26 цитат про «Вторая мировая война» от великих людей

Тема «Вторая мировая война» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 26 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   И тут у них мало-помалу пошёл разговор о войне — как она шла, кто в какую сторону клонил и кто выгоду от неё имел, а кто лишь потери. Помянули они и «шабашное» участие союзников, которые вклинились не в критический, а в коммерческий момент и воевали не на нашей, а на своей стороне, и не за нас, а за себя, потому что не будь нашей спины, им бы пришлось подставлять свою, а она, может быть, не выдержала бы.

   И тут у них мало-помалу пошёл разговор о войне — как она шла, кто в какую сторону клонил и кто выгоду от неё имел, а кто лишь потери. Помянули они и «шабашное» участие союзников, которые вклинились не в критический, а в коммерческий момент и воевали не на нашей, а на своей стороне, и не за нас, а за себя, потому что не будь нашей спины, им бы пришлось подставлять свою, а она, может быть, не выдержала бы.

   — Владислав Мефодьевич Шаповалов · книга
2. «

   В Штатах было все не так, как в Европе, где недостающее третье измерение заменяла борьба против бюрократизма, против властей и жандармов, борьба за временные визы, за работу, борьба против таможенников и полицейских — словом, борьба за то, чтобы выжить! А здесь нас встретила тишина, мертвый штиль! Только кричащие газетные заголовки и сводки по радио напоминали о том, что где-то далеко за океаном бушует война; Америка знала лишь войну в эфире: ни один вражеский самолет не бороздил американских небес, ни одна бомба не упала на американскую землю, ни один пулемет не строчил по американским городам.

   В Штатах было все не так, как в Европе, где недостающее третье измерение заменяла борьба против бюрократизма, против властей и жандармов, борьба за временные визы, за работу, борьба против таможенников и полицейских — словом, борьба за то, чтобы выжить! А здесь нас встретила тишина, мертвый штиль! Только кричащие газетные заголовки и сводки по радио напоминали о том, что где-то далеко за океаном бушует война; Америка знала лишь войну в эфире: ни один вражеский самолет не бороздил американских небес, ни одна бомба не упала на американскую землю, ни один пулемет не строчил по американским городам.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Апиц Бруно 28.04.1900 — 07.04.1979, немецкий писатель (ГДР). Большинство его произведений не пользовались успехом у читателей. Так было до выхода в свет в 1958 году романа «Nackt unter Wölfen» (в русском варианте — «Голые среди волков» или «В волчьей пасти»). В романе писатель на автобиографическом материале изобразил героическое сопротивление узников фашистского концлагеря. Роман принёс Бруно Апицу всемирный успех; был переведён на многие языки. Роман «Голые среди волков» стал не только литературным памятником жертвам Бухенвальдского лагеря смерти, но и оружием против возрождения фашизма.

   Апиц Бруно 28.04.1900 — 07.04.1979, немецкий писатель (ГДР). Большинство его произведений не пользовались успехом у читателей. Так было до выхода в свет в 1958 году романа «Nackt unter Wölfen» (в русском варианте — «Голые среди волков» или «В волчьей пасти»). В романе писатель на автобиографическом материале изобразил героическое сопротивление узников фашистского концлагеря. Роман принёс Бруно Апицу всемирный успех; был переведён на многие языки. Роман «Голые среди волков» стал не только литературным памятником жертвам Бухенвальдского лагеря смерти, но и оружием против возрождения фашизма.

   — Бруно Апиц · книга
4. «

   Наполовину жёлтое фото напомнит Деда мальчишкой на фронте.

   Наполовину жёлтое фото напомнит Деда мальчишкой на фронте.
5. «

   — Вот было бы великолепно, если бы во тьме человек не чувствовал боли. Правда? — Наоборот, боль становится сильнее, потому что человек боится. Кого только? — Себя самого. Но все это выдумки. Бояться надо не себя, а других людей. — Это тоже выдумки. — Нет. Так считалось до восемнадцатого года. С тридцать третьего известно, что это не так. Культура — тонкий пласт, се может смыть обыкновенный дождик. Этому научил нас немецкий народ — народ поэтов и мыслителей. Он считался высокоцивилизованным. И сумел перещеголять Аттилу и Чингисхана, с упоением совершив мгновенный поворот к варварству.

   — Вот было бы великолепно, если бы во тьме человек не чувствовал боли. Правда? — Наоборот, боль становится сильнее, потому что человек боится. Кого только? — Себя самого. Но все это выдумки. Бояться надо не себя, а других людей. — Это тоже выдумки. — Нет. Так считалось до восемнадцатого года. С тридцать третьего известно, что это не так. Культура — тонкий пласт, се может смыть обыкновенный дождик. Этому научил нас немецкий народ — народ поэтов и мыслителей. Он считался высокоцивилизованным. И сумел перещеголять Аттилу и Чингисхана, с упоением совершив мгновенный поворот к варварству.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   — Приказ сам по себе почти всегда бескровен. С этого все начинается. Тот, кто сидит за письменным столом, не должен хвататься за топор. А людей, выполняющих приказы, всегда можно найти, особенно в нацистской Германии. — Даже кровавые приказы? — Кровавые тем более. Ведь приказ освобождает от ответственности. Можно, стало быть, дать волю инстинктам.

