350 цитат «Жизненные цитаты про выбор» на каждый день

Собрали 350 цитат на тему «Жизненные цитаты про выбор» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Когда выбор сделан и ясен дальнейший путь, легко шагать даже по дороге в могилу.

   Когда выбор сделан и ясен дальнейший путь, легко шагать даже по дороге в могилу.

   — Виталий Зыков · книга
2. «

   Выбор — это и есть свобода. Свободен тот, кто может выбирать. Тот, кому навязывают выбор, — раб.

   Выбор — это и есть свобода. Свободен тот, кто может выбирать. Тот, кому навязывают выбор, — раб.

   — Кшиштоф Занусси · книга
3. «

   В жизни нельзя сотворить всё, что вздумается. Всегда нужно делать выбор. И стараться жить с ним.

   В жизни нельзя сотворить всё, что вздумается. Всегда нужно делать выбор. И стараться жить с ним.

   — Рэймонд Рэддингтон · сериал
4. «

   — Я могу нанести больший урон с помощью ноутбука, сидя в пижаме за чашкой утреннего чая, чем вы за год оперативной работы. — И зачем тогда я вам сдался? — Пока есть курок, кто-то должен его нажимать. — Или не нажимать. Этого не узнаешь, сидя в пижаме.

   — Я могу нанести больший урон с помощью ноутбука, сидя в пижаме за чашкой утреннего чая, чем вы за год оперативной работы. — И зачем тогда я вам сдался? — Пока есть курок, кто-то должен его нажимать. — Или не нажимать. Этого не узнаешь, сидя в пижаме.

   — «Q» · фильм
5. «

   Ты попал между молотом и наковальней, понимаешь что это значит? Что у тебя нет выбора.

   Ты попал между молотом и наковальней, понимаешь что это значит? Что у тебя нет выбора.

   — Дэнни Ачер · фильм
6. «

   — Люди не должны умирать. — Да ладно, Красный. Ты веришь в это? — Я верю, что это не мне решать. И не тебе. — Кто-то попросил тебя надеть этот костюм, или ты сделал это по собственной инициативе? Знаешь, что я думаю о тебе, герой? Я думаю, что ты приверженец полумер. Я думаю, ты человек, который не может довести дело до конца. Я думаю, что ты трус. Один неудачный день — и ты станешь мной.

   — Люди не должны умирать. — Да ладно, Красный. Ты веришь в это? — Я верю, что это не мне решать. И не тебе. — Кто-то попросил тебя надеть этот костюм, или ты сделал это по собственной инициативе? Знаешь, что я думаю о тебе, герой? Я думаю, что ты приверженец полумер. Я думаю, ты человек, который не может довести дело до конца. Я думаю, что ты трус. Один неудачный день — и ты станешь мной.

   — Мэттью Мёрдок / Сорвиголова · сериал
7. «

   Надо подчеркнуть, что природа и её законы заключены в некоторый повторяющийся цикл; статистический детерминизм не уничтожается тем, что каждая часть, каждая частица может решить сама, совершать ей или не совершать некоторое движение в пределах своей орбиты.

   Надо подчеркнуть, что природа и её законы заключены в некоторый повторяющийся цикл; статистический детерминизм не уничтожается тем, что каждая часть, каждая частица может решить сама, совершать ей или не совершать некоторое движение в пределах своей орбиты.

   — Адин Штейнзальц · книга
8. «

   Выбор есть всегда и у всех, просто кто-то ленится его сделать, а кто-то и боится.

   Выбор есть всегда и у всех, просто кто-то ленится его сделать, а кто-то и боится.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
9. «

   В первый раз в жизни поступил порядочно, и в общем всем от этого плохо. Мораль: родился гандоном, все, давай уже себе живи гандоном. По крайней мере понятно, чего от тебя ожидать.

   В первый раз в жизни поступил порядочно, и в общем всем от этого плохо. Мораль: родился гандоном, все, давай уже себе живи гандоном. По крайней мере понятно, чего от тебя ожидать.

   — Сценарист Кирилл · сериал
10. «

    Выбор есть всегда. Если тебе кажется, что его нет, то тебе просто лень оглянуться.

    Выбор есть всегда. Если тебе кажется, что его нет, то тебе просто лень оглянуться.

    — Арт Богданов · книга
11. «

    Буря за окном влияет на погоду в доме, услышанное слово может ранить, удар в спину – убить. Поэтому так важно вдумчиво делать выбор.

    Буря за окном влияет на погоду в доме, услышанное слово может ранить, удар в спину – убить. Поэтому так важно вдумчиво делать выбор.

    — Эльчин Сафарли · книга
12. «

    Быть в состоянии выбирать себе боль — это страшновато, но и прекрасно по-своему.

