388 цитат Александра Дюмы — читать онлайн

Подборка из 388 цитат Александра Дюмы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   К сожалению, на этом свете каждый имеет свою точку зрения, мешающую ему видеть точку зрения другого.

   К сожалению, на этом свете каждый имеет свою точку зрения, мешающую ему видеть точку зрения другого.

   — Граф Монте-Кристо · книга
2. «

   – Я надеюсь, ты мне сделаешь хороший свадебный подарок в тот день, когда женишься на дочери моего друга Данглара? – Я уже говорил, что это просто твоя фантазия. – Сколько за ней приданого? – Да я же тебе говорю… – Миллион? Андреа пожал плечами. – Будем считать, миллион, – сказал Кадрусс, – но сколько бы у тебя ни было, я желаю тебе еще больше.

   – Я надеюсь, ты мне сделаешь хороший свадебный подарок в тот день, когда женишься на дочери моего друга Данглара? – Я уже говорил, что это просто твоя фантазия. – Сколько за ней приданого? – Да я же тебе говорю… – Миллион? Андреа пожал плечами. – Будем считать, миллион, – сказал Кадрусс, – но сколько бы у тебя ни было, я желаю тебе еще больше.

   — Гаспар Кадрусс · книга
3. «

   Желать немедленной удачи — это значит требовать от провидения слишком многого.

   Желать немедленной удачи — это значит требовать от провидения слишком многого.

   — Дантес · книга
4. «

   — Мы говорим: «Горд, как шотландец», — вполголоса произнес герцог. — А мы говорим: «Горд, как гасконец», — ответил д'Артаньян. — Гасконцы — это французские шотландцы.

   — Мы говорим: «Горд, как шотландец», — вполголоса произнес герцог. — А мы говорим: «Горд, как гасконец», — ответил д'Артаньян. — Гасконцы — это французские шотландцы.

   — Герцог Бэкингем · книга
5. «

   Это правда, — согласился Д’Артаньян, — на мне нет одежды мушкетера, но душой я мушкетер. Сердце мое — сердце мушкетера. Я чувствую это и действую как мушкетер.

   Это правда, — согласился Д’Артаньян, — на мне нет одежды мушкетера, но душой я мушкетер. Сердце мое — сердце мушкетера. Я чувствую это и действую как мушкетер.

   — Д'Артаньян · книга
6. «

   Каждый из нас смотрит на других через призму своих страстей.

   Каждый из нас смотрит на других через призму своих страстей.

   — кардинал Мазарини · книга
7. «

   Восемнадцать лет тому назад кое во что верили, через десять лет не будут верить ни во что, даже и в старое вино.

   Восемнадцать лет тому назад кое во что верили, через десять лет не будут верить ни во что, даже и в старое вино.

   — Тысяча и один призрак · книга
8. «

   Господь сохранил в своей божественной власти возможность творить, а человека наделил способностью разрушать, и в результате человек, разрушая, счёл себя равным богу. Это-то и питало гордыню Экзили, бедного, угрюмого алхимика небытия, который, предоставив другим искать тайну жизни, нашёл тайну смерти.

   Господь сохранил в своей божественной власти возможность творить, а человека наделил способностью разрушать, и в результате человек, разрушая, счёл себя равным богу. Это-то и питало гордыню Экзили, бедного, угрюмого алхимика небытия, который, предоставив другим искать тайну жизни, нашёл тайну смерти.

   — История знаменитых преступлений · книга
9. «

   Жалкий безумец — тот, кто осмеливается ручаться за другого, когда наиболее мудрые, наиболее угодные богу люди не осмеливаются поручиться за самих себя.

   Жалкий безумец — тот, кто осмеливается ручаться за другого, когда наиболее мудрые, наиболее угодные богу люди не осмеливаются поручиться за самих себя.

   — Леди Кларик · книга
10. «

    — А вы сами, — сказал Фариа, — почему вы не убили тюремщика ножкой от стола, не надели его платья и не попытались бежать? — Потому, что мне это не пришло в голову, — отвечал Дантес. — Потому что в вас природой заложено отвращение к убийству: такое отвращение, что вы об этом даже не подумали, — продолжал старик, — в делах простых и дозволенных наши естественные побуждения ведут нас по прямому пути. Тигру, который рождён для пролития крови, — это его дело, его назначение, — нужно только одно: чтобы обоняние дало ему знать о близости добычи. Он тотчас же бросается на неё и разрывает на куски. Это его инстинкт, и он ему повинуется. Но человеку, напротив, кровь претит; не законы общества запрещают нам убийство, а законы природы.

    — А вы сами, — сказал Фариа, — почему вы не убили тюремщика ножкой от стола, не надели его платья и не попытались бежать? — Потому, что мне это не пришло в голову, — отвечал Дантес. — Потому что в вас природой заложено отвращение к убийству: такое отвращение, что вы об этом даже не подумали, — продолжал старик, — в делах простых и дозволенных наши естественные побуждения ведут нас по прямому пути. Тигру, который рождён для пролития крови, — это его дело, его назначение, — нужно только одно: чтобы обоняние дало ему знать о близости добычи. Он тотчас же бросается на неё и разрывает на куски. Это его инстинкт, и он ему повинуется. Но человеку, напротив, кровь претит; не законы общества запрещают нам убийство, а законы природы.

