258 цитат про «жизнь и смерть» — коротко и по делу

Собрали 258 цитат на тему «жизнь и смерть» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Ты бабушку любишь за то, что она Всегда весела, и добра, и умна, Но в последнее время куда-то пропала И с тобой почему-то давно не гуляла. Мать с отцом будут врать, что уехала в гости, Но ты знай, что в могиле гниют её кости.

   Ты бабушку любишь за то, что она Всегда весела, и добра, и умна, Но в последнее время куда-то пропала И с тобой почему-то давно не гуляла. Мать с отцом будут врать, что уехала в гости, Но ты знай, что в могиле гниют её кости.

   — Фиби Буффе · сериал
2. «

   – Я боюсь, что забуду его. Я не хочу его забывать! Но его больше нет… – Я вот что тебе скажу, Билли: твой папа во всём вокруг нас. Буквально. Он прямо сейчас рядом с нами. И это научный факт – энергия переходит из одного в другое. Уничтожить её невозможно. И самое главное – твой отец остаётся в тебе и в Мейбл.

   – Я боюсь, что забуду его. Я не хочу его забывать! Но его больше нет… – Я вот что тебе скажу, Билли: твой папа во всём вокруг нас. Буквально. Он прямо сейчас рядом с нами. И это научный факт – энергия переходит из одного в другое. Уничтожить её невозможно. И самое главное – твой отец остаётся в тебе и в Мейбл.

   — Билли Дарси · фильм
3. «

   Будучи богат, думай, сможешь ли ты достойно переносить бедность. Будучи счастлив, представляй, как с достоинством встретить несчастье. Когда люди тебя хвалят, думай, сможешь ли достойно переносить поношения. И всю жизнь думай, как достойно встретить смерть.

   Будучи богат, думай, сможешь ли ты достойно переносить бедность. Будучи счастлив, представляй, как с достоинством встретить несчастье. Когда люди тебя хвалят, думай, сможешь ли достойно переносить поношения. И всю жизнь думай, как достойно встретить смерть.

   — Святитель Николай Сербский
4. «

   Струи уходящей реки..., они непрерывны; но они – всё не те же, прежние воды. По заводям плавающие пузырьки пены..., они то исчезнут, то свяжутся вновь; но долго пробыть – не дано им. В этом мире живущие люди и их жилища... и они – им подобны

   Струи уходящей реки..., они непрерывны; но они – всё не те же, прежние воды. По заводям плавающие пузырьки пены..., они то исчезнут, то свяжутся вновь; но долго пробыть – не дано им. В этом мире живущие люди и их жилища... и они – им подобны

   — Камо-но Тёмэй · книга
5. «

   Род Аверно питает купель — разлом в земной тверди, который испускает вещую энергию на протяжении поколений. Каждого новорождённого семьи окунают в этот тёмный туман, даруя им связь с их землёй и её загадочной силой. Дети непреклонно верят в защиту семейных ценностей и традиций земли, но на самом деле они охраняют саму туманную купель, истинные намерения которой неизвестны. Но когда очередной новорождённый проходил обряд крещения, что-то пошло не так. В глазах малыша сверкнула искра разумения, испугавшая всех присутствовавших и заставившая жрецов шептаться. Его растили, дабы он пошёл по пути других отпрысков рода: война и защита родины во главе семейной армии. Но юноша выбрал иное. Пока другие учились обращаться с оружием, он медитировал у купели. Он глубоко вдыхал тёмный туман, учась быть единым с той силой, что протекала глубоко под землёй его дома; он стал порождением чёрного тумана. Род Аверно не одобрял такой выбор: и стар, и млад упрекали молодого лорда в безответственности. Но обвинения прекратились, едва тот вступил в свою первую битву и показал дарованную туманом власть над жизнью и смертью, о которой другие лорды не могли и мечтать.

