285 фраз про «Жизненные цитаты о войне» с глубоким смыслом

Тема «Жизненные цитаты о войне» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 285 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

   Я был на гастролях в Германии. Простудился. Кашлял. Меня повезли к врачу делать рентген. Я вылез из машины — и упал. Это, как потом выяснилось, меня схватил инфаркт. Сильный, мощный. Что-то разорвалось внутри сердца. Была клиническая смерть. Меня подтащили к приборам, подключили. Ну вроде бы работает сердце. Отняли приборы. А у меня — второй инфаркт. Сыну моему обо мне сказали: разговаривай с ним, зови его, услышит тебя — вернется. Видно, я не был тогда готов к смерти. Девять дней — до операции, девятнадцать дней — после; короче, двадцать восемь дней я неизвестно где блуждал. Но все-таки меня немцы спасли. И я счастлив, что они меня спасли. Немцы говорили мне, что видели «Белорусский вокзал». И что были потрясены. ... Многие этого не понимают, но главное, что мы — живы. Мы живем. И где-то есть нормальные умные люди, которые занимаются своим делом, а не выясняют отношения, как власти. Эти люди беспокоятся, чтобы всем было хорошо. Так не бывает, чтобы наверху все были образованными и умными. Вот они и дерутся. Да если бы от этих драк была хоть какая–то польза людям — пусть бы они поубивали друг друга! Но ведь этого не происходит...

   — Евгений Павлович Леонов
2. «

   Только старый ворон устало Оторвавшись от стаи летит. Наклевался за жизнь свою падали, Насмотрелся на тех, кто убит. И не может понять на старости — Отчего на Земле столько зла? Отчего не живётся по доброму, Почему пахнет кровью земля?

   Только старый ворон устало Оторвавшись от стаи летит. Наклевался за жизнь свою падали, Насмотрелся на тех, кто убит. И не может понять на старости — Отчего на Земле столько зла? Отчего не живётся по доброму, Почему пахнет кровью земля?
3. «

   Те простые радости, которые не замечались в мирной жизни, становились недоступными и особо ценными в дни войны.

   Те простые радости, которые не замечались в мирной жизни, становились недоступными и особо ценными в дни войны.

   — Александра Девиль · книга
4. «

   Война как туча — нависает над землей и давно гремит, а когда хлынул дождь — они завякали «черт, дождь пошел!»

   Война как туча — нависает над землей и давно гремит, а когда хлынул дождь — они завякали «черт, дождь пошел!»

   — Руби Тьюс · фильм
5. «

   Альпинист, бегун-спринтер или пловец знают, что последние метры до вершины, финишной ленточки или до берега самые трудные. То же самое и на войне.

   Альпинист, бегун-спринтер или пловец знают, что последние метры до вершины, финишной ленточки или до берега самые трудные. То же самое и на войне.

   — Януш Пшимановский · книга
6. «

   Дивляна не могла понять: моравляне призвали к себе иноплеменного бога, чтобы защититься от племен, которые поклоняются ему же? Но при чем здесь вообще боги? И от кого можно защититься, отвергнув богов своей земли и забыв родных чуров? Было очевидно, что к богам борьба за власть со своими же родичами и чужеземцами имеет мало отношения.

   Дивляна не могла понять: моравляне призвали к себе иноплеменного бога, чтобы защититься от племен, которые поклоняются ему же? Но при чем здесь вообще боги? И от кого можно защититься, отвергнув богов своей земли и забыв родных чуров? Было очевидно, что к богам борьба за власть со своими же родичами и чужеземцами имеет мало отношения.

   — Елизавета Дворецкая · книга
7. «

   Многие люди уцелели во ходе войны благодаря трусости немцев, которые были смелы, лишь когда имели явное преимущество над противником.

   Многие люди уцелели во ходе войны благодаря трусости немцев, которые были смелы, лишь когда имели явное преимущество над противником.

   — Владислав Шпильман · книга
8. «

   Два существа, которые понимают друг друга и не хотят войны, всегда смогут договориться.

   Два существа, которые понимают друг друга и не хотят войны, всегда смогут договориться.