   — Приказ сам по себе почти всегда бескровен. С этого все начинается. Тот, кто сидит за письменным столом, не должен хвататься за топор. А людей, выполняющих приказы, всегда можно найти, особенно в нацистской Германии. — Даже кровавые приказы? — Кровавые тем более. Ведь приказ освобождает от ответственности. Можно, стало быть, дать волю инстинктам.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Но среди пятидесяти миллионов жертв второй мировой войны нет одной — фашизма. Он пережил май 1945 года, поболел, похандрил, но выжил. В годы войны я повторял изо дня в день: мы должны прийти в Германию, чтобы уничтожить фашизм. Я боялся, что все жертвы, подвиг советского народа, отвага партизан Польши, Югославии, Франции, горе и гордость Лондона, печи Освенцима, реки крови — всё это может остаться бенгальским огнем победы, эпизодом истории, если снова возьмет верх низкая, нечистая политика.

   Но среди пятидесяти миллионов жертв второй мировой войны нет одной — фашизма. Он пережил май 1945 года, поболел, похандрил, но выжил. В годы войны я повторял изо дня в день: мы должны прийти в Германию, чтобы уничтожить фашизм. Я боялся, что все жертвы, подвиг советского народа, отвага партизан Польши, Югославии, Франции, горе и гордость Лондона, печи Освенцима, реки крови — всё это может остаться бенгальским огнем победы, эпизодом истории, если снова возьмет верх низкая, нечистая политика.

   — Илья Эренбург
8. «

   Предлагаемая работа рассказывает о героической борьбе советских военнопленных и угнанных в Германию советских граждан в гитлеровских лагерях, за колючей проволокой. Работа основана на документах и воспоминаниях лиц, переживших гитлеровскую тиранию. В ней приведены тысячи имен жертв нацистских расправ над участниками антифашистской борьбы, считавшихся до сих пор <пропавшими без вести>. Книга иллюстрирована материалами, впервые публикующимися в нашей литературе.

   Предлагаемая работа рассказывает о героической борьбе советских военнопленных и угнанных в Германию советских граждан в гитлеровских лагерях, за колючей проволокой. Работа основана на документах и воспоминаниях лиц, переживших гитлеровскую тиранию. В ней приведены тысячи имен жертв нацистских расправ над участниками антифашистской борьбы, считавшихся до сих пор <пропавшими без вести>. Книга иллюстрирована материалами, впервые публикующимися в нашей литературе.

   — Ефим Бродский · книга
9. «

   Мое детство было очень сложным. Я вырос в Риме во время Второй мировой войны. Сперва город оккупировали немцы, потом прибыли союзники. Иногда у нас не было достаточно еды. Когда война закончилась, я узнал, какие страшные события произошли в других местах, и понял, что мне повезло.

   Мое детство было очень сложным. Я вырос в Риме во время Второй мировой войны. Сперва город оккупировали немцы, потом прибыли союзники. Иногда у нас не было достаточно еды. Когда война закончилась, я узнал, какие страшные события произошли в других местах, и понял, что мне повезло.

   — Эннио Морриконе
10. «

    – Верно. Я не человек. Я лишь одна из многих пешек. Пешка не может воспротивиться руке, которая делает ход. – Наверняка то же самое говорили те, кто сортировал заключённых в Аушвице.

    – Верно. Я не человек. Я лишь одна из многих пешек. Пешка не может воспротивиться руке, которая делает ход. – Наверняка то же самое говорили те, кто сортировал заключённых в Аушвице.

    — Кэндзиро Сибадзаки · аниме
11. «

    Да, винтовка без патронов В свой последний Сталинград.

    Да, винтовка без патронов В свой последний Сталинград.
12. «

    Начало Второй мировой войны и разом прекратившая поступать из Германии научная информация об успехах атомных физиков тревожным набатом прозвенели для тех, кто имел голову на плечах.

    Начало Второй мировой войны и разом прекратившая поступать из Германии научная информация об успехах атомных физиков тревожным набатом прозвенели для тех, кто имел голову на плечах.

    — Владимир Гаков · книга
13. «

    До Второй мировой войны жизнь была проще. После неё у нас появились системы.

    До Второй мировой войны жизнь была проще. После неё у нас появились системы.

    — Грейс Хоппер
14. «

    Это находится на грани нравственно дозволенного, поскольку с точки зрения содержания едва ли приносит какое-то благо. Из бездонной зоны, по которой я странствовал семь лет среди ослепленных и проклятых, подобно одержимым избегавших даже следа человеческого достоинства, нельзя сообщить ничего хорошего. Но поскольку эссе — это зеркало человека, которое показывает не какое-то чудовище, а тебя и меня; поскольку мы лишь достались тому духу, которому достались создатели системы, оно должно стать для нас упрёком. Может быть, оно сможет предостеречь Германию от повторения того же самого, а мир — от подобного.