    — аббат Фариа · книга
11. «

    Что за гадость вы тут сделали? — сказал Портос, когда глава альгвазилов удалился вслед за своими подчиненными и четыре друга остались одни. — Как не стыдно! Четверо мушкетеров позволяют арестовать несчастного, прибегшего к их помощи! Дворянин пьет с сыщиком!

    Что за гадость вы тут сделали? — сказал Портос, когда глава альгвазилов удалился вслед за своими подчиненными и четыре друга остались одни. — Как не стыдно! Четверо мушкетеров позволяют арестовать несчастного, прибегшего к их помощи! Дворянин пьет с сыщиком!

    — Портос · книга
12. «

    Чего могут просить узники, кроме свободы?

    Чего могут просить узники, кроме свободы?

    — Граф Монте-Кристо · книга
13. «

    Право, газеты становятся день ото дня скучнее.

    Право, газеты становятся день ото дня скучнее.

    — Альбер Морсер · книга
14. «

    Быть вежливым и предупредительным не значит ещё быть трусом.

    Быть вежливым и предупредительным не значит ещё быть трусом.

    — Д'Артаньян · книга
15. «

    Только храня тайну, можно любить безмятежно, только безмятежная любовь может дать счастье.

    Только храня тайну, можно любить безмятежно, только безмятежная любовь может дать счастье.

    — Фуке · книга
16. «

    Иногда достойнее почтить память мертвых, подавив, или вернее, скрыв свое горе.

    Иногда достойнее почтить память мертвых, подавив, или вернее, скрыв свое горе.

    — король Карл IX · книга
17. «

    Марго, я знаю — ты потеряла сегодня друга, но взгляни на меня: я потерял всех своих друзей! Больше того — я потерял мать! Ты всегда могла так плакать, как сейчас; я всегда должен был улыбаться, даже при самой сильной душевной боли. Ты страдаешь; а посмотри на меня — ведь я же умираю! Ну, Марго, будь мужественной! Прошу тебя, сестричка, во имя нашей доброй славы! Честь нашего королевского дома — это наш крест, будем же нести его, подобно Христу, до Голгофы; а если мы и споткнемся на своем пути, то снова встанем, безропотно и мужественно, как он. <...> Да, сестричка, жертва тяжела; но каждый приносит свою жертву — один жертвует честью, другой — своей жизнью. Неужели ты думаешь, что я, будучи двадцати пяти лет от роду и занимая лучший престол в мире, хочу смерти и умру без сожаления? Вглядись в меня... ведь у меня и глаза, и цвет лица, и губы умирающего; но я улыбаюсь... и глядя на мою улыбку, разве нельзя подумать, что я надеюсь жить? А на самом деле, моя сестричка, через неделю, самое большее — месяц, ты будешь оплакивать меня, как оплакиваешь сейчас того, кто умер сегодня утром.

    Марго, я знаю — ты потеряла сегодня друга, но взгляни на меня: я потерял всех своих друзей! Больше того — я потерял мать! Ты всегда могла так плакать, как сейчас; я всегда должен был улыбаться, даже при самой сильной душевной боли. Ты страдаешь; а посмотри на меня — ведь я же умираю! Ну, Марго, будь мужественной! Прошу тебя, сестричка, во имя нашей доброй славы! Честь нашего королевского дома — это наш крест, будем же нести его, подобно Христу, до Голгофы; а если мы и споткнемся на своем пути, то снова встанем, безропотно и мужественно, как он. <...> Да, сестричка, жертва тяжела; но каждый приносит свою жертву — один жертвует честью, другой — своей жизнью. Неужели ты думаешь, что я, будучи двадцати пяти лет от роду и занимая лучший престол в мире, хочу смерти и умру без сожаления? Вглядись в меня... ведь у меня и глаза, и цвет лица, и губы умирающего; но я улыбаюсь... и глядя на мою улыбку, разве нельзя подумать, что я надеюсь жить? А на самом деле, моя сестричка, через неделю, самое большее — месяц, ты будешь оплакивать меня, как оплакиваешь сейчас того, кто умер сегодня утром.

    — король Карл IX · книга
18. «

    Скипетр может иссушить руку, что держит его, корона может обжигать лоб королевы, но в ее сердце есть уголок, в котором женщина всегда остается женщиной.

    Скипетр может иссушить руку, что держит его, корона может обжигать лоб королевы, но в ее сердце есть уголок, в котором женщина всегда остается женщиной.

    — Исповедь фаворитки · книга
19. «

    Во все времена и во всех государствах, в особенности если эти государства раздирает религиозная вражда, находятся фанатики, которые ничего так не желают, как стать мучениками.

    Во все времена и во всех государствах, в особенности если эти государства раздирает религиозная вражда, находятся фанатики, которые ничего так не желают, как стать мучениками.

    — Кардинал Ришелье · книга
20. «

    Ревность — дурное чувство, которое разрастается, как сорная трава, если ее не вырвать с корнем.

    Ревность — дурное чувство, которое разрастается, как сорная трава, если ее не вырвать с корнем.

    — Луиза де Лавальер · книга