206 цитат Александра Дюмы: от иронии до философии

Подборка из 206 цитат Александра Дюмы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Кто мстит иногда жалеет о совершенном; тот, кто прощает, никогда не жалеет об этом.

   Кто мстит иногда жалеет о совершенном; тот, кто прощает, никогда не жалеет об этом.
2. «

   — Знайте, что когда бы и где бы мы не встретились, я буду любить вас так же, как люблю сейчас! — Клятва игрока.

   — Знайте, что когда бы и где бы мы не встретились, я буду любить вас так же, как люблю сейчас! — Клятва игрока.

   — Атос · книга
3. «

   Тяжело чувствовать, что жизнь проходит, а в памяти не остается ни одного радостного мгновения.

   Тяжело чувствовать, что жизнь проходит, а в памяти не остается ни одного радостного мгновения.

   — Граф Монте-Кристо · книга
4. «

   Идеи не умирают, ваше величество, они порою дремлют, но они просыпаются еще более сильными, чем были до сна.

   Идеи не умирают, ваше величество, они порою дремлют, но они просыпаются еще более сильными, чем были до сна.

   — Граф Монте-Кристо · книга
5. «

   Роза принадлежала к числу тех женщин, которые из-за пустяка легко падают духом, но которые полны сил перед лицом большого несчастья и в самом же несчастье черпают энергию, чтобы побороть его.

   Роза принадлежала к числу тех женщин, которые из-за пустяка легко падают духом, но которые полны сил перед лицом большого несчастья и в самом же несчастье черпают энергию, чтобы побороть его.

   — Чёрный тюльпан · книга
6. «

   От графа Монте-Кристо может чего-нибудь требовать только граф Монте-Кристо.

   От графа Монте-Кристо может чего-нибудь требовать только граф Монте-Кристо.

   — Граф Монте-Кристо · книга
7. «

   Он говорил себе, что ненависть людей, а не божия кара ввергла его в пропасть; он предавал этих неизвестных ему людей всем казням, какие только могло изобрести его пламенное воображение, и находил их слишком милостивыми и, главное, недостаточно продолжительными: ибо после казни наступает смерть, а в смерти – если не покой, то по крайней мере бесчувствие, похожее на покой.

   Он говорил себе, что ненависть людей, а не божия кара ввергла его в пропасть; он предавал этих неизвестных ему людей всем казням, какие только могло изобрести его пламенное воображение, и находил их слишком милостивыми и, главное, недостаточно продолжительными: ибо после казни наступает смерть, а в смерти – если не покой, то по крайней мере бесчувствие, похожее на покой.

   — Граф Монте-Кристо · книга
8. «

   Во всех этих интригах всяких принцев, во всех этих королевских кознях мы можем, в особенности мы, только промелькнуть, как тени; там, где король Наваррский потеряет кусок пера от своей шляпы, а герцог Алансонский — пряжку от плаща, мы потеряем жизнь.

   Во всех этих интригах всяких принцев, во всех этих королевских кознях мы можем, в особенности мы, только промелькнуть, как тени; там, где король Наваррский потеряет кусок пера от своей шляпы, а герцог Алансонский — пряжку от плаща, мы потеряем жизнь.

   — Аннибал де Коконнас · книга
9. «

   Ничто так не убеждает нас, как глубокая вера другого человека. Она влияет даже на людей не верующих.

   Ничто так не убеждает нас, как глубокая вера другого человека. Она влияет даже на людей не верующих.

   — Двадцать лет спустя · книга
10. «

    Ну, не следует и преувеличивать, — сказал Монте-Кристо, — желая избежать ошибки, можно сделать глупость.

    Ну, не следует и преувеличивать, — сказал Монте-Кристо, — желая избежать ошибки, можно сделать глупость.

    — Граф Монте-Кристо · книга
11. «

    Чувство взаимной симпатии обычно возникает от первого впечатления: прямой взгляд и открытая улыбка вызывают ответный ласковый взор и улыбку.

    Чувство взаимной симпатии обычно возникает от первого впечатления: прямой взгляд и открытая улыбка вызывают ответный ласковый взор и улыбку.

    — Графиня де Монсоро · книга
12. «

    Я теперь называю несчастьем только то, что непоправимо.

    Я теперь называю несчастьем только то, что непоправимо.

    — Граф Монте-Кристо · книга
13. «

    Говорят, что сердца, воспламененные препятствиями, охладевают в благополучии!

    Говорят, что сердца, воспламененные препятствиями, охладевают в благополучии!

    — Валентина де Вильфор · книга
14. «

    Жалкий безумец — тот, кто осмеливается ручаться за другого, когда наиболее мудрые, наиболее угодные богу люди не осмеливаются поручиться за самих себя.

    Жалкий безумец — тот, кто осмеливается ручаться за другого, когда наиболее мудрые, наиболее угодные богу люди не осмеливаются поручиться за самих себя.

    — Леди Кларик · книга
15. «

    Лучше ехать одному, чем со спутником, который трясется от страха.

    Лучше ехать одному, чем со спутником, который трясется от страха.

    — Д'Артаньян · книга
16. «

    Монте-Кристо, продолжая улыбаться, издал в глубине сердца такое рычание, что если бы Вильфор мог его слышать, он бежал бы без оглядки.

    Монте-Кристо, продолжая улыбаться, издал в глубине сердца такое рычание, что если бы Вильфор мог его слышать, он бежал бы без оглядки.

    — Граф Монте-Кристо · книга
17. «

    Уверенность в будущем наполняла его некоторой гордостью.

    Уверенность в будущем наполняла его некоторой гордостью.

    — Сорок пять · книга
18. «

    Эта женщина имела над ним поразительную власть, он ненавидел и в то же время боготворил её; он никогда не думал прежде, что два столь противоречивых чувства могут ужиться в одном сердце и, соединясь вместе, превратиться в какую-то странную, какую-то сатанинскую любовь.

    Эта женщина имела над ним поразительную власть, он ненавидел и в то же время боготворил её; он никогда не думал прежде, что два столь противоречивых чувства могут ужиться в одном сердце и, соединясь вместе, превратиться в какую-то странную, какую-то сатанинскую любовь.

    — Три мушкетёра · книга
19. «

    Эта женщина, в дни своего благоденствия такая гордая, такая дерзновенная, такая бесстрашная, доходившая в скептицизме до предела, в страсти — до жестокости, — эта женщина никогда не думала о смерти.

    Эта женщина, в дни своего благоденствия такая гордая, такая дерзновенная, такая бесстрашная, доходившая в скептицизме до предела, в страсти — до жестокости, — эта женщина никогда не думала о смерти.

    — Королева Марго · книга
20. «

    После величайшей радости — жить друг для друга — наивысшее счастье — умереть вместе.

    После величайшей радости — жить друг для друга — наивысшее счастье — умереть вместе.

    — Асканио · книга