Подборка «жизнь и смерть» — 208 цитат

Собрали 208 цитат на тему «жизнь и смерть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Око за око — и жизнь сменяеся смертью. Такова дорога сквозь Бездну.

   Око за око — и жизнь сменяеся смертью. Такова дорога сквозь Бездну.

   — Серис (Seris) · игра
2. «

   Поэты не умирают, а сразу превращаются в вещь.

   Поэты не умирают, а сразу превращаются в вещь.
3. «

   Бывает, смерть как облегченье, бывает, смерть — одно мученье.

   Бывает, смерть как облегченье, бывает, смерть — одно мученье.

   — Азербайджанские пословицы и поговорки
4. «

   Без ушедшего нет живого, утверждали древние египтяне. Если в семье родился ребёнок, ему точно передалась какая-то задача предка.

   Без ушедшего нет живого, утверждали древние египтяне. Если в семье родился ребёнок, ему точно передалась какая-то задача предка.

   — Мария Фариса · книга
5. «

   Какой-то мудрец сказал, что и праздные, и трудолюбивые в смерти равны, так зачем стараться? Будет ли он лежать или метаться, результат один.

   Какой-то мудрец сказал, что и праздные, и трудолюбивые в смерти равны, так зачем стараться? Будет ли он лежать или метаться, результат один.

   — Ридиан Брук · книга
6. «

   — Мороз, это так чудесно, что ты так стремишься защитить людей. Но после слов Кейтлин и того, что я сама увидела, думаю твоя сестра права. Пора перестать быть безрассудной — Ты не понимаешь. Это — команда Флеша. Защищать людей входит в должностные обязанности. — Нет, это ты не понимаешь. Ты никому не поможешь, если умрешь.

   — Мороз, это так чудесно, что ты так стремишься защитить людей. Но после слов Кейтлин и того, что я сама увидела, думаю твоя сестра права. Пора перестать быть безрассудной — Ты не понимаешь. Это — команда Флеша. Защищать людей входит в должностные обязанности. — Нет, это ты не понимаешь. Ты никому не поможешь, если умрешь.

   — Карла Танхаузер · сериал
7. «

   Скажи мне перед сном: «Может быть, ты не проснешься», — а по пробуждении скажи: «Может быть, ты больше не ляжешь спать»; скажи при выходе из дому: «Может быть, ты не вернешься», — скажи по возвращении: «Может быть, ты не выйдешь больше». Ты заблуждаешься, если полагаешь, что только в морском плавании жизнь отделена от смерти тонкою преградой: повсюду грань между ними столь же ничтожна. Не везде смерть видна так близко, но везде она стоит так же близко.

   Скажи мне перед сном: «Может быть, ты не проснешься», — а по пробуждении скажи: «Может быть, ты больше не ляжешь спать»; скажи при выходе из дому: «Может быть, ты не вернешься», — скажи по возвращении: «Может быть, ты не выйдешь больше». Ты заблуждаешься, если полагаешь, что только в морском плавании жизнь отделена от смерти тонкою преградой: повсюду грань между ними столь же ничтожна. Не везде смерть видна так близко, но везде она стоит так же близко.

   — Луций Анней Сенека · книга
8. «

   Мой кореш сказал, его отпуск — смерть.

   Мой кореш сказал, его отпуск — смерть.
9. «

   В 2024 году Россия катится в ад, а ад — многоуровневая структура, и за пробитым дном следует другое дно… Бесконечное вставание с колен на четвереньки.

   В 2024 году Россия катится в ад, а ад — многоуровневая структура, и за пробитым дном следует другое дно… Бесконечное вставание с колен на четвереньки.

   — Андрей Ангелов · книга
10. «

    Как можно чувствовать себя важной персоной, когда знаешь, что смерть неуклонно идет по твоему следу?

    Как можно чувствовать себя важной персоной, когда знаешь, что смерть неуклонно идет по твоему следу?

    — Карлос Кастанеда · книга
11. «

    Думаешь надел повязку и уже ниндзя? Когда побываешь между жизнью и смертью столько раз, что тебе уже все равно, тогда тебя назовут ниндзя.

    Думаешь надел повязку и уже ниндзя? Когда побываешь между жизнью и смертью столько раз, что тебе уже все равно, тогда тебя назовут ниндзя.

    — Забуза Момочи · аниме
12. «

    — Мертвые никому не нужны... — Тут до живых-то дела нету, а то – мертвые.

    — Мертвые никому не нужны... — Тут до живых-то дела нету, а то – мертвые.

    — Михаил Шолохов · книга
13. «

    Но не хочу, о други, умирать; Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать.

    Но не хочу, о други, умирать; Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать.

    — Александр Сергеевич Пушкин
14. «

    Невозможно пережить ребенка. Твоя мать умрет вместе с тобой. Сердце умрет, душа, а тело просто будет существовать. Это страшно.

    Невозможно пережить ребенка. Твоя мать умрет вместе с тобой. Сердце умрет, душа, а тело просто будет существовать. Это страшно.

    — Лариса Куликова · сериал
15. «

    Ржавый стакер гудит безразлично, Сортируя биомусор по местам. В человейнике жизнь циклична: И в начале, и в конце — ***а.

    Ржавый стакер гудит безразлично, Сортируя биомусор по местам. В человейнике жизнь циклична: И в начале, и в конце — ***а.
16. «

    Я не знаю, как можно подвести итог жизни. Я не знаю, как что-то такое огромное сложное и связанное со всем остальным вообще может закончиться и отделиться.

