616 цитат на тему «Грустные цитаты про жизнь» для размышлений

Собрали 616 цитат на тему «Грустные цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Кладбище тоже зеркало живых.

   Кладбище тоже зеркало живых.

   — Александр Петрович Довженко · книга
2. «

   …Он не так уж дорожил жизнью. Довольствовался сегодняшним днём — нечаянным подарком неба.

   …Он не так уж дорожил жизнью. Довольствовался сегодняшним днём — нечаянным подарком неба.

   — Раф Валле · книга
3. «

   — Многие из этих деревьев были моими друзьями, я знал их ещё семенами и желудями. — Я сожалею, Древень. — Все они были живыми. Саруман!... Кому как не волшебнику знать это? За такое предательство не сыщется проклятье ни на эльфийском, ни на энтском, ни на людском языке.

   — Многие из этих деревьев были моими друзьями, я знал их ещё семенами и желудями. — Я сожалею, Древень. — Все они были живыми. Саруман!... Кому как не волшебнику знать это? За такое предательство не сыщется проклятье ни на эльфийском, ни на энтском, ни на людском языке.

   — Древень · фильм
4. «

   Mama, ooh, I don’t want to die, I sometimes wish I’d never been born at all.

   Mama, ooh, I don’t want to die, I sometimes wish I’d never been born at all.
5. «

   Была бы слишком светлой Людская наша доля, Когда бы длилась юность Всю жизнь... хотя и юность Дарит крупицы счастья Ценой больших страданий! Но слишком был бы мягок Закон судьбы и смерти, Не будь поры унылой - Пустой «средины жизни». А там готовят боги Венец мучений — старость, Когда желанья живы, А цели — безнадежны, Страданья неизбежны И впереди темно...

   Была бы слишком светлой Людская наша доля, Когда бы длилась юность Всю жизнь... хотя и юность Дарит крупицы счастья Ценой больших страданий! Но слишком был бы мягок Закон судьбы и смерти, Не будь поры унылой - Пустой «средины жизни». А там готовят боги Венец мучений — старость, Когда желанья живы, А цели — безнадежны, Страданья неизбежны И впереди темно...

   — Джованни Пасколи
6. «

   Жизнь — подарок, которого мы не просили.

   Жизнь — подарок, которого мы не просили.

   — Альфред Конар
7. «

   Когда мне было восемь, меня забрали у матери, арестованной за наркотики. Меня бросили в психушку и держали в железной камере одну, потому что я была не как все дети. Оттуда перевели в другое временное убежище. Каждые несколько месяцев у меня менялся соц. работник и все шло по-новой. К двенадцати годам у меня была десятая приемная семья, в этот раз они казались хорошими, пока папаша не вошел ночью ко мне в комнату и не начал меня лапать. И я рассказала соц. работнику, она позвонила в полицию, а он сказал, что я все выдумала, как и все трудные дети и поверили ему. Я боялась даже рот открыть. Я убежала. Хотела найти свою мать, чтобы хоть немного с ней побыть. Все было плохо и я убежала.

   Когда мне было восемь, меня забрали у матери, арестованной за наркотики. Меня бросили в психушку и держали в железной камере одну, потому что я была не как все дети. Оттуда перевели в другое временное убежище. Каждые несколько месяцев у меня менялся соц. работник и все шло по-новой. К двенадцати годам у меня была десятая приемная семья, в этот раз они казались хорошими, пока папаша не вошел ночью ко мне в комнату и не начал меня лапать. И я рассказала соц. работнику, она позвонила в полицию, а он сказал, что я все выдумала, как и все трудные дети и поверили ему. Я боялась даже рот открыть. Я убежала. Хотела найти свою мать, чтобы хоть немного с ней побыть. Все было плохо и я убежала.

   — Агнес Эппл Бейли · фильм
8. «

   Он молчал, смотрел на потолок в одно давно им замеченное пятнышко и думал, что он сжигает свою жизнь и никогда у него не будет ни славы, ни счастья. Он сознавал себя ничтожным, и слабым, и одиноким до ужаса. Бесконечный мир кишел движущимися людьми, и не было ни одного человека, который пришел бы к нему и разделил его муки, безумно-горделивые помыслы о славе и убийственное сознание ничтожества.

   Он молчал, смотрел на потолок в одно давно им замеченное пятнышко и думал, что он сжигает свою жизнь и никогда у него не будет ни славы, ни счастья. Он сознавал себя ничтожным, и слабым, и одиноким до ужаса. Бесконечный мир кишел движущимися людьми, и не было ни одного человека, который пришел бы к нему и разделил его муки, безумно-горделивые помыслы о славе и убийственное сознание ничтожества.

   — Леонид Николаевич Андреев · книга
9. «

   Знаю, жизнь такая штука... Совершаешь вроде бы малое зло, чтобы потом сделать уйму добра. Но порой зло выходит чертовски злым... А добро... За него приходится платить непомерную цену.

   Знаю, жизнь такая штука... Совершаешь вроде бы малое зло, чтобы потом сделать уйму добра. Но порой зло выходит чертовски злым... А добро... За него приходится платить непомерную цену.

