509 цитат про «Красивые цитаты про жизнь»

Собрали 509 цитат на тему «Красивые цитаты про жизнь» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Так странно, что нечто настолько разрушительное может быть столь прекрасным. И что огонь из мусорной корзины может в итоге осветить весь горизонт. Вывод: огонь — довольно классный.

   Так странно, что нечто настолько разрушительное может быть столь прекрасным. И что огонь из мусорной корзины может в итоге осветить весь горизонт. Вывод: огонь — довольно классный.

   — Хлоя Прайс · игра
2. «

   ...я — сочинитель, Человек, называющий все по имени, Отнимающий аромат у живого цветка.

   ...я — сочинитель, Человек, называющий все по имени, Отнимающий аромат у живого цветка.

   — Александр Александрович Блок
3. «

   Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

   Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   No writer will surprise me. I was raised by the melody of fire, and maybe When the light gives warmth to my loved ones I'll give them the same answer, thanks, Mom.

   No writer will surprise me. I was raised by the melody of fire, and maybe When the light gives warmth to my loved ones I'll give them the same answer, thanks, Mom.
5. «

   Нам говорит согласье струн в концерте, Что одинокий путь подобен смерти.

   Нам говорит согласье струн в концерте, Что одинокий путь подобен смерти.

   — Уильям Шекспир
6. «

   Жизнь должна продолжаться. Нет ничего неизменного. Кроме тебя...

   Жизнь должна продолжаться. Нет ничего неизменного. Кроме тебя...

   — Росс Полдарк · сериал
7. «

   Вся эта жизнь — беготня меж этажей. Как драже тает сон, а время засыпать уже: То ли погасить свет, то ли обратно зажечь; Что сулит и, вообще, будет ли завтрашний день?

   Вся эта жизнь — беготня меж этажей. Как драже тает сон, а время засыпать уже: То ли погасить свет, то ли обратно зажечь; Что сулит и, вообще, будет ли завтрашний день?
8. «

   А уж насколько я люблю солнце ранней весной — нет подходящих слов ни в одном из человеческих языков, чтобы описать мою страсть к этому светилу.

   А уж насколько я люблю солнце ранней весной — нет подходящих слов ни в одном из человеческих языков, чтобы описать мою страсть к этому светилу.

   — Макс Фрай · книга
9. «

   Ответ никогда не лежит на поверхности, Он всегда внутри, покоится глубоко во мне. Но всё же, чей бы взгляд не заглядывал мне в душу, Я нуждаюсь в новом видении, в новом смысле бытия.

   Ответ никогда не лежит на поверхности, Он всегда внутри, покоится глубоко во мне. Но всё же, чей бы взгляд не заглядывал мне в душу, Я нуждаюсь в новом видении, в новом смысле бытия.
10. «

    Достигнув жизни счастья, испей его до дна.

    Достигнув жизни счастья, испей его до дна.