   Род Аверно питает купель — разлом в земной тверди, который испускает вещую энергию на протяжении поколений. Каждого новорождённого семьи окунают в этот тёмный туман, даруя им связь с их землёй и её загадочной силой. Дети непреклонно верят в защиту семейных ценностей и традиций земли, но на самом деле они охраняют саму туманную купель, истинные намерения которой неизвестны. Но когда очередной новорождённый проходил обряд крещения, что-то пошло не так. В глазах малыша сверкнула искра разумения, испугавшая всех присутствовавших и заставившая жрецов шептаться. Его растили, дабы он пошёл по пути других отпрысков рода: война и защита родины во главе семейной армии. Но юноша выбрал иное. Пока другие учились обращаться с оружием, он медитировал у купели. Он глубоко вдыхал тёмный туман, учась быть единым с той силой, что протекала глубоко под землёй его дома; он стал порождением чёрного тумана. Род Аверно не одобрял такой выбор: и стар, и млад упрекали молодого лорда в безответственности. Но обвинения прекратились, едва тот вступил в свою первую битву и показал дарованную туманом власть над жизнью и смертью, о которой другие лорды не могли и мечтать.
6. «

   Мы все знали, что умрем там, где живем. Моя Родина — Советский Союз! Как в тюрьме — лежишь ты в камере или ходишь, ты все равно — сидишь!

   Мы все знали, что умрем там, где живем. Моя Родина — Советский Союз! Как в тюрьме — лежишь ты в камере или ходишь, ты все равно — сидишь!

   — Елена Бочоришвили · книга
7. «

   Не всегда природа намекает нам на любовь. Она также грозит нам; она напоминает.... о недоступных тайнах. Не она ли должна поглотить нас, не беспрестанно ли она поглощает нас? В ней жизнь и смерть; и смерть в ней так же громко говорит, как и жизнь.

   Не всегда природа намекает нам на любовь. Она также грозит нам; она напоминает.... о недоступных тайнах. Не она ли должна поглотить нас, не беспрестанно ли она поглощает нас? В ней жизнь и смерть; и смерть в ней так же громко говорит, как и жизнь.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
8. «

   … с самого детства мне казалось, что жизнь – это вспышка между двумя абсолютно идентичными пустотами, темнотой до рождения и темнотой после смерти.

   … с самого детства мне казалось, что жизнь – это вспышка между двумя абсолютно идентичными пустотами, темнотой до рождения и темнотой после смерти.

   — Ирвин Ялом · книга
9. «

   У некоторых (я хорошо знаю таких людей) тень смерти предшествует ее наступлению: они теряют надежду, аппетит, жизнеспособность. Они ощущают, как уходит смысл жизни, понимают, что утратили или вообще не достигли того, к чему стремились всем сердцем, и перестают бороться. В глазах у таких людей читаешь: я мало брал от жизни, и этого уже не исправить.

   У некоторых (я хорошо знаю таких людей) тень смерти предшествует ее наступлению: они теряют надежду, аппетит, жизнеспособность. Они ощущают, как уходит смысл жизни, понимают, что утратили или вообще не достигли того, к чему стремились всем сердцем, и перестают бороться. В глазах у таких людей читаешь: я мало брал от жизни, и этого уже не исправить.

   — Анита Брукнер · книга
10. «

    Попасть в ловушку между жизнью и смертью в царстве сновидений — ужасная судьба...

    Попасть в ловушку между жизнью и смертью в царстве сновидений — ужасная судьба...

    — Фишль · игра
11. «

    Мир этот сравнивался со сном, а жизнь в нём — со сновидением, а смерть — с пробуждением. Мир этот также сравнивался с пашней, деяния, совершаемые в нём, — с семенами, которые дадут урожай в Судный день. А ещё мир этот сравнивался с домом, у которого две двери: через одну люди входят, а через другую — выходят. И он сравнивался со змеёй, мягкой и приятной на ощупь: цвет её прекрасен, но укус смертелен. А ещё мир этот сравнивался с отравленной пищей: она вкусная и приятно пахнет, и для того, кто ест в меру, она становится исцелением, а для того, кто превышает меру, она становится погибелью.

