Подборка «запрет» — 81 цитата

Тема «запрет» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 81 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Культура начинается с запретов.

   Культура начинается с запретов.

   — Юрий Михайлович Лотман
2. «

   Пусть падут мои запреты, Как стена Иерихона, Трубадур поет куплеты, Чтоб нарушились законы. То ли утро, то ли вечер, Слышу голос неустанно, Как осмелюсь, то отвечу Я взываниям желанным. Будет это пораженьем? Или сладкою победой? В жизни взлеты и паденья - Судьбоносные приметы...

   Пусть падут мои запреты, Как стена Иерихона, Трубадур поет куплеты, Чтоб нарушились законы. То ли утро, то ли вечер, Слышу голос неустанно, Как осмелюсь, то отвечу Я взываниям желанным. Будет это пораженьем? Или сладкою победой? В жизни взлеты и паденья - Судьбоносные приметы...
3. «

   Орлиный взор, напор, изящный поворот, И прямо в руки — запретный плод.

   Орлиный взор, напор, изящный поворот, И прямо в руки — запретный плод.

   — Остап Бендер · сериал
4. «

   Странно, – сказала фройляйн Бюрстнер, – странно, что мне приходится запрещать вам именно то, что вы сами должны были бы запретить себе.

   Странно, – сказала фройляйн Бюрстнер, – странно, что мне приходится запрещать вам именно то, что вы сами должны были бы запретить себе.

   — Франц Кафка · книга
5. «

   Для нас двоих запреты под запретом. Мы можем все. Нас ничто не остановит.

   Для нас двоих запреты под запретом. Мы можем все. Нас ничто не остановит.

   — Освальд Мосли · сериал
6. «

   А если честно — все мужчины ловятся на одно и то же. На то, что им недоступно. И если женщина достаточно умна и стервозна, а также сохранила целомудрие, рано или поздно мужчина поведет ее под венец. Главное — не поддаваться до свадьбы. Сладок запретный плод. Ну а любовь — дело техники.

   А если честно — все мужчины ловятся на одно и то же. На то, что им недоступно. И если женщина достаточно умна и стервозна, а также сохранила целомудрие, рано или поздно мужчина поведет ее под венец. Главное — не поддаваться до свадьбы. Сладок запретный плод. Ну а любовь — дело техники.

   — Галина Гончарова · книга
7. «

   Твоя религия мне ничего не запрещает, она запрещает тебе.

   Твоя религия мне ничего не запрещает, она запрещает тебе.
8. «

   И если у тебя никогда не было секса, — говорит Адам, — у тебя никогда не было ощущения власти. Ты никогда не получал права голоса и не становился личностью. Секс — это действие, которое отделяет нас от наших родителей. Детей от взрослых. Секс — это первый мятеж подростков. И если у тебя никогда не было секса, — говорит мне Адам, — ты никогда не вырастешь выше того, чему тебя учили родители. Если ты никогда не нарушишь запрет на секс, то ты никогда не нарушишь ни один запрет.

   И если у тебя никогда не было секса, — говорит Адам, — у тебя никогда не было ощущения власти. Ты никогда не получал права голоса и не становился личностью. Секс — это действие, которое отделяет нас от наших родителей. Детей от взрослых. Секс — это первый мятеж подростков. И если у тебя никогда не было секса, — говорит мне Адам, — ты никогда не вырастешь выше того, чему тебя учили родители. Если ты никогда не нарушишь запрет на секс, то ты никогда не нарушишь ни один запрет.

   — Чак Паланик · книга
9. «

   Всякому кораблю, который вздумает бросить здесь якорь, предсказывалось печальное будущее: следующая его стоянка, гласили легенды, будет на том свете. Кеннит слыхом не слыхивал ни об одном корабле, чьей команде вздумалось бы проверять истинность старинных запретов. Может, потому и не слыхивал, что из преисподней слухи плоховато доходили?

