20 цитат Адама Мицкевича — коротко и по делу

Подборка из 20 цитат Адама Мицкевича: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Веселые вчера простились мы с тобой: Своей назвал тебя. И, словно окрыленный, Я ныне шел к тебе, счастливый и влюбленный. Услышать милый смех, увидеть взор живой.

   Веселые вчера простились мы с тобой: Своей назвал тебя. И, словно окрыленный, Я ныне шел к тебе, счастливый и влюбленный. Услышать милый смех, увидеть взор живой.
2. «

   Несчастен, кто, любя, взаимности лишен, Несчастней те, чью грудь опустошенность гложет, Но всех несчастней тот, кто полюбить не может И в памяти хранит любви минувшей сон.

   Несчастен, кто, любя, взаимности лишен, Несчастней те, чью грудь опустошенность гложет, Но всех несчастней тот, кто полюбить не может И в памяти хранит любви минувшей сон.
3. «

   Моя баловница, отдавшись веселью, Зальется, как птичка, серебряной трелью, Как птичка, начнет щебетать-лепетать, Так мило начнет лепетать-щебетать,

   Моя баловница, отдавшись веселью, Зальется, как птичка, серебряной трелью, Как птичка, начнет щебетать-лепетать, Так мило начнет лепетать-щебетать,
4. «

   Когда пролетных птиц несутся вереницы От зимних бурь и стонут в вышине, Не осуждай их, друг! Весной вернутся птицы Знакомым им путем к желанной стороне.

   Когда пролетных птиц несутся вереницы От зимних бурь и стонут в вышине, Не осуждай их, друг! Весной вернутся птицы Знакомым им путем к желанной стороне.
5. «

   В толпе ровесников я пел любовь, бывало; В одном встречал восторг, укор и смех в другом: «Всегда любовь, тоска, ты вечно о своем! Чтобы поэтом стать — подобных бредней мало»

   В толпе ровесников я пел любовь, бывало; В одном встречал восторг, укор и смех в другом: «Всегда любовь, тоска, ты вечно о своем! Чтобы поэтом стать — подобных бредней мало»
6. «

   Все алтари теперь я оболью слезами - Не для того, чтоб грех создатель мне простил. Но чтобы мне твоим раскаяньем не мстил!

   Все алтари теперь я оболью слезами - Не для того, чтоб грех создатель мне простил. Но чтобы мне твоим раскаяньем не мстил!
7. «

   Не бойся, милая, открой мне сердце смело, Коль сердцу моему ответило оно. Пусть люди против нас, пусть небо так велело, И тайно, без надежд, любить мне суждено, Пускай другому жизнь отдаст тебя всецело, Душа твоя с моей обручена давно.

   Не бойся, милая, открой мне сердце смело, Коль сердцу моему ответило оно. Пусть люди против нас, пусть небо так велело, И тайно, без надежд, любить мне суждено, Пускай другому жизнь отдаст тебя всецело, Душа твоя с моей обручена давно.
8. «

   Едва запела ты — я был заворожен, И ширилась душа, забыв земное горе, Как будто ангел пел, и в голубом просторе Спасенье возвещал нам маятник времен.

   Едва запела ты — я был заворожен, И ширилась душа, забыв земное горе, Как будто ангел пел, и в голубом просторе Спасенье возвещал нам маятник времен.
9. «

   Руки тянули мы в разные дали, К разному помыслы наши клонило, Видели розно и врозь мы страдали, Что же нас, милая, соединило?

   Руки тянули мы в разные дали, К разному помыслы наши клонило, Видели розно и врозь мы страдали, Что же нас, милая, соединило?
10. «

    К тебе, одиночество, словно к затонам, Бегу от житейского зноя - Упасть и очнуться в холодном, бездонном. Омыться твоей глубиною!

    К тебе, одиночество, словно к затонам, Бегу от житейского зноя - Упасть и очнуться в холодном, бездонном. Омыться твоей глубиною!
11. «

    Ах, сердце, отстрадав, как этот луг, увяло. Огнём прекрасных чувств оно тебя питало, Когда я молод был и был тобой любим.

    Ах, сердце, отстрадав, как этот луг, увяло. Огнём прекрасных чувств оно тебя питало, Когда я молод был и был тобой любим.
12. «

    Несчастлив, кто любя, любим не может быть. Несчастнее его — кто, не любя, томится, Но всех несчастней тот, кто к счастью не стремится, Кто больше никогда не в силах полюбить.

    Несчастлив, кто любя, любим не может быть. Несчастнее его — кто, не любя, томится, Но всех несчастней тот, кто к счастью не стремится, Кто больше никогда не в силах полюбить.
13. «

    Люди все злобою дышат, Горько заплачу — обидят, Заговорю я — не слышат, Вижу, а люди не видят.

    Люди все злобою дышат, Горько заплачу — обидят, Заговорю я — не слышат, Вижу, а люди не видят.
14. «

    Не раз я счастьем звал часы пустых услад, Не раз обманут был игрой воображенья, Соблазном красоты иль словом обольщенья, Но после жребий свой я проклинал стократ.

    Не раз я счастьем звал часы пустых услад, Не раз обманут был игрой воображенья, Соблазном красоты иль словом обольщенья, Но после жребий свой я проклинал стократ.
15. «

    Ты гонишь? Иль потух сердечный пламень твой? Его и не было. Иль нравственность виною? Но ты с другим. Иль я бесплатных ласк не стою?

    Ты гонишь? Иль потух сердечный пламень твой? Его и не было. Иль нравственность виною? Но ты с другим. Иль я бесплатных ласк не стою?
16. «

    Чернеют гребни гор, в долинах ночь глухая, Как будто в полусне журчат ручьи впотьмах; Ночная песнь цветов — дыханье роз в садах - Беззвучной музыкой плывет, благоухая.

    Чернеют гребни гор, в долинах ночь глухая, Как будто в полусне журчат ручьи впотьмах; Ночная песнь цветов — дыханье роз в садах - Беззвучной музыкой плывет, благоухая.
17. «

    И пусть от каждого мгновения со мной Тебе запомнится хоть слово, хоть движенье, Чтоб за чертой черту, в своем воображенье, Меня ты вызвала из темноты ночной!

    И пусть от каждого мгновения со мной Тебе запомнится хоть слово, хоть движенье, Чтоб за чертой черту, в своем воображенье, Меня ты вызвала из темноты ночной!
18. «

    Всегда одни, всегда ограждены стенами, С любовной жаждою, с безумными мечтами Боролись долго мы — но не хватило сил.

    Всегда одни, всегда ограждены стенами, С любовной жаждою, с безумными мечтами Боролись долго мы — но не хватило сил.
19. «

    Иль в том была твоя невольная вина, Что выдали тебя смущённых глаз признанья, Что мне доверила ты честь без колебанья, И в стойкости своей была убеждена?

    Иль в том была твоя невольная вина, Что выдали тебя смущённых глаз признанья, Что мне доверила ты честь без колебанья, И в стойкости своей была убеждена?
20. «

    Едва я к ней войду, подсяду к ней — звонок! Стучится в дверь лакей, — неужто визитеры? Да, это гость, и вот — поклоны, разговоры... Ушел, но черт несет другого на порог!

    Едва я к ней войду, подсяду к ней — звонок! Стучится в дверь лакей, — неужто визитеры? Да, это гость, и вот — поклоны, разговоры... Ушел, но черт несет другого на порог!