    Мир этот сравнивался со сном, а жизнь в нём — со сновидением, а смерть — с пробуждением. Мир этот также сравнивался с пашней, деяния, совершаемые в нём, — с семенами, которые дадут урожай в Судный день. А ещё мир этот сравнивался с домом, у которого две двери: через одну люди входят, а через другую — выходят. И он сравнивался со змеёй, мягкой и приятной на ощупь: цвет её прекрасен, но укус смертелен. А ещё мир этот сравнивался с отравленной пищей: она вкусная и приятно пахнет, и для того, кто ест в меру, она становится исцелением, а для того, кто превышает меру, она становится погибелью.

    — Ибн Каййим аль-Джаузия · книга
12. «

    Чувствую себя мертвой. Удивительно, но, оказывается, смерть можно чувствовать. Я вспоминаю мать, ее лицо и ее ненависть ко мне. А еще то, что вся моя жизнь — это борьба меня и этой ненависти. Я никогда не проигрывала. Но сейчас, кажется, готова сдаться.

    Чувствую себя мертвой. Удивительно, но, оказывается, смерть можно чувствовать. Я вспоминаю мать, ее лицо и ее ненависть ко мне. А еще то, что вся моя жизнь — это борьба меня и этой ненависти. Я никогда не проигрывала. Но сейчас, кажется, готова сдаться.

    — Ксения Ладунка · книга
13. «

    Мы все много раз умираем и рождаемся за время одной жизни. Чем больше раз умираем и рождаемся, тем лучше.

    Мы все много раз умираем и рождаемся за время одной жизни. Чем больше раз умираем и рождаемся, тем лучше.

    — Мария Фариса · книга
14. «

    Я наконец-то понял! То, у чего нет цели, не должно существовать. Ни у кого из нас, равно как и у космоса, отрыгнувшего нас, нет цели! Задумайтесь. Возникла вселенная и каким-то образом случайная конфигурация законов, постоянных и прочих жестко заданных переменных, навешанных на нее, смогла поддерживать жизнь. Почему? Да потому что. Вот так случилось. Мы – то, чем ощущает себя вселенная, и мы, подобно ей, рождены лишь затем, чтобы умереть. Но, в отличие от вселенной, страдаем. Подлый трюк, вселенная! Сознание – пожалуй, самое странное явление, что породила вселенная, и самое разрушительное. Самое жестокое. Поскольку Магна-Карта больше не мешает работать, я думаю, пришла пора что-то с этим сделать. Я думаю, надо сдуть пыль с того моего проекта. Давайте порвем в клочья обман, который мы называем бытием! Сожжем его дотла и помочимся на пепел!

    Я наконец-то понял! То, у чего нет цели, не должно существовать. Ни у кого из нас, равно как и у космоса, отрыгнувшего нас, нет цели! Задумайтесь. Возникла вселенная и каким-то образом случайная конфигурация законов, постоянных и прочих жестко заданных переменных, навешанных на нее, смогла поддерживать жизнь. Почему? Да потому что. Вот так случилось. Мы – то, чем ощущает себя вселенная, и мы, подобно ей, рождены лишь затем, чтобы умереть. Но, в отличие от вселенной, страдаем. Подлый трюк, вселенная! Сознание – пожалуй, самое странное явление, что породила вселенная, и самое разрушительное. Самое жестокое. Поскольку Магна-Карта больше не мешает работать, я думаю, пришла пора что-то с этим сделать. Я думаю, надо сдуть пыль с того моего проекта. Давайте порвем в клочья обман, который мы называем бытием! Сожжем его дотла и помочимся на пепел!