   Всякому кораблю, который вздумает бросить здесь якорь, предсказывалось печальное будущее: следующая его стоянка, гласили легенды, будет на том свете. Кеннит слыхом не слыхивал ни об одном корабле, чьей команде вздумалось бы проверять истинность старинных запретов. Может, потому и не слыхивал, что из преисподней слухи плоховато доходили?

   — Робин Хобб · книга
10. «

    Когда я ещё был маленький мальчик, мне было очень интересно, почему нельзя делить на ноль. То есть меня не удивлял сам факт запрета — уже тогда мне было понятно, что в этом мире вообще ничего нельзя делать интересного и приятного, а наоборот, нужно делать скучное и противное. Умываться, например, нужно, а побрызгаться уже нельзя. Но мне было интересно, что же будет, если все же на этот ноль разделить?

    Когда я ещё был маленький мальчик, мне было очень интересно, почему нельзя делить на ноль. То есть меня не удивлял сам факт запрета — уже тогда мне было понятно, что в этом мире вообще ничего нельзя делать интересного и приятного, а наоборот, нужно делать скучное и противное. Умываться, например, нужно, а побрызгаться уже нельзя. Но мне было интересно, что же будет, если все же на этот ноль разделить?

    — Дмитрий Горчев · книга
11. «

    Ее любовь была греховной, беззаконной, безнравственной, но это была любовь, а любви, отверженной законом, присуща пламенная отвага.

    Ее любовь была греховной, беззаконной, безнравственной, но это была любовь, а любви, отверженной законом, присуща пламенная отвага.

    — Теодор Драйзер · книга
12. «

    Подавляющее население стран СНГ до сих пор упорно не хочет понимать разницу между коммунизмом/социализмом и капитализмом. Между так называемой «диктатурой» и идиотским абсолютно понятием «свободы». Господа, при коммунизме государство обязано обеспечивать ваше здоровье, образование, снабжение, будущее. При коммунизме оно ОБЯЗАНО за вас ДУМАТЬ. Вообще, когда кто-то за кого-то ОБЯЗАН думать — это зовется ДИКТАТУРОЙ, иначе — никак, потому что каждому НЕ МОГУТ понравиться все решения правительства, следовательно всегда будут недовольные и кого-то ВСЕГДА ПРИДЁТСЯ ПРИНУЖДАТЬ. Капитализм решил проблему принуждения иначе. Он не делает добро насильно. Он его не делает вообще. Вы — свободные бараны? Хорошо. Думайте сами. Обеспечивайте ваше будущее, снабжение, образование, здоровье — сами. Государство при капитализме — это шериф в вестернах. Дядька с большим кольтом, который этим самым большим кольтом обеспечивает СЕБЯ, потому что каждый САМ за СЕБЯ думает. Он в лучшем случае вашим здоровьем поинтересуется, а заниматься он им будет ТОЛЬКО если ему это выгодно и ПОКА ему это выгодно. Роль его — не нянька и сиделка для умственных калек, он — гарант хоть какого-то порядка. Не Порядка с большой буквы, а хоть какого-то шаткого равновесия, к примеру, если вдруг маньяк какой объявится, ну совсем все законы попирающий и шерифу не платящий, чтоб было кому маньяка этого линчевать. И налоги шериф с вас драть будет, потому что ему следить, чтоб вы, напившись или в каком другом угаре, друг друга, как свиньи, не перерезали. При капитализме государство — это, в основном, карательный орган, не снабжающий, не делящийся доходами с нефти, газа, кукурузы или шоколадок, если вы, конечно — не государство, то есть не дядька с кольтом или его молодцы. Зато у вас — свобода выбора. Ваша обожаемая свобода, господа, когда все, что не запрещено — разрешено.

