Топ-53 цитаты: «Япония»

53 цитаты про «Япония»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Невозможно скучать, глядя на идущих мимо людей, особенно в Японии.

   Невозможно скучать, глядя на идущих мимо людей, особенно в Японии.

   — Амели Нотомб · книга
2. «

   Японцы шутят, что на сослуживцев надо смотреть как на родственников собственной жены: нравятся они или нет — никуда от них не денешься. А раз суждено оставаться в одном коллективе всю трудовую жизнь, нельзя забывать, что испортить отношения с человеком легче, чем снова их наладить.

   Японцы шутят, что на сослуживцев надо смотреть как на родственников собственной жены: нравятся они или нет — никуда от них не денешься. А раз суждено оставаться в одном коллективе всю трудовую жизнь, нельзя забывать, что испортить отношения с человеком легче, чем снова их наладить.

   — Всеволод Овчинников · книга
3. «

   — Раз по-европейски нельзя, поступлю по-японски. — Как это — «по-японски»? — Напишу письмо его величеству государю императору. Изложу все свои подозрения в адрес интенданта Суги. И убью себя, в доказательство своей искренности. — Себя? Не Сугу? — потрясённо воскликнул Фандорин. — Убить Сугу значило бы не покарать преступника, а совершить новое преступление. У нас есть древняя, благородная традиция. Хочешь привлечь внимание властей и общества к какому-нибудь злодейству — сделай сэппуку. Лживый человек резать себе живот не станет.

   — Раз по-европейски нельзя, поступлю по-японски. — Как это — «по-японски»? — Напишу письмо его величеству государю императору. Изложу все свои подозрения в адрес интенданта Суги. И убью себя, в доказательство своей искренности. — Себя? Не Сугу? — потрясённо воскликнул Фандорин. — Убить Сугу значило бы не покарать преступника, а совершить новое преступление. У нас есть древняя, благородная традиция. Хочешь привлечь внимание властей и общества к какому-нибудь злодейству — сделай сэппуку. Лживый человек резать себе живот не станет.

   — Борис Акунин · книга
4. «

   Япония для меня – это таблетка креативности, которую нужно принимать как можно чаще.

   Япония для меня – это таблетка креативности, которую нужно принимать как можно чаще.

   — Фаррелл Уильямс
5. «

   Японцы — непревзойденные мастера пиара. Тощие задохлики, не выигравшие ни одного соревнования, а рассказали всему миру сказку про сокрушительное карате и непобедимых ниндзя! Трусливые и робкие — а научили весь мир уважать дух самурая! Не способны и четырех строк связать в рифму, а объяснили всем, что три строки без рифмы — величайшая из поэзий! А как они продают свои машины и электронику! С треском! Нарасхват! Потому что объяснили всем: японская техника лучшая в мире. И вот теперь их еда. Комок непромытого риса с ломтиком сырой рыбы поверху! И суп из воды с соей! Да у нас в тюрьмах кормят лучше! Но нет, объяснили всем, что это модно, и вся офисная баранина назначает друг дружке рендеву в суши-барах.

   Японцы — непревзойденные мастера пиара. Тощие задохлики, не выигравшие ни одного соревнования, а рассказали всему миру сказку про сокрушительное карате и непобедимых ниндзя! Трусливые и робкие — а научили весь мир уважать дух самурая! Не способны и четырех строк связать в рифму, а объяснили всем, что три строки без рифмы — величайшая из поэзий! А как они продают свои машины и электронику! С треском! Нарасхват! Потому что объяснили всем: японская техника лучшая в мире. И вот теперь их еда. Комок непромытого риса с ломтиком сырой рыбы поверху! И суп из воды с соей! Да у нас в тюрьмах кормят лучше! Но нет, объяснили всем, что это модно, и вся офисная баранина назначает друг дружке рендеву в суши-барах.

   — Леонид Каганов · книга
6. «

   Япония — это совершенно другой мир, интеллектуальный, необычайно сложный, необычайно интересный. Нам бы многое следовало взять у этого мудрого народа.

   Япония — это совершенно другой мир, интеллектуальный, необычайно сложный, необычайно интересный. Нам бы многое следовало взять у этого мудрого народа.

