70 цитат на тему «Жизненные цитаты про взросление» — читать онлайн

Собрали 70 цитат на тему «Жизненные цитаты про взросление» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   — Знаете, иногда отношениям не хватает определенного измерения, и дети, взрослея, начинают осознавать, что им недодали. — О, да. У взрослых детей бывает много претензий.

   — Знаете, иногда отношениям не хватает определенного измерения, и дети, взрослея, начинают осознавать, что им недодали. — О, да. У взрослых детей бывает много претензий.

   — Элис Манро · книга
2. «

   Росли вроде умными, Выросли дурнями.

   Росли вроде умными, Выросли дурнями.
3. «

   Мы уже слишком взрослые, чтобы ожидать мессии.

   Мы уже слишком взрослые, чтобы ожидать мессии.

   — Габриэль Гарсиа Маркес · книга
4. «

   — Как это... тяжко? — спросила она. — Что — «это»? — Долгое время вы были вдвоём, и вдруг остаёшься один. — Временами, — честно признался я. — Но ведь это важно — пережить в молодости минуты грусти и боли? В смысле — как ступень взросления. — Ты считаешь? — Примерно так же деревьям для роста приходится переживать лютые зимы. Если всё время тепло и климат ровный, годовые кольца почти не растут. <...> — Да, пожалуй, такие периоды жизни человеку просто необходимы, — сказал я. — Ещё лучше, когда понимаешь, что всё это когда-нибудь закончится.

   — Как это... тяжко? — спросила она. — Что — «это»? — Долгое время вы были вдвоём, и вдруг остаёшься один. — Временами, — честно признался я. — Но ведь это важно — пережить в молодости минуты грусти и боли? В смысле — как ступень взросления. — Ты считаешь? — Примерно так же деревьям для роста приходится переживать лютые зимы. Если всё время тепло и климат ровный, годовые кольца почти не растут. <...> — Да, пожалуй, такие периоды жизни человеку просто необходимы, — сказал я. — Ещё лучше, когда понимаешь, что всё это когда-нибудь закончится.

   — Харуки Мураками · книга
5. «

   В семнадцать лет человек еще балансирует на зыбкой грани между взрослостью и детством, и мир его полон всяких немыслимых, зачастую воображаемых препятствий; иной раз ему кажется, что его жизненный путь вымощен битым стеклом, а уже на следующий день он представляется ему выстланным яблоневыми лепестками.

   В семнадцать лет человек еще балансирует на зыбкой грани между взрослостью и детством, и мир его полон всяких немыслимых, зачастую воображаемых препятствий; иной раз ему кажется, что его жизненный путь вымощен битым стеклом, а уже на следующий день он представляется ему выстланным яблоневыми лепестками.

   — Джоанн Харрис · книга
6. «

   — Прости, не хотела срываться на тебя. — Ничего. Я знаю, как трудно быть взрослым. Иногда нужно прокричаться, чтобы избавиться от плохих чувств. — Да, но... быть взрослым не значит, что можно быть мудилой безнаказанно.

   — Прости, не хотела срываться на тебя. — Ничего. Я знаю, как трудно быть взрослым. Иногда нужно прокричаться, чтобы избавиться от плохих чувств. — Да, но... быть взрослым не значит, что можно быть мудилой безнаказанно.

   — Кей Чаллис / Сумасшедшая Джейн · сериал
7. «

   Возможно, придет время, когда люди научатся распознавать зрелость характера и будут говорить: вот это настоящий мужчина, хотя ему всего четырнадцать лет. По воле случая и судьбы он стал зрелым человеком, который трезво оценивает себя, знает, что такое ответственность и чувство долга. Но пока это время не пришло, мерилом будут служить возраст и рост.

   Возможно, придет время, когда люди научатся распознавать зрелость характера и будут говорить: вот это настоящий мужчина, хотя ему всего четырнадцать лет. По воле случая и судьбы он стал зрелым человеком, который трезво оценивает себя, знает, что такое ответственность и чувство долга. Но пока это время не пришло, мерилом будут служить возраст и рост.

   — Рэй Брэдбери · книга
8. «

   Раньше я думал, что в 20 вся жизнь будет как на ладони. Мне скоро 21, но я до сих пор ничего не понял.

   Раньше я думал, что в 20 вся жизнь будет как на ладони. Мне скоро 21, но я до сих пор ничего не понял.
9. «

   Первые 18 лет твоей жизни, это как бесплатная trial версия. Дальше начинается «Плати, чтобы играть».

   Первые 18 лет твоей жизни, это как бесплатная trial версия. Дальше начинается «Плати, чтобы играть».

   — Валерий Корнеев (Ли Кей)
10. «

    — Черт возьми, когда мне было восемнадцать, я уехал в Калифорнию на целых три года! — Но Леймонт… ты же мужчина. — Какая разница? — проворчал он. — Между мужчинами и женщинами уже давно нет никакой разницы. Ты сама мне говорила.