    Подавляющее население стран СНГ до сих пор упорно не хочет понимать разницу между коммунизмом/социализмом и капитализмом. Между так называемой «диктатурой» и идиотским абсолютно понятием «свободы». Господа, при коммунизме государство обязано обеспечивать ваше здоровье, образование, снабжение, будущее. При коммунизме оно ОБЯЗАНО за вас ДУМАТЬ. Вообще, когда кто-то за кого-то ОБЯЗАН думать — это зовется ДИКТАТУРОЙ, иначе — никак, потому что каждому НЕ МОГУТ понравиться все решения правительства, следовательно всегда будут недовольные и кого-то ВСЕГДА ПРИДЁТСЯ ПРИНУЖДАТЬ. Капитализм решил проблему принуждения иначе. Он не делает добро насильно. Он его не делает вообще. Вы — свободные бараны? Хорошо. Думайте сами. Обеспечивайте ваше будущее, снабжение, образование, здоровье — сами. Государство при капитализме — это шериф в вестернах. Дядька с большим кольтом, который этим самым большим кольтом обеспечивает СЕБЯ, потому что каждый САМ за СЕБЯ думает. Он в лучшем случае вашим здоровьем поинтересуется, а заниматься он им будет ТОЛЬКО если ему это выгодно и ПОКА ему это выгодно. Роль его — не нянька и сиделка для умственных калек, он — гарант хоть какого-то порядка. Не Порядка с большой буквы, а хоть какого-то шаткого равновесия, к примеру, если вдруг маньяк какой объявится, ну совсем все законы попирающий и шерифу не платящий, чтоб было кому маньяка этого линчевать. И налоги шериф с вас драть будет, потому что ему следить, чтоб вы, напившись или в каком другом угаре, друг друга, как свиньи, не перерезали. При капитализме государство — это, в основном, карательный орган, не снабжающий, не делящийся доходами с нефти, газа, кукурузы или шоколадок, если вы, конечно — не государство, то есть не дядька с кольтом или его молодцы. Зато у вас — свобода выбора. Ваша обожаемая свобода, господа, когда все, что не запрещено — разрешено.

    — Франц Вертфоллен · книга
13. «

    В молодом человеке все начинает протестовать, когда ему слишком много запрещают, и тогда пробуждается желание делать все наоборот.

    В молодом человеке все начинает протестовать, когда ему слишком много запрещают, и тогда пробуждается желание делать все наоборот.

    — Вирджиния Эндрюс · книга
14. «

    «Всё дозволено» не означает, что ничто не запрещено.

    «Всё дозволено» не означает, что ничто не запрещено.

    — Альбер Камю · книга
15. «

    И кому нужны были эти райские кущи, где все нельзя?

    И кому нужны были эти райские кущи, где все нельзя?

    — Фаина Раневская · книга
16. «

    — Мы с Пимпом, кстати, на днях пили кагор и поспорили, что, если Навальному можно заниматься политикой, то любой, у кого на канале больше подписчиков, чем у него, он может заниматься политикой тем более. Я вам хочу предложить несколько инициатив, может, вам что-то из этого понравится. Вот например — запретить бобслей, там мужики вместе валяются и вообще это ссаный спорт. Может быть — ежедневный разгон облаков, чтобы не было радуги. Или вот — автомобильные гонки: там пускают мужиков по кругу и вообще — скорость по-английски спид (speed). В городки играть — мужики палки друг другу кидают. И волны на воде запретил, они бьются о борт. Можно еще запретить покупку воды в деревнях — там вам могут предложить из колодца. Я бы еще законодательно утвердил высоту горок на детских площадках, чтобы можно было безболезненно соскочить. Еще можно запретить австрийских экскурсоводов, они могут пускать по Вене. Ну и в конец я депортировал бы Амаяка Акопяна, он все время предлагает детям дунуть. — Все, закончили? Просто я заслушался и тайно нажал кнопку записи, потому что тут идей мне хватает на полгода минимум.

    — Мы с Пимпом, кстати, на днях пили кагор и поспорили, что, если Навальному можно заниматься политикой, то любой, у кого на канале больше подписчиков, чем у него, он может заниматься политикой тем более. Я вам хочу предложить несколько инициатив, может, вам что-то из этого понравится. Вот например — запретить бобслей, там мужики вместе валяются и вообще это ссаный спорт. Может быть — ежедневный разгон облаков, чтобы не было радуги. Или вот — автомобильные гонки: там пускают мужиков по кругу и вообще — скорость по-английски спид (speed). В городки играть — мужики палки друг другу кидают. И волны на воде запретил, они бьются о борт. Можно еще запретить покупку воды в деревнях — там вам могут предложить из колодца. Я бы еще законодательно утвердил высоту горок на детских площадках, чтобы можно было безболезненно соскочить. Еще можно запретить австрийских экскурсоводов, они могут пускать по Вене. Ну и в конец я депортировал бы Амаяка Акопяна, он все время предлагает детям дунуть. — Все, закончили? Просто я заслушался и тайно нажал кнопку записи, потому что тут идей мне хватает на полгода минимум.