   — Бобби Сингер · сериал
10. «

    Топочут дни, как пьяные слоны, Транжирит жизнь свои грома и молнии, - А мне б сейчас стаканчик тишины, Бокал молчанья, стопочку безмолвия…

    Топочут дни, как пьяные слоны, Транжирит жизнь свои грома и молнии, - А мне б сейчас стаканчик тишины, Бокал молчанья, стопочку безмолвия…

    — Вадим Шефнер
11. «

    Потом пришла боль, его душило. Это страдание не смерть, билась мысль в меркнущем сознании. Смерть не страдание. Это страшное удушье – жизнь, муки жизни, это последний удар, который наносит ему жизнь.

    Потом пришла боль, его душило. Это страдание не смерть, билась мысль в меркнущем сознании. Смерть не страдание. Это страшное удушье – жизнь, муки жизни, это последний удар, который наносит ему жизнь.

    — Джек Лондон · книга
12. «

    Я напиваюсь от бессилия. Люди входят в мою жизнь и выходят из нее, как из вращающейся двери отеля «Плаза-Атеней».

    Я напиваюсь от бессилия. Люди входят в мою жизнь и выходят из нее, как из вращающейся двери отеля «Плаза-Атеней».

    — Фредерик Бегбедер · книга
13. «

    Почему те, кто больше всего заслуживают жизни, умирают, а те, кто заслуживают смерти — живут?

    Почему те, кто больше всего заслуживают жизни, умирают, а те, кто заслуживают смерти — живут?

    — Барни Росс · фильм
14. «

    Мы плачем, приходя на свет, а все дальнейшее подтверждает, что плакали мы не напрасно.

    Мы плачем, приходя на свет, а все дальнейшее подтверждает, что плакали мы не напрасно.

    — Франсуаза Саган
15. «

    Как приятен покой и отдых! Но полного покоя, полного счастья в нашей жизни никогда не бывает.

    Как приятен покой и отдых! Но полного покоя, полного счастья в нашей жизни никогда не бывает.

    — Марк Твен · книга
16. «

    Мы стояли у окна, туман льнул к стеклам, густел около них, и я почувствовал: там, за туманом, притаилось мое прошлое, молчаливое и невидимое... Дни ужаса и холодной испарины, пустота, грязь, клочья замученного бытия, беспомощность, расточительная трата сил, бесцельно уходящая жизнь — но здесь, в тени передо мной, ошеломляюще близко, ее тихое дыхание, ее непостижимое присутствие и тепло, ее ясная жизнь, — я должен был это удержать, завоевать...

    Мы стояли у окна, туман льнул к стеклам, густел около них, и я почувствовал: там, за туманом, притаилось мое прошлое, молчаливое и невидимое... Дни ужаса и холодной испарины, пустота, грязь, клочья замученного бытия, беспомощность, расточительная трата сил, бесцельно уходящая жизнь — но здесь, в тени передо мной, ошеломляюще близко, ее тихое дыхание, ее непостижимое присутствие и тепло, ее ясная жизнь, — я должен был это удержать, завоевать...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Молчат гробницы, мумии и кости, - Лишь слову жизнь дана: Из древней тьмы, на мировом погосте, Звучат лишь Письмена.

    Молчат гробницы, мумии и кости, - Лишь слову жизнь дана: Из древней тьмы, на мировом погосте, Звучат лишь Письмена.

    — Иван Алексеевич Бунин
18. «

    Надежда на мирную жизнь не сбылась, как не сбылась и надежда на Эшли, — о том и о другом она узнала в один и тот же день, и края последней щелочки в покрывавшей ее душу коре окончательно сомкнулись, верхний слой затвердел. С ней произошло то, против чего предостерегала ее бабуля Фонтейн: она стала женщиной, которая видела самое страшное и теперь уже ничего не боится. Не боится жизни, не боится матери, не боится потерять любовь или пасть в глазах общества. Сейчас испугать ее может лишь голод — реальный или увиденный во сне. Какое-то удивительно чувство легкости и и свободы овладело Скарлетт теперь, когда она закрыла свое сердце всему, что привязывало ее к тем былым дням и к той былой Скарлетт. Она приняла решение и, слава Богу, нисколечко не боится. Ей нечего терять, она все обдумала.

    Надежда на мирную жизнь не сбылась, как не сбылась и надежда на Эшли, — о том и о другом она узнала в один и тот же день, и края последней щелочки в покрывавшей ее душу коре окончательно сомкнулись, верхний слой затвердел. С ней произошло то, против чего предостерегала ее бабуля Фонтейн: она стала женщиной, которая видела самое страшное и теперь уже ничего не боится. Не боится жизни, не боится матери, не боится потерять любовь или пасть в глазах общества. Сейчас испугать ее может лишь голод — реальный или увиденный во сне. Какое-то удивительно чувство легкости и и свободы овладело Скарлетт теперь, когда она закрыла свое сердце всему, что привязывало ее к тем былым дням и к той былой Скарлетт. Она приняла решение и, слава Богу, нисколечко не боится. Ей нечего терять, она все обдумала.

    — Маргарет Митчелл · книга
19. «

    Life will murder, Makes you colder...

    Life will murder, Makes you colder...
20. «

    Да, мы умны, но тем опаснее с нами жить.

    Да, мы умны, но тем опаснее с нами жить.

    — Лео Дэвидсон · фильм