    — И.И. Айзек · игра
15. «

    Можно ведь жить, но при этом быть мёртвым. Или быть мёртвым, но жить в памяти любимых людей. И может… Может, смерть — это просто другая жизнь.

    Можно ведь жить, но при этом быть мёртвым. Или быть мёртвым, но жить в памяти любимых людей. И может… Может, смерть — это просто другая жизнь.

    — Антонио · игра
16. «

    Время замедляется. Думаю, он кричит. Но слышу я только огонь. Я думал, что это будет приятно. Увидеть последние мгновения его жизни. Почувствовать, как он умирает в моих руках. Но... Как раз так мы с Баннером впервые повстречались. В огне взрывающейся Гамма-бомбы. А теперь мы наконец разделим свои пути. А я продолжаю твердить себе, что всё это его вина. Не моя. Не моя. Он смотрит на меня, пока его разрывает на части. Смотрит как брошенный ребёнок, не в силах поверить, что это происходит. А затем, когда всё взрывается, взрывается и он. В ярости. Я чувствую, как его кулаки ломаются от ударов по моему лицу. Я чувствую, как он сгорает и прилипает ко мне. И всё равно он злится. Неудивительно. Баннер умрёт именно так, как он всегда жил... Яростным. И совершенно беспомощным. Пока огонь прожигает его, и он превращается в бесформенную массу прямо у меня в руках... Я начинаю чувствовать, как моя собственная ярость перегорает внутри меня. И постепенно её место занимает что-то ещё. В последний миг я закрываю глаза, чтобы не смотреть на него. И в рёве пламени я шепчу... «Прости меня». Но уже слишком поздно. Его больше нет.

    Время замедляется. Думаю, он кричит. Но слышу я только огонь. Я думал, что это будет приятно. Увидеть последние мгновения его жизни. Почувствовать, как он умирает в моих руках. Но... Как раз так мы с Баннером впервые повстречались. В огне взрывающейся Гамма-бомбы. А теперь мы наконец разделим свои пути. А я продолжаю твердить себе, что всё это его вина. Не моя. Не моя. Он смотрит на меня, пока его разрывает на части. Смотрит как брошенный ребёнок, не в силах поверить, что это происходит. А затем, когда всё взрывается, взрывается и он. В ярости. Я чувствую, как его кулаки ломаются от ударов по моему лицу. Я чувствую, как он сгорает и прилипает ко мне. И всё равно он злится. Неудивительно. Баннер умрёт именно так, как он всегда жил... Яростным. И совершенно беспомощным. Пока огонь прожигает его, и он превращается в бесформенную массу прямо у меня в руках... Я начинаю чувствовать, как моя собственная ярость перегорает внутри меня. И постепенно её место занимает что-то ещё. В последний миг я закрываю глаза, чтобы не смотреть на него. И в рёве пламени я шепчу... «Прости меня». Но уже слишком поздно. Его больше нет.

    — Брюс Бэннер / Халк
17. «

    Звучит бредово, но, выжив, я понял, что лучше жить и жалеть, что не сдох, чем умирать, мечтая о вечной жизни.

    Звучит бредово, но, выжив, я понял, что лучше жить и жалеть, что не сдох, чем умирать, мечтая о вечной жизни.

    — Адам Сильвера · книга
18. «

    Всего ошибочнее мерить жизнь мерою смерти.

    Всего ошибочнее мерить жизнь мерою смерти.

    — Люк де Клапье де Вовенарг
19. «

    Жизнь и смерть… дуэт, который особенно ярко цеплялся друг за друга в этом месте.

    Жизнь и смерть… дуэт, который особенно ярко цеплялся друг за друга в этом месте.
20. «

    Жизнь-то ведь наша и есть только ожидание чего-то большего, чем наша суета, а смерть — она неминуема, она-то не обманет.

    Жизнь-то ведь наша и есть только ожидание чего-то большего, чем наша суета, а смерть — она неминуема, она-то не обманет.

    — Брэм Стокер · книга