37 мудрых цитат про «XX век»

Тема «XX век» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 37 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   ... великой России больше нет. Истаскалась, окривела от вранья и блудливых словес. Исторговалась с немцами и союзниками, ничего не выгадала и осталась у разбитого корыта.

   ... великой России больше нет. Истаскалась, окривела от вранья и блудливых словес. Исторговалась с немцами и союзниками, ничего не выгадала и осталась у разбитого корыта.

   — Наталья Иртенина · книга
2. «

   Если всем людям вместе суждено определенное количество счастья и горя, то чем хуже будет у вас на душе, тем беззаботнее будет чья-то радость, просто по той причине, что горе и счастье возникают лишь относительно друг друга. Весь двадцатый век мы, русские дураки, были генератором, вырабатывавшим счастье западного мира. Мы производили его из своего горя. Мы были галерными рабами, которые, сидя в переполненном трюме, двигали мир в солнечное утро, умирая в темноте и вони. Чтобы сделать другую половину планеты полюсом счастья, нас превратили в полюс страдания

   Если всем людям вместе суждено определенное количество счастья и горя, то чем хуже будет у вас на душе, тем беззаботнее будет чья-то радость, просто по той причине, что горе и счастье возникают лишь относительно друг друга. Весь двадцатый век мы, русские дураки, были генератором, вырабатывавшим счастье западного мира. Мы производили его из своего горя. Мы были галерными рабами, которые, сидя в переполненном трюме, двигали мир в солнечное утро, умирая в темноте и вони. Чтобы сделать другую половину планеты полюсом счастья, нас превратили в полюс страдания

   — Виктор Пелевин · книга
3. «

   Новый ХХ век начался на самом деле не первого января 1901-го, а первого августа 1914-го года, в первый день империалистической войны. Я видел рождение этого века. Сперва в Италии, в Венеции, откуда сбежали туристы, и пусто стояли отели, гондолы и магазины. И пляж на Лидо, и столики бесконечных кофеен у моря тоже стояли пустые. Век начался для меня именно с этой пустоты. Русские семьи, прервав беспечное курортное существование, не сменив даже белые свои летние одежды, растерянно толпились на палубах пароходов, спешивших к родным берегам. Ходили испуганные толки о коварных германских субмаринах и аэропланах с бомбами. Море было огромным и грозным. Да, новый век начался с ощущения пустоты и опасности...

   Новый ХХ век начался на самом деле не первого января 1901-го, а первого августа 1914-го года, в первый день империалистической войны. Я видел рождение этого века. Сперва в Италии, в Венеции, откуда сбежали туристы, и пусто стояли отели, гондолы и магазины. И пляж на Лидо, и столики бесконечных кофеен у моря тоже стояли пустые. Век начался для меня именно с этой пустоты. Русские семьи, прервав беспечное курортное существование, не сменив даже белые свои летние одежды, растерянно толпились на палубах пароходов, спешивших к родным берегам. Ходили испуганные толки о коварных германских субмаринах и аэропланах с бомбами. Море было огромным и грозным. Да, новый век начался с ощущения пустоты и опасности...

   — Филиппок · фильм
4. «

   Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы… Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?

   Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы… Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?

   — Иван Алексеевич Бунин
5. «

   ... Научная фантастика — это литература двадцатого века. Это — единственный литературный жанр, который в метафорической форме решает основную проблему нашего времени. Эта проблема состоит в ошеломляющих и стремительных переменах — слишком стремительных для обычных людей...

   ... Научная фантастика — это литература двадцатого века. Это — единственный литературный жанр, который в метафорической форме решает основную проблему нашего времени. Эта проблема состоит в ошеломляющих и стремительных переменах — слишком стремительных для обычных людей...

   — Лоис Макмастер Буджолд · книга
6. «

   Если бы русский Царь Николай II стремился к царству земному, царству мелких личных расчётов, себялюбия, он и по сей день сидел бы на престоле в Петрограде. Но он выбрал Небесное Царство, царство жертвы во имя Господне, царство евангельской духовности, за что и сложил свою голову, за что сложили головы его чада и миллионы подданных.