    — Черт возьми, когда мне было восемнадцать, я уехал в Калифорнию на целых три года! — Но Леймонт… ты же мужчина. — Какая разница? — проворчал он. — Между мужчинами и женщинами уже давно нет никакой разницы. Ты сама мне говорила.

    — Трумен Капоте · книга
11. «

    После 9 лет учебы взрослые постоянно спрашивают — «В какую старшую школу ты хочешь поступить? Какие у тебя планы на будущее?» Я, Маширо Моритака, всегда отвечаю, что еще не знаю или еще не решил. Логично было бы поступить в хороший университет, а потом найти хорошую работу. Просто жить как все. Вместо того, чтобы сутки на пролет играть или сидеть уставившись в монитор, я каждый день хожу в школу. Потому что я не хочу расстраивать родителей, не хочу, чтобы меня считали хиккикамори и не хочу чистить сортиры в макдаке, когда вырасту. Поэтому я хоть не горю желанием, пополню ряды офисного планктона. Будь моей целью подняться по карьерной лестнице, я уже стоял бы ниже всех, чьи оценки лучше моих. Ведь начиная со школы, всех людей делят по такому принципу. Согласитесь, это не совсем то будущее, к которому хочется стремиться. Такой я видел жизнь после того, как 14 лет изображал хорошего мальчика. Недавно я вычитал в одной книжке, что величайшее событие в жизни человека — это любовь. Что за бред, такую чушь могла написать только женщина. Для парня, который не может даже заговорить с девушкой, которая ему нравится, любовь — это лишь боль и одиночество. Чувства, остающиеся безответными, превращают мою жизнь в ад.

    После 9 лет учебы взрослые постоянно спрашивают — «В какую старшую школу ты хочешь поступить? Какие у тебя планы на будущее?» Я, Маширо Моритака, всегда отвечаю, что еще не знаю или еще не решил. Логично было бы поступить в хороший университет, а потом найти хорошую работу. Просто жить как все. Вместо того, чтобы сутки на пролет играть или сидеть уставившись в монитор, я каждый день хожу в школу. Потому что я не хочу расстраивать родителей, не хочу, чтобы меня считали хиккикамори и не хочу чистить сортиры в макдаке, когда вырасту. Поэтому я хоть не горю желанием, пополню ряды офисного планктона. Будь моей целью подняться по карьерной лестнице, я уже стоял бы ниже всех, чьи оценки лучше моих. Ведь начиная со школы, всех людей делят по такому принципу. Согласитесь, это не совсем то будущее, к которому хочется стремиться. Такой я видел жизнь после того, как 14 лет изображал хорошего мальчика. Недавно я вычитал в одной книжке, что величайшее событие в жизни человека — это любовь. Что за бред, такую чушь могла написать только женщина. Для парня, который не может даже заговорить с девушкой, которая ему нравится, любовь — это лишь боль и одиночество. Чувства, остающиеся безответными, превращают мою жизнь в ад.

    — Маширо Моритака · аниме
12. «

    Дети начинают с любви к родителям. Взрослея, они начинают их судить. Иногда они их прощают.

    Дети начинают с любви к родителям. Взрослея, они начинают их судить. Иногда они их прощают.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    Чем старше мы становимся, тем больше мелких дурных привычек приобретаем. Будто цепляемся за малейшие проявления своей природы — а нет якоря надёжнее, чем порок.

    Чем старше мы становимся, тем больше мелких дурных привычек приобретаем. Будто цепляемся за малейшие проявления своей природы — а нет якоря надёжнее, чем порок.

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    Люди взрослеют по-разному: кто быстро, кто медленно, а кто — в момент. И живут все по-разному. Не то чтобы специально, а в силу обстоятельств. Чем эти обстоятельства сильнее, тем больше высота полета или глубина падения той или иной судьбы. Куда лететь — вверх или вниз — каждый решает сам. Но выбор есть всегда.

    Люди взрослеют по-разному: кто быстро, кто медленно, а кто — в момент. И живут все по-разному. Не то чтобы специально, а в силу обстоятельств. Чем эти обстоятельства сильнее, тем больше высота полета или глубина падения той или иной судьбы. Куда лететь — вверх или вниз — каждый решает сам. Но выбор есть всегда.

    — Дженни Даунхэм · книга
15. «

    – Как ты считаешь, две взрослые женщины могут себе позволить объесться сладкого на ночь? – А зачем иначе было взрослеть?

    – Как ты считаешь, две взрослые женщины могут себе позволить объесться сладкого на ночь? – А зачем иначе было взрослеть?

