356 фраз про «жадность» с глубоким смыслом

356 цитат про «жадность»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Рассказ его жадно слушали; но когда он думал, что уже кончил и удовлетворил своих слушательниц, то оказалось, что для них он как будто ещё и не начинал.

   Рассказ его жадно слушали; но когда он думал, что уже кончил и удовлетворил своих слушательниц, то оказалось, что для них он как будто ещё и не начинал.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Одной водою полито, одной рукою полото, То поле, где растет мечта про золото. За лацканы затасканы, охаяны, обласканы, Плоды греха, казавшиеся сказкой нам.

   Одной водою полито, одной рукою полото, То поле, где растет мечта про золото. За лацканы затасканы, охаяны, обласканы, Плоды греха, казавшиеся сказкой нам.
3. «

   Совершай добро по отношению к семье и не забывай его совершать по отношению к другим, не то потерпишь убыток в этом мире и лишишься награды в вечном мире. Будь экономным и не будь расточительным. Не будь в имуществе скупым, но и не будь разбазаривающим его.

   Совершай добро по отношению к семье и не забывай его совершать по отношению к другим, не то потерпишь убыток в этом мире и лишишься награды в вечном мире. Будь экономным и не будь расточительным. Не будь в имуществе скупым, но и не будь разбазаривающим его.

   — Лукман Хаким
4. «

   За чужим погонишься — свое потеряешь.

   За чужим погонишься — свое потеряешь.

   — Русские пословицы и поговорки
5. «

   ... Нет более отвратительного порока, чем алчность, особенно со стороны первых граждан и людей, стоящих у кормила государства.

   ... Нет более отвратительного порока, чем алчность, особенно со стороны первых граждан и людей, стоящих у кормила государства.

   — Марк Туллий Цицерон · книга
6. «

   Мир Искандар решил завоевать, Чтоб явное и тайное узнать. Его поход был труден и велик. И дивного он города достиг. То город был особенных людей. Там не было ни шаха, ни князей, Ни богачей, ни бедных. Все равны, Как братья, были люди той страны. Был труд их легок, но всего у них В достатке было от плодов земных. Их нравы были чисты. И страна Не ведала, что в мире есть война. У каждой их семьи был сад и дом, Не заперт ни затвором, ни замком. Построен перед каждым домом был Подземный склеп для родственных могил. Был Искандар их жизнью удивлен, И вот какой вопрос им задал он: «Все хорошо у вас, но почему Гробницы вам при жизни? Не пойму!» Ответили: «Построены они, Дабы во все свои земные дни О смерти помнил каждый человек, Чтоб праведно и честно прожил век. Врата гробниц – безмолвные уста; Но мудрым говорит их немота, Что кратки наши дни, что все умрем, Что этих уст мы станем языком». Шах вопросил: «А что ж вы без замков Живете, дверь открывши для воров?» Ему сказали: «Нет у нас воров, Как нет ни богачей, ни бедняков, У нас все обеспечены равно. Здесь, если бросишь на землю зерно, Ты сам-семьсот получишь урожай, Так щедро небом одарен наш край». Шах вновь им: «Почему никто из вас Меча не обнажил в урочный час, Чтоб власть свою народу объявить, Чтоб твердый свой закон установить? Как можно жить без власти? Не пойму?» И граждане ответили ему: «Нет беззаконий средь людей страны! Нам ни тиран, ни деспот не нужны». Вновь шах спросил их: «Дайте мне ответ! А почему средь вас богатых нет?» Сказали шаху: «Нам – сынам добра – Противна жадность к грудам серебра. Нет в мире яда – алчности страшней, И нет порока – скупости гнусней. Обычаи и нравы эти к нам Пришли от предков, от отцов к сынам. Отцами наши взращены сады, Мы их храним, снимаем их плоды». Был Искандар всем этим поражен, И повернул войска обратно он.