    Это находится на грани нравственно дозволенного, поскольку с точки зрения содержания едва ли приносит какое-то благо. Из бездонной зоны, по которой я странствовал семь лет среди ослепленных и проклятых, подобно одержимым избегавших даже следа человеческого достоинства, нельзя сообщить ничего хорошего. Но поскольку эссе — это зеркало человека, которое показывает не какое-то чудовище, а тебя и меня; поскольку мы лишь достались тому духу, которому достались создатели системы, оно должно стать для нас упрёком. Может быть, оно сможет предостеречь Германию от повторения того же самого, а мир — от подобного.

    — Kогон Ойген · книга
15. «

    В первом издании книги впервые без искажений и купюр были представлены все найденные тексты Залмана Градовского — одного из членов «зондерхоммандо» в Аушвице-Биркенау, погибшего 7 октября 1944 года во время восстания. Его записки, обнаруженные в пепле возле крематория, без преувеличения можно назвать одним из центральных документов Холокоста. Настоящее второе издание дополнено развернутым приложением П. Поляна, в котором исследуется феномен «зондеркоммандо», анализируются факты исторической трагедии в Аушвице-Биркенау, а также излагается история обнаружения и публикаций письменных свидетельств членов «зондеркоммандо».

    В первом издании книги впервые без искажений и купюр были представлены все найденные тексты Залмана Градовского — одного из членов «зондерхоммандо» в Аушвице-Биркенау, погибшего 7 октября 1944 года во время восстания. Его записки, обнаруженные в пепле возле крематория, без преувеличения можно назвать одним из центральных документов Холокоста. Настоящее второе издание дополнено развернутым приложением П. Поляна, в котором исследуется феномен «зондеркоммандо», анализируются факты исторической трагедии в Аушвице-Биркенау, а также излагается история обнаружения и публикаций письменных свидетельств членов «зондеркоммандо».

    — Залман Градовский · книга
16. «

    По календарю шел 1941 год. Когда на жарком изломе его гитлеровские армии напали на Советский Союз, фашизм подписал себе смертный приговор, хотя исполнения его пришлось ждать четыре бесконечно длинных года и заплатить десятками миллионов жизней.

    По календарю шел 1941 год. Когда на жарком изломе его гитлеровские армии напали на Советский Союз, фашизм подписал себе смертный приговор, хотя исполнения его пришлось ждать четыре бесконечно длинных года и заплатить десятками миллионов жизней.

    — Владимир Гаков · книга
17. «

    Через тридцать лет, когда вы будете сидеть у камина со своим внуком на колене, и он спросит, что вы делали во время великой Второй мировой войны, вам не придется отвечать «ну, я перелопачивал дерьмо в Луизиане». Теперь все в порядке, сукины дети, вы знаете, что я чувствую. Я буду гордиться тем, что поведу таких замечательных парней в бой в любом месте и в любое время. Это всё.

    Через тридцать лет, когда вы будете сидеть у камина со своим внуком на колене, и он спросит, что вы делали во время великой Второй мировой войны, вам не придется отвечать «ну, я перелопачивал дерьмо в Луизиане». Теперь все в порядке, сукины дети, вы знаете, что я чувствую. Я буду гордиться тем, что поведу таких замечательных парней в бой в любом месте и в любое время. Это всё.

    — Джордж Смит Паттон
18. «

    Я не коммунист, я просто человек, и думаю, что мне понятна реакция любого другого человека. Коммунисты такие же люди, как мы. Если они теряют руку и ногу, то страдают так же, как и мы, и умирают они точно так же, как мы. Мать коммуниста такая же женщина, как и всякая мать. Когда она получает трагическое известие о гибели собственного сына, она плачет, как плачут другие матери. Чтобы понять её, мне нет нужды быть коммунистом.

    Я не коммунист, я просто человек, и думаю, что мне понятна реакция любого другого человека. Коммунисты такие же люди, как мы. Если они теряют руку и ногу, то страдают так же, как и мы, и умирают они точно так же, как мы. Мать коммуниста такая же женщина, как и всякая мать. Когда она получает трагическое известие о гибели собственного сына, она плачет, как плачут другие матери. Чтобы понять её, мне нет нужды быть коммунистом.

    — Чарли Чаплин
19. «

    Книга Примо Леви — послание из прошлого в будущее. Послание, которое надо прочесть современникам и потомкам. Как и другие книги о лагерях смерти. Их строили люди для людей. Эти книги нужно читать и ясно помнить, о чем и зачем они написаны. Увы, история повторяется не только как фарс.

    Книга Примо Леви — послание из прошлого в будущее. Послание, которое надо прочесть современникам и потомкам. Как и другие книги о лагерях смерти. Их строили люди для людей. Эти книги нужно читать и ясно помнить, о чем и зачем они написаны. Увы, история повторяется не только как фарс.

    — Примо Леви · книга
20. «

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    — Франц Вертфоллен · книга