    — Лу Рид · игра
16. «

    Во всем этом событии, этот миг был самым важным и запомнился прочнее всего. Это была первая трещина в священном образе отца, первый надлом в опорах, на которых держалась моя детская жизнь и которые каждому человеку, чтобы стать самим собой, надо разрушить. Из этих событий, не доступных ничьему зрению, состоит внутренняя, существенная линия нашей судьбы. Такая трещина, такой надлом потом зарастают, они заживают и забываются, но в самой тайной глубине они продолжают жить и кровоточить.

    Во всем этом событии, этот миг был самым важным и запомнился прочнее всего. Это была первая трещина в священном образе отца, первый надлом в опорах, на которых держалась моя детская жизнь и которые каждому человеку, чтобы стать самим собой, надо разрушить. Из этих событий, не доступных ничьему зрению, состоит внутренняя, существенная линия нашей судьбы. Такая трещина, такой надлом потом зарастают, они заживают и забываются, но в самой тайной глубине они продолжают жить и кровоточить.

    — Герман Гессе · книга
17. «

    Жить — значит меняться, меняться — значит взрослеть, а взрослеть — значит непрестанно творить себя самого.

    Жить — значит меняться, меняться — значит взрослеть, а взрослеть — значит непрестанно творить себя самого.

    — Анри Бергсон
18. «

    Мне двадцать семь лет. Меняя как-то рубашку, я увидел себя в зеркале и вдруг как бы поймал на себе разительное сходство с отцом. В действительности такого сходства нет. Я вспомнил: родительская спальня, и я, мальчик, смотрю на меняющего рубашку отца. Мне было жаль его. Он уже не может быть красивым, знаменитым, он уже готов, закончен, уже ничем иным, кроме того, что он есть, он не может быть. Так думал я, жалея его и тихонько гордясь своим превосходством. А теперь я узнал в себе отца. Это было сходство форм, – нет, нечто другое: я бы сказал – половое сходство: как бы семя отца я вдруг ощутил в себе, в своей субстанции. И как бы кто-то сказал мне: ты готов. Закончен. Ничего больше не будет. Рожай сына. Я не буду уже ни красивым, ни знаменитым. Я не приду из маленького города в столицу. Я не буду ни полководцем, ни наркомом, ни ученым, ни бегуном, ни авантюристом. Я мечтал всю жизнь о необычайной любви.

    Мне двадцать семь лет. Меняя как-то рубашку, я увидел себя в зеркале и вдруг как бы поймал на себе разительное сходство с отцом. В действительности такого сходства нет. Я вспомнил: родительская спальня, и я, мальчик, смотрю на меняющего рубашку отца. Мне было жаль его. Он уже не может быть красивым, знаменитым, он уже готов, закончен, уже ничем иным, кроме того, что он есть, он не может быть. Так думал я, жалея его и тихонько гордясь своим превосходством. А теперь я узнал в себе отца. Это было сходство форм, – нет, нечто другое: я бы сказал – половое сходство: как бы семя отца я вдруг ощутил в себе, в своей субстанции. И как бы кто-то сказал мне: ты готов. Закончен. Ничего больше не будет. Рожай сына. Я не буду уже ни красивым, ни знаменитым. Я не приду из маленького города в столицу. Я не буду ни полководцем, ни наркомом, ни ученым, ни бегуном, ни авантюристом. Я мечтал всю жизнь о необычайной любви.

    — Юрий Олеша · книга
19. «

    В детстве нам нужна властная фигура, которая будет нас опекать и направлять. Мы не подвергаем сомнению эту власть, потому что считаем, что семейный круг — это предел мировоззрения и все, что у нас перед глазами, вечно и неизменно. По мере нашего взросления горизонт расширяется, и мы начинаем сомневаться. Вслед за тем мы либо низвергаем своих создателей — родителей, чтобы занять их место в качестве созидательной силы, либо находим им замену, чтобы было на кого переложить ответственность и все свои страхи. Люди выбирают либо первый путь, либо второй, и этот выбор знаменует собой разделительную черту...

    В детстве нам нужна властная фигура, которая будет нас опекать и направлять. Мы не подвергаем сомнению эту власть, потому что считаем, что семейный круг — это предел мировоззрения и все, что у нас перед глазами, вечно и неизменно. По мере нашего взросления горизонт расширяется, и мы начинаем сомневаться. Вслед за тем мы либо низвергаем своих создателей — родителей, чтобы занять их место в качестве созидательной силы, либо находим им замену, чтобы было на кого переложить ответственность и все свои страхи. Люди выбирают либо первый путь, либо второй, и этот выбор знаменует собой разделительную черту...

    — Шарлотта Роган · книга
20. «

    — А когда можно считать себя взрослым? Лиза думает. — Когда начинаешь больше думать о себе, чем о других, — хрипит она и с дребезгом захлопывает окно.

    — А когда можно считать себя взрослым? Лиза думает. — Когда начинаешь больше думать о себе, чем о других, — хрипит она и с дребезгом захлопывает окно.

    — Эрих Мария Ремарк · книга