Подборка «живопись, картины» — 312 цитат

Тема «живопись, картины» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 312 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Я ученик Леонардо да Винчи, который писал: «Всматривайтесь в сырые пятна на стенах, трещины и прочее — там вы увидите фантастический мир, который не приходит вам в голову».

   Я ученик Леонардо да Винчи, который писал: «Всматривайтесь в сырые пятна на стенах, трещины и прочее — там вы увидите фантастический мир, который не приходит вам в голову».

   — Михаил Шемякин
2. «

   Ничего особенного интересного в моей жизни нет. Ну, художник, ну, добился славы довольно рано — это редко бывает — да еще в живописи, что бывает еще реже. Могу писать, как мне хочется и нравится, и продавать свои полотна за большие деньги, даже если критики будут яриться — они ведь уверены, что только им внятен смысл слова «искусство».

   Ничего особенного интересного в моей жизни нет. Ну, художник, ну, добился славы довольно рано — это редко бывает — да еще в живописи, что бывает еще реже. Могу писать, как мне хочется и нравится, и продавать свои полотна за большие деньги, даже если критики будут яриться — они ведь уверены, что только им внятен смысл слова «искусство».

   — Пауло Коэльо · книга
3. «

   Какое чудо — восхищаться в живописи тем, чем в реальности не восхищаешься.

   Какое чудо — восхищаться в живописи тем, чем в реальности не восхищаешься.

   — Фердинан Виктор Эжен Делакруа
4. «

   В искусстве я не любитель и не знаток. Я просто девушка, которой нужно работать, чтобы жить.

   В искусстве я не любитель и не знаток. Я просто девушка, которой нужно работать, чтобы жить.

   — Фрида Кало
5. «

   Я пишу автопортреты, потому что я так часто бываю в одиночестве, потому что я человек, которого я знаю лучше всего.

   Я пишу автопортреты, потому что я так часто бываю в одиночестве, потому что я человек, которого я знаю лучше всего.

   — Фрида Кало
6. «

   Живопись открыла мне мир. Моя душа поёт. Интересно, могу ли я использовать свой божественный дар в целях наживы?

   Живопись открыла мне мир. Моя душа поёт. Интересно, могу ли я использовать свой божественный дар в целях наживы?

   — Сэйлем Сэйберхеген · сериал
7. «

   Рубенс, море забвенья, бродилище плоти, Лени сад, где в безлюбых сплетениях тел, Как воде в половодье, как бурям в полёте, Буйству жизни никем не поставлен предел.

   Рубенс, море забвенья, бродилище плоти, Лени сад, где в безлюбых сплетениях тел, Как воде в половодье, как бурям в полёте, Буйству жизни никем не поставлен предел.

   — Шарль Бодлер
8. «

   Никто не в силах изобразить то, чего не познал сам, думал Фольк. Живопись — также, как и фотография, влюблённость или просто задушевный разговор, — напоминает те пустые комнаты в разбомбленных отелях, разорённые, с выбитыми стёклами, где единственное украшение — пара-другая нехитрых предметов, которые достаёшь из собственного рюкзака.

   Никто не в силах изобразить то, чего не познал сам, думал Фольк. Живопись — также, как и фотография, влюблённость или просто задушевный разговор, — напоминает те пустые комнаты в разбомбленных отелях, разорённые, с выбитыми стёклами, где единственное украшение — пара-другая нехитрых предметов, которые достаёшь из собственного рюкзака.

   — Артуро Перес-Реверте · книга
9. «

   Масляная живопись сделала с видимым миром то, что капитал сделал с социальными отношениями. Все оказалось сведено к соизмеримости вещей. Все стало подлежать обмену, потому что все стало предметом потребления. Вся реальность была механически измерена исходя из ее материальной природы. Душа – благодаря картезианской системе – сохранилась как отдельная категория. Масляная живопись могла что-то говорить душе – при посредстве того, к чему она отсылала, но никак не тем, как она это изображала. Масляная живопись выражала идею полной овнешненности.

   Масляная живопись сделала с видимым миром то, что капитал сделал с социальными отношениями. Все оказалось сведено к соизмеримости вещей. Все стало подлежать обмену, потому что все стало предметом потребления. Вся реальность была механически измерена исходя из ее материальной природы. Душа – благодаря картезианской системе – сохранилась как отдельная категория. Масляная живопись могла что-то говорить душе – при посредстве того, к чему она отсылала, но никак не тем, как она это изображала. Масляная живопись выражала идею полной овнешненности.

   — Джон Бергер · книга
10. «

    Портрет этот — как бы его совесть. Да, совесть. И надо его уничтожить.

    Портрет этот — как бы его совесть. Да, совесть. И надо его уничтожить.

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Художники обычно не знают, что нужно менять, они просто острее других чувствуют боль.

    Художники обычно не знают, что нужно менять, они просто острее других чувствуют боль.