    Я не знаю, как можно подвести итог жизни. Я не знаю, как что-то такое огромное сложное и связанное со всем остальным вообще может закончиться и отделиться.

    — Полина Барскова · книга
17. «

    В этой смерти никто не видел того важнейшего в этой жизни момента — окончания ее и возвращения к тому источнику, из которого она вышла, а виделось только молодечество лихого офицера, бросившегося с шашкой на горцев и отчаянно рубившего их. Хотя все, в особенности побывавшие в делах офицеры, знали и могли знать, что на войне тогда на Кавказе, да и никогда нигде не бывает той рубки врукопашную шашками, которая всегда предполагается и описывается (а если и бывает такая рукопашная шашками и штыками, то рубят и колют всегда только бегущих), эта фикция рукопашной признавалась офицерами и придавала им ту спокойную гордость и веселость, с которой они, одни в молодецких, другие, напротив, в самых скромных позах, сидели на барабанах, курили, пили и шутили, не заботясь о смерти, которая, так же как и Слепцова, могла всякую минуту постигнуть каждого из них.

    В этой смерти никто не видел того важнейшего в этой жизни момента — окончания ее и возвращения к тому источнику, из которого она вышла, а виделось только молодечество лихого офицера, бросившегося с шашкой на горцев и отчаянно рубившего их. Хотя все, в особенности побывавшие в делах офицеры, знали и могли знать, что на войне тогда на Кавказе, да и никогда нигде не бывает той рубки врукопашную шашками, которая всегда предполагается и описывается (а если и бывает такая рукопашная шашками и штыками, то рубят и колют всегда только бегущих), эта фикция рукопашной признавалась офицерами и придавала им ту спокойную гордость и веселость, с которой они, одни в молодецких, другие, напротив, в самых скромных позах, сидели на барабанах, курили, пили и шутили, не заботясь о смерти, которая, так же как и Слепцова, могла всякую минуту постигнуть каждого из них.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
18. «

    В раю произрастает дерево, не похожее на все прочие. Ветви его прозрачны, как стекло, корни поглощают молоко, а не воду, ствол испускает сияние, словно покрытый ледяной изморозью. Но тот, кто приближается к этому дереву, не испытывает холода, ибо оно никогда не бывает холодным. Каждый лист на этом дереве носит имя какого-нибудь человека. Раз в году, в месяц шаабан, в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое, ангелы прилетают к этому дереву, окружают его и одновременно хлопают крыльями. Поднимается ветер, который сотрясает прозрачные ветви дерева. Некоторые листья срываются и падают на землю. Иногда листу приходится висеть на дереве долго, очень долго. Иногда он падает, едва успев распуститься. В тот момент, когда лист касается земли, человек, имя которого он носит, испускает последний вздох. Поэтому люди, наделенные мудростью и знанием, никогда не наступают на сухие листья. Им ведомо, что прежде они были чьими-то душами.

    В раю произрастает дерево, не похожее на все прочие. Ветви его прозрачны, как стекло, корни поглощают молоко, а не воду, ствол испускает сияние, словно покрытый ледяной изморозью. Но тот, кто приближается к этому дереву, не испытывает холода, ибо оно никогда не бывает холодным. Каждый лист на этом дереве носит имя какого-нибудь человека. Раз в году, в месяц шаабан, в ночь с четырнадцатого на пятнадцатое, ангелы прилетают к этому дереву, окружают его и одновременно хлопают крыльями. Поднимается ветер, который сотрясает прозрачные ветви дерева. Некоторые листья срываются и падают на землю. Иногда листу приходится висеть на дереве долго, очень долго. Иногда он падает, едва успев распуститься. В тот момент, когда лист касается земли, человек, имя которого он носит, испускает последний вздох. Поэтому люди, наделенные мудростью и знанием, никогда не наступают на сухие листья. Им ведомо, что прежде они были чьими-то душами.

    — Элиф Шафак · книга
19. «

    Ребенок. В этом распадающемся теле на ощупь, вслепую пробивалась к свету новая жизнь. И она тоже была обречена. Бессознательный росток, прожорливое, жадно сосущее нечто. Оно могло бы играть в парках. Кем-то стать — инженером, священником, солдатом, убийцей, человеком… Оно бы жило, страдало, радовалось, разрушало…Инструмент, уверенно двигаясь вдоль невидимой стенки, встретил препятствие, осторожно сломил его и извлек… Конец. Конец всему, что не обрело сознания, всему, что не обрело жизни — дыхания, восторга, жалоб, роста, становления. Не осталось ничего. Только кусочек мертвого, обескровленного мяса и немного запекшейся крови.

    Ребенок. В этом распадающемся теле на ощупь, вслепую пробивалась к свету новая жизнь. И она тоже была обречена. Бессознательный росток, прожорливое, жадно сосущее нечто. Оно могло бы играть в парках. Кем-то стать — инженером, священником, солдатом, убийцей, человеком… Оно бы жило, страдало, радовалось, разрушало…Инструмент, уверенно двигаясь вдоль невидимой стенки, встретил препятствие, осторожно сломил его и извлек… Конец. Конец всему, что не обрело сознания, всему, что не обрело жизни — дыхания, восторга, жалоб, роста, становления. Не осталось ничего. Только кусочек мертвого, обескровленного мяса и немного запекшейся крови.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    И я думаю: как же погано, что все мы рождаемся и растем, чтобы умереть.

    И я думаю: как же погано, что все мы рождаемся и растем, чтобы умереть.

    — Адам Сильвера · книга