   — Михаил Шемякин
7. «

   Никогда не забуду японку Кеку. Я ставил в Токио спектакль по Ибсену. Мне представляют молоденькую актрису Кеку. Там была совсем маленькая роль девушки, которая приходит в комнату к Боркману (спектакль «Йун Габриэль Боркман». — Esquire), играет на рояле и больше не появляется. Спрашиваю: «Вы играете на рояле?» — «Нет, не играю». Ну ничего, говорю, Григ будет по радио звучать, а вы будете просто слушать, либо за кулисы посадим музыканта, что хуже, конечно. Она спрашивает: «А может быть, я буду играть?» Что вы, говорю, это сложно. И уезжаю. Проходит два месяца, у нас фуршет, едим какое-то мясо — меня зовут: «Мы хотим, чтобы Кеку вам сыграла». Она садится — пальчики, как спички, — и мощно играет «Норвежский танец» Грига, труднейшую, виртуозную вещь. Как? Что? «Вы что, в школу поступили?» — «Да, учительницу взяла». — «Подождите, вы же были на гастролях в Америке». — «Была, да». Она в Америке договорилась и всё свободное время не ходила по Америке, а училась. Мне было стыдно, я же предупреждал, что это маленькая роль, что это вообще никто не оценит. Стоит и вежливо улыбается — она просто хотела сделать всё наилучшим образом.

   Никогда не забуду японку Кеку. Я ставил в Токио спектакль по Ибсену. Мне представляют молоденькую актрису Кеку. Там была совсем маленькая роль девушки, которая приходит в комнату к Боркману (спектакль «Йун Габриэль Боркман». — Esquire), играет на рояле и больше не появляется. Спрашиваю: «Вы играете на рояле?» — «Нет, не играю». Ну ничего, говорю, Григ будет по радио звучать, а вы будете просто слушать, либо за кулисы посадим музыканта, что хуже, конечно. Она спрашивает: «А может быть, я буду играть?» Что вы, говорю, это сложно. И уезжаю. Проходит два месяца, у нас фуршет, едим какое-то мясо — меня зовут: «Мы хотим, чтобы Кеку вам сыграла». Она садится — пальчики, как спички, — и мощно играет «Норвежский танец» Грига, труднейшую, виртуозную вещь. Как? Что? «Вы что, в школу поступили?» — «Да, учительницу взяла». — «Подождите, вы же были на гастролях в Америке». — «Была, да». Она в Америке договорилась и всё свободное время не ходила по Америке, а училась. Мне было стыдно, я же предупреждал, что это маленькая роль, что это вообще никто не оценит. Стоит и вежливо улыбается — она просто хотела сделать всё наилучшим образом.

   — Сергей Юрский
8. «

   На Западе люди либо говорят вам правду, либо лгут. Японцы же почти никогда не лгут, однако им никогда не придет в голову говорить вам правду.

   На Западе люди либо говорят вам правду, либо лгут. Японцы же почти никогда не лгут, однако им никогда не придет в голову говорить вам правду.

   — Всеволод Овчинников · книга
9. «

   Инструменты он нёс в большой продуктовой сумке, украшенной шелкографическим изображением героев мультфильма «Том и Джерри», но это как раз никому не бросалось в глаза. Япония – страна, где ходят с самыми невероятными пакетами и сумками, так что даже картинка с надписью «Я ЛЮБЛЮ ДЬЯВОЛА» сможет привлечь внимание токийцев, только если её обладатель начнёт вдруг изрыгать огонь и серу.

   Инструменты он нёс в большой продуктовой сумке, украшенной шелкографическим изображением героев мультфильма «Том и Джерри», но это как раз никому не бросалось в глаза. Япония – страна, где ходят с самыми невероятными пакетами и сумками, так что даже картинка с надписью «Я ЛЮБЛЮ ДЬЯВОЛА» сможет привлечь внимание токийцев, только если её обладатель начнёт вдруг изрыгать огонь и серу.

   — Дебора Боливер Боэм · книга
10. «

    Для нас, японцев, быть счастливым означает, прежде всего, что в любом возрасте и в любой момент у нас есть чем заняться и чем нам нравится заниматься.

    Для нас, японцев, быть счастливым означает, прежде всего, что в любом возрасте и в любой момент у нас есть чем заняться и чем нам нравится заниматься.

    — Такеши Китано
11. «

    Японский характер можно сравнить с деревцем, над которым долго трудился садовод, изгибая, подвязывая, подпирая его. Если даже избавить потом такое деревце от пут и подпорок, дать волю молодым побегам, то под их свободно разросшейся кроной все равно сохранятся очертания, которые были когда-то приданы стволу и главным ветвям. Моральные устои, пусть даже лежащие где-то глубоко от поверхности, — это алгебра человеческих взаимоотношений. Зная ее формулы, легче решать задачи, которые ставит современная жизнь.

