516 известных цитат Агаты Кристи

Ниже 516 цитат Агаты Кристи — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Тот, кто никогда по-настоящему не любил, никогда по-настоящему не жил.

   Тот, кто никогда по-настоящему не любил, никогда по-настоящему не жил.

   — миссис Уэлман · книга
2. «

   Война не решает никаких проблем; победа действует так же губительно, как и поражение! Наверное, существовало время и место, когда без войны нельзя было обойтись, если человек хотел жить и продолжать свой род, — тогда без войны человечество просто вымерло бы. Быть смиренным, добрым, уступчивым означало тогда гибель; война была неизбежна, ибо выжить могли лишь одни: либо вы — либо другие. Как птице или зверю, человеку приходилось воевать за место под солнцем. Война доставляла рабов, земли, пищу, женщин — то, без чего нет жизни. Но теперь мы должны научиться жить без войн, не потому, что мы стали лучше или нам претит причинять вред ближнему, а потому, что война невыгодна, мы не переживем ее, она погубит нас так же, как наших врагов. Время тигров миновало, настает, без сомнения, время мошенников и шарлатанов, воров, грабителей и карманников; но все равно это лучше, это шаг на пути вверх. По крайней мере, я верю, что занимается заря доброй воли. Мы не остаемся безучастными, когда слышим о землетрясениях, о гибельных для человека событиях. Мы хотим помочь. И это значительное достижение; думаю, оно нас куда-нибудь выведет. Не скоро — быстро ничего не делается — но надеяться все же можно

   Война не решает никаких проблем; победа действует так же губительно, как и поражение! Наверное, существовало время и место, когда без войны нельзя было обойтись, если человек хотел жить и продолжать свой род, — тогда без войны человечество просто вымерло бы. Быть смиренным, добрым, уступчивым означало тогда гибель; война была неизбежна, ибо выжить могли лишь одни: либо вы — либо другие. Как птице или зверю, человеку приходилось воевать за место под солнцем. Война доставляла рабов, земли, пищу, женщин — то, без чего нет жизни. Но теперь мы должны научиться жить без войн, не потому, что мы стали лучше или нам претит причинять вред ближнему, а потому, что война невыгодна, мы не переживем ее, она погубит нас так же, как наших врагов. Время тигров миновало, настает, без сомнения, время мошенников и шарлатанов, воров, грабителей и карманников; но все равно это лучше, это шаг на пути вверх. По крайней мере, я верю, что занимается заря доброй воли. Мы не остаемся безучастными, когда слышим о землетрясениях, о гибельных для человека событиях. Мы хотим помочь. И это значительное достижение; думаю, оно нас куда-нибудь выведет. Не скоро — быстро ничего не делается — но надеяться все же можно

   — Автобиография · книга
3. «

   Несмотря на красивое меховое пальто, в которое была облачена его тощая фигура, в нем ощущалось нечто удручающе мелкое и незначительное.

   Несмотря на красивое меховое пальто, в которое была облачена его тощая фигура, в нем ощущалось нечто удручающе мелкое и незначительное.

   — Тайна Голубого поезда · книга
4. «

   Уж если женщина пойдет на убийство, у нее хватит хладнокровия воспользоваться его плодами, не впадая в такую сентиментальность, как раскаяние.

   Уж если женщина пойдет на убийство, у нее хватит хладнокровия воспользоваться его плодами, не впадая в такую сентиментальность, как раскаяние.

   — Убийство Роджера Экройда · книга
5. «

   Поверьте мне, доктор Жерар, мужчина сам держит в руках свою судьбу. Человек, обладающий самоуважением, не станет целыми днями сидеть и бить баклуши. Ни одна женщина не захочет уважать такого мужчину.

   Поверьте мне, доктор Жерар, мужчина сам держит в руках свою судьбу. Человек, обладающий самоуважением, не станет целыми днями сидеть и бить баклуши. Ни одна женщина не захочет уважать такого мужчину.

   — Джеферсон Коуп · книга
6. «

   В моем возрасте люди понимают, что самые худшие ожидания обычно оправдываются.

   В моем возрасте люди понимают, что самые худшие ожидания обычно оправдываются.

   — Убийство в доме викария · книга
7. «

   – Что это вы здесь делаете? – поинтересовался я. – То же, что и вы, – подслушиваю. – С чего вы взяли? Я и не собирался подслушивать! – Да? Зато я собирался!

   – Что это вы здесь делаете? – поинтересовался я. – То же, что и вы, – подслушиваю. – С чего вы взяли? Я и не собирался подслушивать! – Да? Зато я собирался!

   — капитан Артур Гастингс · книга
8. «

   Вот говорят, лиха беда начало, но, поверьте, самое трудное — это вовремя остановиться.

   Вот говорят, лиха беда начало, но, поверьте, самое трудное — это вовремя остановиться.

   — Убийство в Месопотамии · книга
9. «

   Кажется, сегодня людям нигде не нужен человек, у которого есть хоть капля здравого смысла.

   Кажется, сегодня людям нигде не нужен человек, у которого есть хоть капля здравого смысла.

   — Боб Роулинсон · книга
10. «

    — Не падайте духом, Пуаро. Вы ведь знаете, что в своей области вы непревзойденный, профессионал. — Да, но что новенького в этой моей области? Я взял газету. — Вот, например, таинственная смерть англичанина в Голландии, — сказал я. — Газеты всегда так пишут, а потом выяснится, что он просто съел испорченную рыбу и умер по вполне естественным причинам.