   Если бы русский Царь Николай II стремился к царству земному, царству мелких личных расчётов, себялюбия, он и по сей день сидел бы на престоле в Петрограде. Но он выбрал Небесное Царство, царство жертвы во имя Господне, царство евангельской духовности, за что и сложил свою голову, за что сложили головы его чада и миллионы подданных.

   — Святитель Николай Сербский
7. «

   Девяностые, которые сейчас активно романтизируют и называют лихими, я не стану романтизировать никогда. И называть лихими — тоже. Сожравшими мою юность — да. Унизительно нищими — да. Загнавшими в безысходность миллионы людей — несомненно. И воспоминаний про то, какими мы были бедными, но счастливыми, я очень не люблю, потому что когда ты выживаешь, у тебя отключаются те механизмы, которые позволяют быть счастливым осознанно и полноценно. Выжил — вот тебе и счастье. Все остальное — непозволительная роскошь. А это унижает ещё больше. Впрочем, кому как...

   Девяностые, которые сейчас активно романтизируют и называют лихими, я не стану романтизировать никогда. И называть лихими — тоже. Сожравшими мою юность — да. Унизительно нищими — да. Загнавшими в безысходность миллионы людей — несомненно. И воспоминаний про то, какими мы были бедными, но счастливыми, я очень не люблю, потому что когда ты выживаешь, у тебя отключаются те механизмы, которые позволяют быть счастливым осознанно и полноценно. Выжил — вот тебе и счастье. Все остальное — непозволительная роскошь. А это унижает ещё больше. Впрочем, кому как...

   — Лиля Град · книга
8. «

   Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

   Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

   — Полина Дашкова · книга
9. «

   Вот и сгорел вроде спутников, кровушки нашей отведав, век гениальных преступников и гениальных поэтов.

   Вот и сгорел вроде спутников, кровушки нашей отведав, век гениальных преступников и гениальных поэтов.

   — Андрей Вознесенский
10. «

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    Советы кричали, что государством может управлять любая кухарка, при этом Сталин обрубал головы каждому, кто осмеливался даже дыхнуть на его еще не выкованное железо. Гитлер кричал – один народ, один вождь, а одеяло власти ходило по рукам так, что треск стоял на весь Рейх. Тем не менее, только Гитлер и Сталин были титанами, все остальные политики скакали у них в ногах кучкой пигмеев, еще не решивших, то ли им сбиться в одну пигмейскую стайку, то ли выбрать себе титана.

    — Франц Вертфоллен · книга
11. «

    Ведь вопрос не в том, что кто-то оспаривает несомненные и огромные достижения нашего советского народа. Нет! Но именно революция — причина упущенных для России поистине гигантских возможностей. Неисчислимы безвинные жертвы. Безмерные страдания. Поколения, потерявшие главное наследие предков — связь с Богом.

    Ведь вопрос не в том, что кто-то оспаривает несомненные и огромные достижения нашего советского народа. Нет! Но именно революция — причина упущенных для России поистине гигантских возможностей. Неисчислимы безвинные жертвы. Безмерные страдания. Поколения, потерявшие главное наследие предков — связь с Богом.

    — Митрополит Тихон (Шевкунов) · книга
12. «

    В XX веке любовь – это телефон, который не звонит.

    В XX веке любовь – это телефон, который не звонит.

    — Фредерик Бегбедер · книга
13. «

    Русское имя покрылось позором, Царство растерзано адским раздором, Кровью залита вся наша страна... Боже наш, в том есть и наша вина. Каемся мы в эти страшные дни... Боже, Царя нам верни!

    Русское имя покрылось позором, Царство растерзано адским раздором, Кровью залита вся наша страна... Боже наш, в том есть и наша вина. Каемся мы в эти страшные дни... Боже, Царя нам верни!

    — Владимир Пуришкевич
14. «

    Можно было объяснить ей, что у меня, к сожалению, всегда оказывалось достаточно причин для слез. Представление о том, что можно плакать без всякой причины — просто от мировой скорби или от сердечной тоски, — могло возникнуть лишь в другом, более счастливом столетии.