    Японский характер можно сравнить с деревцем, над которым долго трудился садовод, изгибая, подвязывая, подпирая его. Если даже избавить потом такое деревце от пут и подпорок, дать волю молодым побегам, то под их свободно разросшейся кроной все равно сохранятся очертания, которые были когда-то приданы стволу и главным ветвям. Моральные устои, пусть даже лежащие где-то глубоко от поверхности, — это алгебра человеческих взаимоотношений. Зная ее формулы, легче решать задачи, которые ставит современная жизнь.

    — Всеволод Овчинников · книга
12. «

    Числа февраля сверху вниз, как сосулька. Кап-кап-и... ... Март.

    Числа февраля сверху вниз, как сосулька. Кап-кап-и... ... Март.

    — Олег Петрович Осипов
13. «

    Этапом развития синто стало возникновение концепции «Исэ синто», главной целью которой было укрепление культа императора. Одной из причин появления этой концепции явилось усиление авторитета и влияния святилищ, особенно в период и после монгольского нашествия (1261-1281). Культ императора стал центром государственного синто, фактически заменившего множество богов одним «живым богом».

    Этапом развития синто стало возникновение концепции «Исэ синто», главной целью которой было укрепление культа императора. Одной из причин появления этой концепции явилось усиление авторитета и влияния святилищ, особенно в период и после монгольского нашествия (1261-1281). Культ императора стал центром государственного синто, фактически заменившего множество богов одним «живым богом».

    — Игорь Николаевич Яблоков · книга
14. «

    Чтобы понимать японский нужно думать по-японски.

    Чтобы понимать японский нужно думать по-японски.
15. «

    «Крадущиеся» убивают, крадут, шпионят, но они не занимаются шантажом и вымогательством! Это противоречит их традициям и кодексу чести. Эраст Петрович и в самом деле забыл, что в Японии у всех и у каждого, даже у злодеев, непременно имеется какой-нибудь кодекс. В этом, пожалуй, было нечто умиротворяющее.

    «Крадущиеся» убивают, крадут, шпионят, но они не занимаются шантажом и вымогательством! Это противоречит их традициям и кодексу чести. Эраст Петрович и в самом деле забыл, что в Японии у всех и у каждого, даже у злодеев, непременно имеется какой-нибудь кодекс. В этом, пожалуй, было нечто умиротворяющее.

    — Борис Акунин · книга
16. «

    Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.

    Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.

    — Жан-Кристоф Гранже · книга
17. «

    — Японцы — это тема! Всё, Кольцов. Мы в Питере! — Какая тема, что ты мелешь? — Японский театр! Хананамити — там все действие происходит на кладбище! — Ага, хорошо, не в морге.

    — Японцы — это тема! Всё, Кольцов. Мы в Питере! — Какая тема, что ты мелешь? — Японский театр! Хананамити — там все действие происходит на кладбище! — Ага, хорошо, не в морге.

    — Виктор Сумароков · фильм
18. «

    Because I'm foolish, because I'm foolish - Being praised, I bloomed splendidly. The flower is beautiful, but it's poisonous!

    Because I'm foolish, because I'm foolish - Being praised, I bloomed splendidly. The flower is beautiful, but it's poisonous!
19. «

    Любовь японцев к природе подобна тому чувству, которое дети испытывают к своим родителям, восхищаясь ими и в то же время побаиваясь их.

    Любовь японцев к природе подобна тому чувству, которое дети испытывают к своим родителям, восхищаясь ими и в то же время побаиваясь их.

    — Сюнкити Акимото · книга
20. «

    — Вас приветствует Владивосток — самый русский город! — Какой русский? У вас там все на японских машинах ездят. — Ну всё правильно! Мы им сделали русское предложение, от которого они не смогли отказаться: либо мы, русские, ездим на их японских машинах, либо они, японцы, ездят на наших русских.

    — Вас приветствует Владивосток — самый русский город! — Какой русский? У вас там все на японских машинах ездят. — Ну всё правильно! Мы им сделали русское предложение, от которого они не смогли отказаться: либо мы, русские, ездим на их японских машинах, либо они, японцы, ездят на наших русских.