    — Не падайте духом, Пуаро. Вы ведь знаете, что в своей области вы непревзойденный, профессионал. — Да, но что новенького в этой моей области? Я взял газету. — Вот, например, таинственная смерть англичанина в Голландии, — сказал я. — Газеты всегда так пишут, а потом выяснится, что он просто съел испорченную рыбу и умер по вполне естественным причинам.

    — капитан Артур Гастингс · книга
11. «

    — Во всех подобных случаях, мсье, всегда есть одна общая черта. - Какая же? – с интересом спросил я. - Все причастные к ним что-то скрывают.

    — Во всех подобных случаях, мсье, всегда есть одна общая черта. - Какая же? – с интересом спросил я. - Все причастные к ним что-то скрывают.

    — Убийство Роджера Экройда · книга
12. «

    – Вы забываете, – сказал я, – что мое призвание обязывает меня ставить превыше всех одну добродетель – милосердие. – Я человек справедливый. Это все знают. Я не отвечал, и он сердито спросил: – Почему вы молчите? Выкладывайте, что у вас на уме! Я немного помедлил, потом решил высказаться. – Я подумал о том, – сказал я, – что, когда настанет мой час, мне будет очень грустно, если единственным доводом в мое оправдание будет то, что я был справедлив. Ведь тогда и ко мне отнесутся только справедливо...

    – Вы забываете, – сказал я, – что мое призвание обязывает меня ставить превыше всех одну добродетель – милосердие. – Я человек справедливый. Это все знают. Я не отвечал, и он сердито спросил: – Почему вы молчите? Выкладывайте, что у вас на уме! Я немного помедлил, потом решил высказаться. – Я подумал о том, – сказал я, – что, когда настанет мой час, мне будет очень грустно, если единственным доводом в мое оправдание будет то, что я был справедлив. Ведь тогда и ко мне отнесутся только справедливо...

    — Леонард Клемент · книга
13. «

    — Верьте поезду, мадемуазель, потому что его ведет lе bon Dieu! Снова раздался гудок. — Верьте поезду, — повторил Пуаро. — И Эркюлю Пуаро. Он знает.

    — Верьте поезду, мадемуазель, потому что его ведет lе bon Dieu! Снова раздался гудок. — Верьте поезду, — повторил Пуаро. — И Эркюлю Пуаро. Он знает.

    — Эркюль Пуаро · книга
14. «

    Речь, как сказал мне когда-то один мудрый старый француз, изобретена человеком, чтобы не думать. Она, кроме того, отличное средство установить, что человек скрывает. Человеческое существо, не может устоять перед возможностью раскрыться и выразить себя — а именно эту возможность предоставляет ему речь. И так человек выдает себя.

    Речь, как сказал мне когда-то один мудрый старый француз, изобретена человеком, чтобы не думать. Она, кроме того, отличное средство установить, что человек скрывает. Человеческое существо, не может устоять перед возможностью раскрыться и выразить себя — а именно эту возможность предоставляет ему речь. И так человек выдает себя.

    — Эркюль Пуаро · книга
15. «

    Мужчины так категоричны. Они забывают, какими сами были в молодости.

    Мужчины так категоричны. Они забывают, какими сами были в молодости.

    — Невероятная кража · книга
16. «

    Высокомерие заслуживает наказания.

    Высокомерие заслуживает наказания.

    — Имхотеп · книга
17. «

    Жизнь — это сложная штука. Жизнь требует нескончаемого мужества и много терпения, а под конец вдруг очнешься и спросишь: «А нужно ли все это?»

    Жизнь — это сложная штука. Жизнь требует нескончаемого мужества и много терпения, а под конец вдруг очнешься и спросишь: «А нужно ли все это?»

    — Миссис Лорример · книга
18. «

    В наши дни никак не угадаешь, кто леди, а кто нет.

    В наши дни никак не угадаешь, кто леди, а кто нет.

    — Убийство Роджера Экройда · книга
19. «

    Интуиция – это как привычка читать слова, не складывая их по буковкам. Дитя этого не умеет – у него слишком мало опыта. Но взрослый человек узнает слово с первого взгляда, потому что видел его сотни раз.

    Интуиция – это как привычка читать слова, не складывая их по буковкам. Дитя этого не умеет – у него слишком мало опыта. Но взрослый человек узнает слово с первого взгляда, потому что видел его сотни раз.

    — мисс Джейн Марпл · книга
20. «

    Мы вообще остаемся такими, какими были в три, шесть, десять или двадцать лет. В шесть-семь лет характер проявляется даже четче, потому что в этом возрасте наше поведение почти лишено притворства, а в двадцать мы уже надеваем некую маску, выдаем себя за кого-то другого — в зависимости от того, что модно в данный момент. Если в моде интеллектуализм, мы становимся интеллектуалами; если среди девушек популярны легкомыслие и фривольность, мы становимся легкомысленными и фривольными. С годами, однако, устаешь играть придуманную роль и все больше возвращаешься к себе самому, вновь обретая собственную индивидуальность. Это иногда смущает окружающих, но самому человеку приносит большое облегчение.

    Мы вообще остаемся такими, какими были в три, шесть, десять или двадцать лет. В шесть-семь лет характер проявляется даже четче, потому что в этом возрасте наше поведение почти лишено притворства, а в двадцать мы уже надеваем некую маску, выдаем себя за кого-то другого — в зависимости от того, что модно в данный момент. Если в моде интеллектуализм, мы становимся интеллектуалами; если среди девушек популярны легкомыслие и фривольность, мы становимся легкомысленными и фривольными. С годами, однако, устаешь играть придуманную роль и все больше возвращаешься к себе самому, вновь обретая собственную индивидуальность. Это иногда смущает окружающих, но самому человеку приносит большое облегчение.

    — Автобиография · книга