   — Галина Гончарова · книга
9. «

   Наши воины воевали за правду! Воюющие за правду и благое дело, всегда жертвуют собой! Они не за деньги воевали, не за пайки... <...> Степень духовной зрелости определяется как раз выбором в сложной ситуации, когда с одной стороны тебя соблазняют, вроде бы очевидными, но внутренне ложными посылами, а с другой стороны — тогда, когда ты понимаешь, что тебе надо выбрать правильное, даже если тебе это неприятно, даже если придётся пожертвовать... даже если ты идёшь против себя. <...> Вот это та сила, которой, на мой взгляд, Россия выживала в веках! И это именно то, что непонятно Западу... Вот это именно логика западная: а зачем вы защищали свою Родину, если за это надо было умирать и никто вам за это не заплатит? <...> Но именно так Россия остаётся уже более тысячи лет на международной арене. И это именно то, чего наши враги понять не могут, и преодолеть не могут.

   Наши воины воевали за правду! Воюющие за правду и благое дело, всегда жертвуют собой! Они не за деньги воевали, не за пайки... <...> Степень духовной зрелости определяется как раз выбором в сложной ситуации, когда с одной стороны тебя соблазняют, вроде бы очевидными, но внутренне ложными посылами, а с другой стороны — тогда, когда ты понимаешь, что тебе надо выбрать правильное, даже если тебе это неприятно, даже если придётся пожертвовать... даже если ты идёшь против себя. <...> Вот это та сила, которой, на мой взгляд, Россия выживала в веках! И это именно то, что непонятно Западу... Вот это именно логика западная: а зачем вы защищали свою Родину, если за это надо было умирать и никто вам за это не заплатит? <...> Но именно так Россия остаётся уже более тысячи лет на международной арене. И это именно то, чего наши враги понять не могут, и преодолеть не могут.

   — Сергей Александрович Михеев
10. «

    Советский солдат вынес тогда тяжкие испытания. А сегодня старая рана заговорила, здоровье шалит. Бывший фронтовик не станет вам жаловаться — не та закваска характера. Будьте сами предупредительны. Не оскорбляя гордости, относитесь к ним чутко и уважительно. Это очень малая плата за все, что они сделали для вас в 1941-м, 42-м, 43-м, 44-м, 45-м.

    Советский солдат вынес тогда тяжкие испытания. А сегодня старая рана заговорила, здоровье шалит. Бывший фронтовик не станет вам жаловаться — не та закваска характера. Будьте сами предупредительны. Не оскорбляя гордости, относитесь к ним чутко и уважительно. Это очень малая плата за все, что они сделали для вас в 1941-м, 42-м, 43-м, 44-м, 45-м.

    — Георгий Константинович Жуков · книга
11. «

    Самое хреновое, что это процесс самораскручивающийся — если одна толпа взяла оружие, все соседи будут просто вынуждены сделать то же самое, без вариантов.

    Самое хреновое, что это процесс самораскручивающийся — если одна толпа взяла оружие, все соседи будут просто вынуждены сделать то же самое, без вариантов.

    — Беркем аль Атоми · книга
12. «

    Тео, разумеется, против войны в Ираке. Позиция его сильна и чиста, как его кости и кожа: так сильна, что он не чувствует необходимости топтаться по городу, чтобы ее защитить.

    Тео, разумеется, против войны в Ираке. Позиция его сильна и чиста, как его кости и кожа: так сильна, что он не чувствует необходимости топтаться по городу, чтобы ее защитить.

    — Иэн Макьюэн · книга
13. «

    Обиняком в длинном ряду драк, стоит бой на смерть. Быстрый и страшный. Тот самый случай, когда противники точно знают, что через пару минут один из них останется лежать на земле, а второй будет жить. Остается принять, как должное, и победить, если силы равны. Или проиграть, когда у одной из сторон явное преимущество.

    Обиняком в длинном ряду драк, стоит бой на смерть. Быстрый и страшный. Тот самый случай, когда противники точно знают, что через пару минут один из них останется лежать на земле, а второй будет жить. Остается принять, как должное, и победить, если силы равны. Или проиграть, когда у одной из сторон явное преимущество.

    — Владимир Брайт · книга
14. «

    Любовь должна быть постоянным состоянием для любого творческого человека. И не творческого, в принципе, тоже. Как можно жить и что нести людям, если в душе, например, ненависть? Третью Мировую Войну?

    Любовь должна быть постоянным состоянием для любого творческого человека. И не творческого, в принципе, тоже. Как можно жить и что нести людям, если в душе, например, ненависть? Третью Мировую Войну?

    — Павел Шуваев
15. «

    Лишних ножей не бывает, говорил его отец. Если только эти ножи не направлены в твое сердце теми, кто тебя ненавидит.

    Лишних ножей не бывает, говорил его отец. Если только эти ножи не направлены в твое сердце теми, кто тебя ненавидит.