   Мир Искандар решил завоевать, Чтоб явное и тайное узнать. Его поход был труден и велик. И дивного он города достиг. То город был особенных людей. Там не было ни шаха, ни князей, Ни богачей, ни бедных. Все равны, Как братья, были люди той страны. Был труд их легок, но всего у них В достатке было от плодов земных. Их нравы были чисты. И страна Не ведала, что в мире есть война. У каждой их семьи был сад и дом, Не заперт ни затвором, ни замком. Построен перед каждым домом был Подземный склеп для родственных могил. Был Искандар их жизнью удивлен, И вот какой вопрос им задал он: «Все хорошо у вас, но почему Гробницы вам при жизни? Не пойму!» Ответили: «Построены они, Дабы во все свои земные дни О смерти помнил каждый человек, Чтоб праведно и честно прожил век. Врата гробниц – безмолвные уста; Но мудрым говорит их немота, Что кратки наши дни, что все умрем, Что этих уст мы станем языком». Шах вопросил: «А что ж вы без замков Живете, дверь открывши для воров?» Ему сказали: «Нет у нас воров, Как нет ни богачей, ни бедняков, У нас все обеспечены равно. Здесь, если бросишь на землю зерно, Ты сам-семьсот получишь урожай, Так щедро небом одарен наш край». Шах вновь им: «Почему никто из вас Меча не обнажил в урочный час, Чтоб власть свою народу объявить, Чтоб твердый свой закон установить? Как можно жить без власти? Не пойму?» И граждане ответили ему: «Нет беззаконий средь людей страны! Нам ни тиран, ни деспот не нужны». Вновь шах спросил их: «Дайте мне ответ! А почему средь вас богатых нет?» Сказали шаху: «Нам – сынам добра – Противна жадность к грудам серебра. Нет в мире яда – алчности страшней, И нет порока – скупости гнусней. Обычаи и нравы эти к нам Пришли от предков, от отцов к сынам. Отцами наши взращены сады, Мы их храним, снимаем их плоды». Был Искандар всем этим поражен, И повернул войска обратно он.

   — Абдуррахман Нураддин ибн Ахмад Джами
7. «

   Во всех странах, на всех континентах повторяется одно и то же: нищие недовольны, если немного. Нищие всегда хотят больше. Потому нищие. Потому им всегда нужно. Процветающие люди радуются каждой монетке, каждой улыбке — всему, что к ним приходит. Они не меряют, а благодарят и потому получают.

   Во всех странах, на всех континентах повторяется одно и то же: нищие недовольны, если немного. Нищие всегда хотят больше. Потому нищие. Потому им всегда нужно. Процветающие люди радуются каждой монетке, каждой улыбке — всему, что к ним приходит. Они не меряют, а благодарят и потому получают.

   — Мария Фариса
8. «

   Чем непрактичнее человек, тем более падок он на мелкие выгоды.

   Чем непрактичнее человек, тем более падок он на мелкие выгоды.

   — Кароль Ижиковский
9. «

   Возможно, вы даже расскажете мне о событиях в Ханое в 1902 году, когда город подвергся нашествию крыс и жителям предложили вознаграждение за каждую убитую крысу — в полицию надо было принести хвосты. И к чему это привело? Правильно! Люди стали разводить крыс!

   Возможно, вы даже расскажете мне о событиях в Ханое в 1902 году, когда город подвергся нашествию крыс и жителям предложили вознаграждение за каждую убитую крысу — в полицию надо было принести хвосты. И к чему это привело? Правильно! Люди стали разводить крыс!

   — Фредрик Бакман · книга
10. «

    Может, жадность, предательство и всякая прочая гадость в каждом человеке есть, всё дело действительно в том, чтобы удержаться, чтобы эту гадость в себе утопить, уничтожить?

    Может, жадность, предательство и всякая прочая гадость в каждом человеке есть, всё дело действительно в том, чтобы удержаться, чтобы эту гадость в себе утопить, уничтожить?

    — Альберт Лиханов
11. «

    Не нужда, но скорей изобилие порождает в нас жадность.

    Не нужда, но скорей изобилие порождает в нас жадность.

    — Мишель де Монтень
12. «

    По два мула, по десять сундуков... Не мало ли будет?!

    По два мула, по десять сундуков... Не мало ли будет?!

    — Касым
13. «

    Не помню, кто именно, а какой-то глубокий сердцеведец сказал, что вернейший дружбометр есть деньги. И он сказал справедливо. Истинная, настоящая дружба, которая высказывается только в критических, трудных случаях, и она даже требует этого холодного мерила. Самый живой, одушевленный язык дружбы — это деньги. И чем более нужда, тем дружба искреннее, прогоняющая эту голодную ведьму.

    Не помню, кто именно, а какой-то глубокий сердцеведец сказал, что вернейший дружбометр есть деньги. И он сказал справедливо. Истинная, настоящая дружба, которая высказывается только в критических, трудных случаях, и она даже требует этого холодного мерила. Самый живой, одушевленный язык дружбы — это деньги. И чем более нужда, тем дружба искреннее, прогоняющая эту голодную ведьму.

    — Тарас Григорьевич Шевченко
14. «

    Трудно не вскрыться, не скрою, С толпою, где каждый настроен Давиться халявной икрою.

    Трудно не вскрыться, не скрою, С толпою, где каждый настроен Давиться халявной икрою.
15. «

    Я-Алчность! Деньги, женщины, подручные...да что угодно... всё принадлежит мне! Это моя собственность!

    Я-Алчность! Деньги, женщины, подручные...да что угодно... всё принадлежит мне! Это моя собственность!