    — Ли Бо
11. «

    — Вероника Франко, вы обвиняетесь в колдовстве! Вы сознаетесь в содеянном и полагаетесь на милость Господню или выслушаете мой приговор. — Я сознаюсь, ваша светлость. — Это Богоугодный поступок. Говорите. — Я сознаюсь, что любила человека, который не мог жениться на мне, потому, что у меня не было приданого. Я сознаюсь, что у меня была мать, которая научила меня другому образу жизни. Которому я противилась сначала, но потом приняла. Я сознаюсь, что стала куртизанкой. Что наслаждалась своей властью, доставляя удовольствие многим мужчинам, которые не принадлежали мне. — Ваша милость, она не говорит о покаянии. — Сознаюсь, что стала свободной шлюхой, а не покорной женой. <...> Сознаюсь, что получала больше экстаза в страсти, чем в молитве. Такая страсть сама по себе молитва. Я сознаюсь... сознаюсь, что молила о том, чтобы снова почувствовать губы своего возлюбленного, объятия его рук, его ласку. — Вероника, прекрати! Спасай свою жизнь, пожалуйста. — Я уступила своей любви, я не откажусь от неё. И я сознаюсь, что очень хочу снова загораться и пылать. Наши мечты уносят нас далеко от этого места... и мы больше не принадлежит сами себе. Я знаю, что всегда... всегда он будет принадлежать мне. — Ваша милость, надо ли слушать её? Она может всех нас околдовать. — Если бы я не выбрала этот путь, прожила жизнь по-другому, покорной женой своего мужа, моя душа не испытала бы счастья любви и страсти. Сознаюсь, что эти долгие дни и ночи были бы худшим злом, чем вы могли причинить мне. — Закончили? — Нет, ваша милость. Вы все, кто сидит здесь, кто истосковался по тому, что я могу дать и не может противостоять силе женщины, тому, что лучше всего удалось создать Господу, то есть нас. Наши желания, потребность любить, которое вы называете грехом, ересью и бесчестьем... — Довольно! В последний раз, пока не произнесут приговор — вы раскаиваетесь? — Я раскаиваюсь, что у меня не было иного выбора. Я не раскаиваюсь в своей жизни.

    — Вероника Франко, вы обвиняетесь в колдовстве! Вы сознаетесь в содеянном и полагаетесь на милость Господню или выслушаете мой приговор. — Я сознаюсь, ваша светлость. — Это Богоугодный поступок. Говорите. — Я сознаюсь, что любила человека, который не мог жениться на мне, потому, что у меня не было приданого. Я сознаюсь, что у меня была мать, которая научила меня другому образу жизни. Которому я противилась сначала, но потом приняла. Я сознаюсь, что стала куртизанкой. Что наслаждалась своей властью, доставляя удовольствие многим мужчинам, которые не принадлежали мне. — Ваша милость, она не говорит о покаянии. — Сознаюсь, что стала свободной шлюхой, а не покорной женой. <...> Сознаюсь, что получала больше экстаза в страсти, чем в молитве. Такая страсть сама по себе молитва. Я сознаюсь... сознаюсь, что молила о том, чтобы снова почувствовать губы своего возлюбленного, объятия его рук, его ласку. — Вероника, прекрати! Спасай свою жизнь, пожалуйста. — Я уступила своей любви, я не откажусь от неё. И я сознаюсь, что очень хочу снова загораться и пылать. Наши мечты уносят нас далеко от этого места... и мы больше не принадлежит сами себе. Я знаю, что всегда... всегда он будет принадлежать мне. — Ваша милость, надо ли слушать её? Она может всех нас околдовать. — Если бы я не выбрала этот путь, прожила жизнь по-другому, покорной женой своего мужа, моя душа не испытала бы счастья любви и страсти. Сознаюсь, что эти долгие дни и ночи были бы худшим злом, чем вы могли причинить мне. — Закончили? — Нет, ваша милость. Вы все, кто сидит здесь, кто истосковался по тому, что я могу дать и не может противостоять силе женщины, тому, что лучше всего удалось создать Господу, то есть нас. Наши желания, потребность любить, которое вы называете грехом, ересью и бесчестьем... — Довольно! В последний раз, пока не произнесут приговор — вы раскаиваетесь? — Я раскаиваюсь, что у меня не было иного выбора. Я не раскаиваюсь в своей жизни.

    — судья-инквизитор · фильм
12. «

    А надо ли это делать? Надо ли резать всё, что болит, что тревожит, что дышит и живёт? Отрежешь всё лишнее — только камушек гранитный в груди и останется. Его ладони ещё помнили, какая мягкая у Вари грудь, язык хранил вкус её губ, а щёки — её страстное дыхание. Нужно ли забывать всё это? Может, всё же оставить? Да, конечно, эта память будет болеть, саднить, заставит иногда просыпаться среди ночи или вздрагивать, когда знакомое лицо померещится в толпе. Но зато — она останется с ним. Глаза, ласки, сумасшедшая страсть длиною почти в трое суток. Всё то, что превращает существование в жизнь...