    Быть в состоянии выбирать себе боль — это страшновато, но и прекрасно по-своему.

    — Рю Мураками · книга
13. «

    Мы не выбираем, кем родиться. Однако кем стать, выбираем уже мы.

    Мы не выбираем, кем родиться. Однако кем стать, выбираем уже мы.

    — Александр Вяземка · книга
14. «

    — Черт, не уследила за языком. Ну, это мой парень вроде как. У нас все сложно. — Звучит как статус в «ВКонтакте», подруга. Он тебе изменил, когда ты была беременна? — Вересова недоуменно мотнула головой. — Оставил тебя с тремя детьми в хрущевке? Оказался главой мафии, и теперь вас должны убить? — Что за бред, Карин! — Тогда ничего сложного между вами нет. Или любишь или нет. Не самый трудный выбор в жизни.

    — Черт, не уследила за языком. Ну, это мой парень вроде как. У нас все сложно. — Звучит как статус в «ВКонтакте», подруга. Он тебе изменил, когда ты была беременна? — Вересова недоуменно мотнула головой. — Оставил тебя с тремя детьми в хрущевке? Оказался главой мафии, и теперь вас должны убить? — Что за бред, Карин! — Тогда ничего сложного между вами нет. Или любишь или нет. Не самый трудный выбор в жизни.
15. «

    В то время я сделала бы все что угодно, только бы прожить ради него хорошую историю. Историю, в конце которой он выбирает меня. Но вот она, история. Все ее подробности разворачивались вокруг меня. И она не имела ничего общего с избранностью или неизбранностью. Он не писал для меня писем. Он не бросал ради меня вызов одиночеству. И эту истину мне нужно было проглотить : люди не проживают твою жизнь за тебя; делать это предстоит тебе. Ты должна быть той, кто погружается достаточно глубоко и шепчет слова, которые люди не всегда могут сказать за тебя, – неважно, полностью ты в них веришь или нет: «Я выбираю тебя. Я выбираю тебя».

    В то время я сделала бы все что угодно, только бы прожить ради него хорошую историю. Историю, в конце которой он выбирает меня. Но вот она, история. Все ее подробности разворачивались вокруг меня. И она не имела ничего общего с избранностью или неизбранностью. Он не писал для меня писем. Он не бросал ради меня вызов одиночеству. И эту истину мне нужно было проглотить : люди не проживают твою жизнь за тебя; делать это предстоит тебе. Ты должна быть той, кто погружается достаточно глубоко и шепчет слова, которые люди не всегда могут сказать за тебя, – неважно, полностью ты в них веришь или нет: «Я выбираю тебя. Я выбираю тебя».

    — Ханна Бренчер · книга
16. «

    Нужно уметь выбирать отцов для своих детей, а это непростая задача.

    Нужно уметь выбирать отцов для своих детей, а это непростая задача.

    — Мария Фариса · книга
17. «

    Это все квантовая механика. Ты не можешь сделать все раз и навсегда. Твои заботы продолжают разветвляться. Это называется множественный выбор.

    Это все квантовая механика. Ты не можешь сделать все раз и навсегда. Твои заботы продолжают разветвляться. Это называется множественный выбор.

    — Терри Пратчетт · книга
18. «

    Думаю, главное – просто проявляться. Думаю, главное – выбирать людей, даже если выбрать их очень трудно. Главное – произносить слова, о невысказанности которых мы пожалеем, если не произнесем их как можно скорее. Отчаянно сражаться за людей, которые вызывают у нас чувство, будто из комнаты улетучился весь кислород. Думаю, главное – не забывать быть верным мелочам. Помнить, что любовь побеждает. Сколько бы мы ни пытались говорить, что что-то другое значит больше нее, любовь все равно побеждает. Мы по-прежнему хотим ее больше всего на свете. Она по-прежнему заставляет этот бренный мир вращаться. Как-то, каким-то образом она это делает.

    Думаю, главное – просто проявляться. Думаю, главное – выбирать людей, даже если выбрать их очень трудно. Главное – произносить слова, о невысказанности которых мы пожалеем, если не произнесем их как можно скорее. Отчаянно сражаться за людей, которые вызывают у нас чувство, будто из комнаты улетучился весь кислород. Думаю, главное – не забывать быть верным мелочам. Помнить, что любовь побеждает. Сколько бы мы ни пытались говорить, что что-то другое значит больше нее, любовь все равно побеждает. Мы по-прежнему хотим ее больше всего на свете. Она по-прежнему заставляет этот бренный мир вращаться. Как-то, каким-то образом она это делает.