    — Джо Аберкромби · книга
16. «

    Явись вдруг в людях чувство элементарного протеста, никакой войне не продлиться бы дольше трех месяцев. Военным осталось бы только сложить манатки да разойтись по домам. Ну почему я оказался в армии? Почему миллионы других идиотов прямо-таки рвались исполнить свой воинский долг? Отчасти ради лихой молодецкой забавы, отчасти «Англия, моя Англия!», «нигде и никому британцев не сломить!» и прочий хоровой песенный рев. Долго ли он гремел в сердцах? Большинство парней вокруг меня позабыли про все это гораздо раньше, чем мы добрались до Франции. Бойцы в окопах не горели патриотизмом, не пылали ненавистью к кайзеру, не болели душой за маленькую храбрую Бельгию и брюссельских монашек, которых проклятая немчура насилует на столах (почему-то всегда именно «на столах», словно хуже и быть не может).

    Явись вдруг в людях чувство элементарного протеста, никакой войне не продлиться бы дольше трех месяцев. Военным осталось бы только сложить манатки да разойтись по домам. Ну почему я оказался в армии? Почему миллионы других идиотов прямо-таки рвались исполнить свой воинский долг? Отчасти ради лихой молодецкой забавы, отчасти «Англия, моя Англия!», «нигде и никому британцев не сломить!» и прочий хоровой песенный рев. Долго ли он гремел в сердцах? Большинство парней вокруг меня позабыли про все это гораздо раньше, чем мы добрались до Франции. Бойцы в окопах не горели патриотизмом, не пылали ненавистью к кайзеру, не болели душой за маленькую храбрую Бельгию и брюссельских монашек, которых проклятая немчура насилует на столах (почему-то всегда именно «на столах», словно хуже и быть не может).

    — Джордж Оруэлл · книга
17. «

    — Мы думаем, что если война — единственный ответ, который нам могут дать наши лидеры, значит, мы живем в несчастное время, — И затем мы спросили: — Хочет ли войны русский народ, или какая-то его часть, или кто-то в русском правительстве? Тут он выпрямился, положил свой карандаш и сказал: — Я могу однозначно ответить на этот вопрос. Ни русский народ, ни какая-то его часть, ни часть русского правительства не хотят войны. И даже больше того: русские люди пойдут на всё, чтобы избежать войны. В этом я уверен.

    — Мы думаем, что если война — единственный ответ, который нам могут дать наши лидеры, значит, мы живем в несчастное время, — И затем мы спросили: — Хочет ли войны русский народ, или какая-то его часть, или кто-то в русском правительстве? Тут он выпрямился, положил свой карандаш и сказал: — Я могу однозначно ответить на этот вопрос. Ни русский народ, ни какая-то его часть, ни часть русского правительства не хотят войны. И даже больше того: русские люди пойдут на всё, чтобы избежать войны. В этом я уверен.

    — Джон Стейнбек · книга
18. «

    В глазах смотрящего, красота планеты нашей - Дыры под слоем штукатурки, ты спроси у старших. Люди стоят с улыбкой вроде, но, увы, с уставшей И дети наши видели войну, они со стажем.

    В глазах смотрящего, красота планеты нашей - Дыры под слоем штукатурки, ты спроси у старших. Люди стоят с улыбкой вроде, но, увы, с уставшей И дети наши видели войну, они со стажем.
19. «

    Люди – странные существа. Воюют, чтобы присвоить себе города, степи или горы, табуны лошадей, дома, красивых женщин. Особенно много крови льется из-за золота. Целые сонмища бабочек летают над полями сражений, заслоняя солнце, – это души погибших за химеру. Они так и не успели узнать главного…

    Люди – странные существа. Воюют, чтобы присвоить себе города, степи или горы, табуны лошадей, дома, красивых женщин. Особенно много крови льется из-за золота. Целые сонмища бабочек летают над полями сражений, заслоняя солнце, – это души погибших за химеру. Они так и не успели узнать главного…

    — Наталья Солнцева · книга
20. «

    — Только это не митинг — это война. — И что с того? — Под пулями не вспоминают манифесты. Вы взываете к разуму, но инстинкты сильнее... Что может быть страшнее и сильнее чувства приближающейся смерти?

    — Только это не митинг — это война. — И что с того? — Под пулями не вспоминают манифесты. Вы взываете к разуму, но инстинкты сильнее... Что может быть страшнее и сильнее чувства приближающейся смерти?

    — Лариса Рейснер · сериал