    А надо ли это делать? Надо ли резать всё, что болит, что тревожит, что дышит и живёт? Отрежешь всё лишнее — только камушек гранитный в груди и останется. Его ладони ещё помнили, какая мягкая у Вари грудь, язык хранил вкус её губ, а щёки — её страстное дыхание. Нужно ли забывать всё это? Может, всё же оставить? Да, конечно, эта память будет болеть, саднить, заставит иногда просыпаться среди ночи или вздрагивать, когда знакомое лицо померещится в толпе. Но зато — она останется с ним. Глаза, ласки, сумасшедшая страсть длиною почти в трое суток. Всё то, что превращает существование в жизнь...

    — Александр Прозоров · книга
13. «

    В тебе, в тебе одной Безвозвратно потонули Сердце, жизнь и разум мой.

    В тебе, в тебе одной Безвозвратно потонули Сердце, жизнь и разум мой.

    — Владимир Сергеевич Соловьёв
14. «

    Ветра это дерево пытаются согнуть с самого рождения, и оно отказывается падать. И это сделало его красивым.

    Ветра это дерево пытаются согнуть с самого рождения, и оно отказывается падать. И это сделало его красивым.

    — Роуз Мэри Уоллс · фильм
15. «

    Вот же зачем. Теперь это в нас. Теперь это мы — мы навсегда, мы насовсем, мы не рабы, мы полнота. Дай нагляжусь. Мы полнота. Ясно ежу. Птице светло. Смерть, да не та.

    Вот же зачем. Теперь это в нас. Теперь это мы — мы навсегда, мы насовсем, мы не рабы, мы полнота. Дай нагляжусь. Мы полнота. Ясно ежу. Птице светло. Смерть, да не та.
16. «

    Почувствуй, какого это — когда в сухое сердце Попадают капли дождя.

    Почувствуй, какого это — когда в сухое сердце Попадают капли дождя.
17. «

    Жизнь – как лихой серпантин. С каждым витком он всё выше. Всё круче. Всюду – новый препон, новый клин… Но сдаваться я не обучена.

    Жизнь – как лихой серпантин. С каждым витком он всё выше. Всё круче. Всюду – новый препон, новый клин… Но сдаваться я не обучена.

    — Ульяна · игра
18. «

    Клянусь своей жизнью и любовью к ней, что никогда не буду жить ради другого человека и никогда не попрошу и не заставлю другого человека жить ради меня.

    Клянусь своей жизнью и любовью к ней, что никогда не буду жить ради другого человека и никогда не попрошу и не заставлю другого человека жить ради меня.

    — Айн Рэнд · книга
19. «

    Кофе-чашечка летней ночи. Взбитый желток-капелька утреннего солнца. Яичный ликер-аромат рая. Сделай глоточек, зажмурься, чувствуя себя беженцем, затерянным в морозом, чёрно-белом лесу; прислушайся к беде — она свернулась клубком, еле слышно шипит, поблескивая раздвоенным жалом...

    Кофе-чашечка летней ночи. Взбитый желток-капелька утреннего солнца. Яичный ликер-аромат рая. Сделай глоточек, зажмурься, чувствуя себя беженцем, затерянным в морозом, чёрно-белом лесу; прислушайся к беде — она свернулась клубком, еле слышно шипит, поблескивая раздвоенным жалом...

    — Генри Лайон Олди · книга
20. «

    Люди привыкают к определённым вещам, привязываются к ним, как к домашним питомцам, любят их не только за удобство использования, но порой и за то, что данная вещь стала свидетелем того или иного радостного события или, напротив, трудного периода в их жизни, который, к счастью благополучно завершился.

    Люди привыкают к определённым вещам, привязываются к ним, как к домашним питомцам, любят их не только за удобство использования, но порой и за то, что данная вещь стала свидетелем того или иного радостного события или, напротив, трудного периода в их жизни, который, к счастью благополучно завершился.

    — Олег Рой · книга