    — Грид (Жадность)
16. «

    Половина зёрнышка в день... В день — это немного. Женюсь! А в год? В году 365 дней. По половине зёрнышка в день — 182 с половиной зерна в год. В год получается не так-то уж и мало... Нет, не женюсь!

    Половина зёрнышка в день... В день — это немного. Женюсь! А в год? В году 365 дней. По половине зёрнышка в день — 182 с половиной зерна в год. В год получается не так-то уж и мало... Нет, не женюсь!

    — Крот · мультфильм
17. «

    Откуда не имеющему собственности человеку знать болезненный зуд собственничества.

    Откуда не имеющему собственности человеку знать болезненный зуд собственничества.

    — Джон Стейнбек · книга
18. «

    Платона как-то упрекнули в том, что он беден. На это он возразил: — Неужели мне следует стремиться приобрести то, что жадность и скупость тщательно охраняют, а щедрость и расточительность в конце концов уничтожают?

    Платона как-то упрекнули в том, что он беден. На это он возразил: — Неужели мне следует стремиться приобрести то, что жадность и скупость тщательно охраняют, а щедрость и расточительность в конце концов уничтожают?

    — Абу-ль-Фарадж ибн Гарун (Григорий Бар-Эбрей) · книга
19. «

    Ты думаешь, богатые и бедные чем-то отличаются? Люди равны перед жадностью.

    Ты думаешь, богатые и бедные чем-то отличаются? Люди равны перед жадностью.

    — Кан Ё Хан · сериал
20. «

    Трехсотсороковой к концу. Свершился дней круговорот. Среда. Еще четыре дня, а там Шавваль{*} — и минул год. Зачем пришел я в этот мир? Что совершить и что сказать? Пришел я песнь любви пропеть, пришел изведать жизни мед. А стал рабом своих детей и пленником своей семьи, И жизнь я прожил, как верблюд, трудился, словно вьючный скот. К чему? Мои богатства я по пальцам сосчитать могу, А бедствия начну считать — до гроба не окончу счет. Чем завершу я долгий путь? Его истоком ложь была, - По суете он пролегал и в суете конец найдет. За деньги жадность я купил, а жадность принесла мне зло, Я — многих горестей мишень, мне только беды небо шлет. О, жаль мне юности моей, и жаль прекрасного лица, И жаль мне прежней красоты и прошлой жизни без забот. Где безмятежность юных лет, отвага пламенной души? Где упоение страстей, мечты безудержный полет? Мой волос бел, как молоко, а сердце, как смола, черно. В лице индиговая синь, и слабость мне колени гнет. От страха смерти день и ночь дрожу, как пожелтевший лист, Как нашаливший мальчуган, когда отцовской плетки ждет. Мы проходили, и прошли, и стали притчей для детей, Забыты все, кто жил до нас, и нас забудут в свой черед. О Кисаи! Твой полувек заносит лапу над тобой, Как ястреб, он тебя когтит, твои крыла на клочья рвет. И если от надежд ушел и разлюбил богатства ты, Так время осуди свое и без надежд иди вперед.

    Трехсотсороковой к концу. Свершился дней круговорот. Среда. Еще четыре дня, а там Шавваль{*} — и минул год. Зачем пришел я в этот мир? Что совершить и что сказать? Пришел я песнь любви пропеть, пришел изведать жизни мед. А стал рабом своих детей и пленником своей семьи, И жизнь я прожил, как верблюд, трудился, словно вьючный скот. К чему? Мои богатства я по пальцам сосчитать могу, А бедствия начну считать — до гроба не окончу счет. Чем завершу я долгий путь? Его истоком ложь была, - По суете он пролегал и в суете конец найдет. За деньги жадность я купил, а жадность принесла мне зло, Я — многих горестей мишень, мне только беды небо шлет. О, жаль мне юности моей, и жаль прекрасного лица, И жаль мне прежней красоты и прошлой жизни без забот. Где безмятежность юных лет, отвага пламенной души? Где упоение страстей, мечты безудержный полет? Мой волос бел, как молоко, а сердце, как смола, черно. В лице индиговая синь, и слабость мне колени гнет. От страха смерти день и ночь дрожу, как пожелтевший лист, Как нашаливший мальчуган, когда отцовской плетки ждет. Мы проходили, и прошли, и стали притчей для детей, Забыты все, кто жил до нас, и нас забудут в свой черед. О Кисаи! Твой полувек заносит лапу над тобой, Как ястреб, он тебя когтит, твои крыла на клочья рвет. И если от надежд ушел и разлюбил богатства ты, Так время осуди свое и без надежд иди вперед.

    — Абу-ль-Хасан Кисаи