    — Игорь Лавров (Big Russian Boss)
17. «

    Запрещать слова – это самое глупое, что может быть. Если у тебя нет слов для объяснения реальности, ты становишься немым. Сейчас мы все начинаем мычать. Зачем это запрещать? Запрет – это в любом случае знак бессилия. Политтехнология должна обладать мягкой силой. Ты должен выигрывать в риторике, ты должен выигрывать в споре. Если мы запретим слово «брюнетка», то что, все блондинками станут? Нет.

    Запрещать слова – это самое глупое, что может быть. Если у тебя нет слов для объяснения реальности, ты становишься немым. Сейчас мы все начинаем мычать. Зачем это запрещать? Запрет – это в любом случае знак бессилия. Политтехнология должна обладать мягкой силой. Ты должен выигрывать в риторике, ты должен выигрывать в споре. Если мы запретим слово «брюнетка», то что, все блондинками станут? Нет.

    — Сергей Шнуров
18. «

    В конце концов цивилизация складывается из того, что мы запрещаем, а не из того, что мы допускаем.

    В конце концов цивилизация складывается из того, что мы запрещаем, а не из того, что мы допускаем.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
19. «

    В Германии после десяти вечера вы обязаны запирать входную дверь, играть на пианино после одиннадцати строго запрещается. В Англии ни мне, ни моим друзьям ни разу не приходило в голову играть на пианино после одиннадцати; когда же вам говорят, что это «строго запрещается», — вас помимо вашей воли начинает тянуть к инструменту. Здесь, в Германии, до одиннадцати вечера я ощущал полнейшее равнодушие к фортепианной музыке, однако после одиннадцати не мог справиться с желанием послушать «Мольбу девы» или увертюру к «Сельской чести». Для законопослушного же немца музыка после одиннадцати перестает быть музыкой; она становится тяжким грехом и удовольствия ему не доставляет.

    В Германии после десяти вечера вы обязаны запирать входную дверь, играть на пианино после одиннадцати строго запрещается. В Англии ни мне, ни моим друзьям ни разу не приходило в голову играть на пианино после одиннадцати; когда же вам говорят, что это «строго запрещается», — вас помимо вашей воли начинает тянуть к инструменту. Здесь, в Германии, до одиннадцати вечера я ощущал полнейшее равнодушие к фортепианной музыке, однако после одиннадцати не мог справиться с желанием послушать «Мольбу девы» или увертюру к «Сельской чести». Для законопослушного же немца музыка после одиннадцати перестает быть музыкой; она становится тяжким грехом и удовольствия ему не доставляет.

    — Джером Клапка Джером · книга
20. «

    Все начиналось с того, что я однажды родился, Я очень скоро узнал, что все на свете мне нельзя: Нельзя погладить слона, нельзя стегать девчонок ранцем И нельзя на километр приближаться к иностранцам. И что нельзя хомяка положить к себе в кровать, Нельзя подглядывать к сестре, когда она ложится спать, Нельзя линейкой дымить, нельзя дружить с озорниками, И очень стыдно издеваться над жуками!

    Все начиналось с того, что я однажды родился, Я очень скоро узнал, что все на свете мне нельзя: Нельзя погладить слона, нельзя стегать девчонок ранцем И нельзя на километр приближаться к иностранцам. И что нельзя хомяка положить к себе в кровать, Нельзя подглядывать к сестре, когда она ложится спать, Нельзя линейкой дымить, нельзя дружить с озорниками, И очень стыдно издеваться над жуками!