верить не стоит вообще никому. И не потому что вокруг нас сплошь злодеи да мерзавцы, просто у каждого в любом деле свой интерес, да и манера выражаться своя, уникальная, из-за этого тоже немало путаницы бывает.
Мэйсон, друг мой, скажи, во что остаётся верить, когда тебя предают свои же? Когда весь ты, всё то, что ты сделал, оказывается погребено под слоем лжи и коррупции? Я умру в этом проклятом месте... Единственное, что не дает отпустить мне руки — это жажда мести.
В бога я верю твердо, но дальше этого не иду. Я не принадлежу ни к какой конфессии. Я не католик, не протестант, не баптист, не методист, не иудей и не мусумальнин — никто. И, по-моему, Бога это вполне устраивает.
Моя точка зрения — бога не существует. Я не говорю о том, что не существует веры. Я знаю, что вера существует. Я наблюдаю это везде. Но вера во что-то не делает это самое «что-то» истиной. Надежда, что нечто истинно, не делает это истинным. Вера в бога не является субъективностью, он либо есть, либо его нет. И дело тут вовсе не во мнениях. У вас может быть свое собственное мнение, но вы не можете иметь свои собственные факты.