    — Ханна Бренчер · книга
19. «

    Моменты, когда можно было сделать выбор и пустить жизнь по другому руслу, кажутся теперь недосягаемо прекрасными. Хотя бы потому, что невозможно вернуться туда, откуда ты однажды ушёл. В решающий момент – и это потом особенно терзает – одно слово, один жест, одно движение – и всё, поезд жизни пошёл по другому пути. Сказать «Да» вместо «Нет» или, напротив, сказать «Нет» вместо «Да». Или уйти, или не уйти. И вот человек потом всю жизнь раз за разом возвращается памятью к этому моменту и совершает ТОТ САМЫЙ ПОСТУПОК.

    Моменты, когда можно было сделать выбор и пустить жизнь по другому руслу, кажутся теперь недосягаемо прекрасными. Хотя бы потому, что невозможно вернуться туда, откуда ты однажды ушёл. В решающий момент – и это потом особенно терзает – одно слово, один жест, одно движение – и всё, поезд жизни пошёл по другому пути. Сказать «Да» вместо «Нет» или, напротив, сказать «Нет» вместо «Да». Или уйти, или не уйти. И вот человек потом всю жизнь раз за разом возвращается памятью к этому моменту и совершает ТОТ САМЫЙ ПОСТУПОК.

    — Дмитрий Емец · книга
20. «

    Мир простирался перед нами не как чистый лист, полный возможностей, а как лабиринт протоптанных троп, вроде изъеденной термитами древесины. Шагни в сторону из прямой и узкой колеи материализма и карьеры, и сразу оказываешься в другой — в колее для людей, выступивших из основной колеи. А уж эта колея была так проезжена... ( в том числе и нашими собственными родителями). Хочешь мотаться по миру? Быть новым Керуаком? О'кей, скачи прямо в колею «Даешь Европу». Хочешь стать бунтарем? Художником-авангардистом? Иди к букинисту и покупай себе альтернативную стезю, всю в пыли, изъеденную молью, рассыпавшуюся в прах. На каком бы поприще мы себя ни воображали, все оборачивалось каким-нибудь клише под нашими ногами, как рекламный буклет с джипом на первой полосе или расхожая реприза хохмача-юмориста. Все архетипы, казалось нам, к тому времени, когда нам придется получать дипломы, станут сплошной банальщиной, включая и тот, который мы как раз в те дни примеряли, — затертого интеллектуала в черном. Заваленные идеями и стилями прошлого, мы нигде не ощущали открытого пространства. Ну да, конечно, это классический симптом подросткового нарциссизма — полагать, что конец истории выпадает как раз на время твоего прибытия на эту землю. И почти каждая семнадцатилетняя девчонка, всем озабоченная и читающая Камю, рано или поздно свою колею все-таки находит. Тем не менее какая-то часть этой моей школьной глобоклаустрофобии так меня и не покинула и даже, кажется, становится еще острее по мере того, как ползет время. И мучает меня не отсутствие буквального пространства, а, скорее, глубокая тоска по пространству метафорическому: освобождение, побег, хоть какая-нибудь свобода, не ведущая в тупик...

    Мир простирался перед нами не как чистый лист, полный возможностей, а как лабиринт протоптанных троп, вроде изъеденной термитами древесины. Шагни в сторону из прямой и узкой колеи материализма и карьеры, и сразу оказываешься в другой — в колее для людей, выступивших из основной колеи. А уж эта колея была так проезжена... ( в том числе и нашими собственными родителями). Хочешь мотаться по миру? Быть новым Керуаком? О'кей, скачи прямо в колею «Даешь Европу». Хочешь стать бунтарем? Художником-авангардистом? Иди к букинисту и покупай себе альтернативную стезю, всю в пыли, изъеденную молью, рассыпавшуюся в прах. На каком бы поприще мы себя ни воображали, все оборачивалось каким-нибудь клише под нашими ногами, как рекламный буклет с джипом на первой полосе или расхожая реприза хохмача-юмориста. Все архетипы, казалось нам, к тому времени, когда нам придется получать дипломы, станут сплошной банальщиной, включая и тот, который мы как раз в те дни примеряли, — затертого интеллектуала в черном. Заваленные идеями и стилями прошлого, мы нигде не ощущали открытого пространства. Ну да, конечно, это классический симптом подросткового нарциссизма — полагать, что конец истории выпадает как раз на время твоего прибытия на эту землю. И почти каждая семнадцатилетняя девчонка, всем озабоченная и читающая Камю, рано или поздно свою колею все-таки находит. Тем не менее какая-то часть этой моей школьной глобоклаустрофобии так меня и не покинула и даже, кажется, становится еще острее по мере того, как ползет время. И мучает меня не отсутствие буквального пространства, а, скорее, глубокая тоска по пространству метафорическому: освобождение, побег, хоть какая-нибудь свобода, не ведущая в тупик...

    — Наоми Кляйн · книга