    Можно было объяснить ей, что у меня, к сожалению, всегда оказывалось достаточно причин для слез. Представление о том, что можно плакать без всякой причины — просто от мировой скорби или от сердечной тоски, — могло возникнуть лишь в другом, более счастливом столетии.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Сейчас середина двадцатого века, и никуда не денешься от массового производства. Но из этого не следует, что человечество непременно станет менее привлекательным. Пользуясь стандартной продукцией, оно может достичь даже определённого художественного единства.

    Сейчас середина двадцатого века, и никуда не денешься от массового производства. Но из этого не следует, что человечество непременно станет менее привлекательным. Пользуясь стандартной продукцией, оно может достичь даже определённого художественного единства.

    — Пол Андерсон · книга
16. «

    Когда Сталин удалил Троцкого и Зиновьева из Политбюро, Радек при встрече спросил меня: «Товарищ Бажанов, какая разница между Сталиным и Моисеем? Не знаете. Большая: Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин — из Политбюро».

    Когда Сталин удалил Троцкого и Зиновьева из Политбюро, Радек при встрече спросил меня: «Товарищ Бажанов, какая разница между Сталиным и Моисеем? Не знаете. Большая: Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин — из Политбюро».

    — Борис Бажанов · книга
17. «

    Слушая жалобы моих друзей с Уолл-стрит, чей доход сократился из-за Великой депрессии, я часто гадаю, как бы вели себя они сами, их жены и дети, если бы им пришлось бежать из страны в чем есть, лишь с одной сменой белья. Сумели бы они найти для себя место в чужой стране, выучить язык, смириться с насмешками и унижением и начать жизнь заново?

    Слушая жалобы моих друзей с Уолл-стрит, чей доход сократился из-за Великой депрессии, я часто гадаю, как бы вели себя они сами, их жены и дети, если бы им пришлось бежать из страны в чем есть, лишь с одной сменой белья. Сумели бы они найти для себя место в чужой стране, выучить язык, смириться с насмешками и унижением и начать жизнь заново?

    — Великий князь Александр Михайлович · книга
18. «

    Да, я намерен попасть на белую т-территорию. Но только за тем, чтобы выбраться из страны, которая хочет заменить плохое прошлое на ужасное будущее. Ничего изменить я не могу, а наблюдать за этим процессом не хочу.

    Да, я намерен попасть на белую т-территорию. Но только за тем, чтобы выбраться из страны, которая хочет заменить плохое прошлое на ужасное будущее. Ничего изменить я не могу, а наблюдать за этим процессом не хочу.

    — Борис Акунин · книга
19. «

    31 декабря, днём, а не как обычно, в полночь, неожиданно для всей страны Борис Николаевич Ельцин появился на экранах [с новогодним поздравлением]. Так закончился XX век. Век, который подарил нам любимый праздник — Новый год. Век, в котором мы родились и взрослели, воспитывали детей и сами были детьми. Стояли в очередях и любили. Доставали дефицит, слушали пресные речи престарелых генсеков и ждали перемен. Нам смешно и грустно вспоминать ушедший век, советскую эпоху. Кажется, что колбаса была вкуснее, люди добрее, песни лучше, а телевидение интереснее. Но, поверьте, что точно так же когда-нибудь будут говорить и о нынешнем веке. Но это уже совсем другая история...

    31 декабря, днём, а не как обычно, в полночь, неожиданно для всей страны Борис Николаевич Ельцин появился на экранах [с новогодним поздравлением]. Так закончился XX век. Век, который подарил нам любимый праздник — Новый год. Век, в котором мы родились и взрослели, воспитывали детей и сами были детьми. Стояли в очередях и любили. Доставали дефицит, слушали пресные речи престарелых генсеков и ждали перемен. Нам смешно и грустно вспоминать ушедший век, советскую эпоху. Кажется, что колбаса была вкуснее, люди добрее, песни лучше, а телевидение интереснее. Но, поверьте, что точно так же когда-нибудь будут говорить и о нынешнем веке. Но это уже совсем другая история...

    — Леонид Каневский
20. «

    Двадцатый век. Боже мой, как страшно, страшно постарел мир.

    Двадцатый век. Боже мой, как страшно, страшно постарел мир.

    — Тони Кушнер · книга