    — Константин Эрнст
12. «

    Живопись — искусство, на которое можно смотреть; скульптура — искусство, вокруг которого можно обойти; архитектура — искусство, сквозь которое можно пройти.

    Живопись — искусство, на которое можно смотреть; скульптура — искусство, вокруг которого можно обойти; архитектура — искусство, сквозь которое можно пройти.

    — Дэн Райс
13. «

    Картина, если она воистину картина, — это путь просветления и облагораживания.

    Картина, если она воистину картина, — это путь просветления и облагораживания.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
14. «

    Помощник шейха протянул мне чай в чашке с чёрно-белыми завитками. «Веры достаточно», — прочитала я надпись, спрятанную в узоре.

    Помощник шейха протянул мне чай в чашке с чёрно-белыми завитками. «Веры достаточно», — прочитала я надпись, спрятанную в узоре.

    — Мария Фариса · книга
15. «

    Теперь позвольте сказать несколько слов о моем собирании русской живописи.

    Теперь позвольте сказать несколько слов о моем собирании русской живописи.

    — Павел Михайлович Третьяков
16. «

    – Настоящий роман, правда? – сказала сентиментальная мисс Уэзерби. – Он такой красивый! – Но распущенный, – бросила мисс Хартнелл. – А чего еще ждать? Художник! Париж! Натурщицы! И... и всякое такое! – Писал ее в купальном костюме, – заметила миссис Прайс Ридли. – Такая распущенность. – Он и мой портрет пишет, – сказала Гризельда. – Но ведь не в купальном костюме, душечка, – сказала мисс Марпл. – Вы совершенно правы... зачем он вообще нужен... – заявила Гризельда. – Шалунья! – сказала мисс Хартнелл, у которой хватило чувства юмора, чтобы понять шутку. Остальные дамы были слегка шокированы.

    – Настоящий роман, правда? – сказала сентиментальная мисс Уэзерби. – Он такой красивый! – Но распущенный, – бросила мисс Хартнелл. – А чего еще ждать? Художник! Париж! Натурщицы! И... и всякое такое! – Писал ее в купальном костюме, – заметила миссис Прайс Ридли. – Такая распущенность. – Он и мой портрет пишет, – сказала Гризельда. – Но ведь не в купальном костюме, душечка, – сказала мисс Марпл. – Вы совершенно правы... зачем он вообще нужен... – заявила Гризельда. – Шалунья! – сказала мисс Хартнелл, у которой хватило чувства юмора, чтобы понять шутку. Остальные дамы были слегка шокированы.

    — Агата Кристи · книга
17. «

    Рассуждают: картины в зерцала даны естеству. Подобное мненье недомыслием назову. Рассуждают: стихи можно также творить. О взглядах таких не стоит и говорить. У стихов и картин основа сути проста: Наитие свыше, свежесть и чистота.

    Рассуждают: картины в зерцала даны естеству. Подобное мненье недомыслием назову. Рассуждают: стихи можно также творить. О взглядах таких не стоит и говорить. У стихов и картин основа сути проста: Наитие свыше, свежесть и чистота.

    — Илья Смирнов · книга
18. «

    Картина — это еда, которую нельзя съесть. Конечно, можно разделить на то, что любишь и нет. Дорогие блюда не всегда подходят к твоему вкусу, но когда узнаешь, из чего они сделаны, становится вкуснее.

    Картина — это еда, которую нельзя съесть. Конечно, можно разделить на то, что любишь и нет. Дорогие блюда не всегда подходят к твоему вкусу, но когда узнаешь, из чего они сделаны, становится вкуснее.

    — Харука Хасида · аниме
19. «

    Художником меня сделал Ленинград, с его громадами стройных домов, его Дворцовая площадь, его Нева, мосты, ветер... Эрмитаж — мерцание будто бы свечей, отражённое в паркете, тёмные прорывы картин в золочёных рамах... Сколько помню себя — рисовал. Первое мое впечатление в сознательной жизни — кусок синего неба с ослепительно белой пеной облаков, дорога, тонущая в поле ромашек, и таинственный лес вдали. С этого мига словно кто-то включил меня, сказав: «Живи!»

    Художником меня сделал Ленинград, с его громадами стройных домов, его Дворцовая площадь, его Нева, мосты, ветер... Эрмитаж — мерцание будто бы свечей, отражённое в паркете, тёмные прорывы картин в золочёных рамах... Сколько помню себя — рисовал. Первое мое впечатление в сознательной жизни — кусок синего неба с ослепительно белой пеной облаков, дорога, тонущая в поле ромашек, и таинственный лес вдали. С этого мига словно кто-то включил меня, сказав: «Живи!»

    — Илья Сергеевич Глазунов
20. «

    Стоя перед чистым холстом, художник должен думать на языке краски.

    Стоя перед чистым холстом, художник должен думать на языке краски.

    — Бен Шан