Александр Дюма: 492 фразы, которые разошлись на цитаты

Подборка из 492 цитаты Александра Дюмы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ...когда бог не слышит, дьявол навострит ухо.

   ...когда бог не слышит, дьявол навострит ухо.

   — Сорок пять · книга
2. «

   Смерть — это врата, ведущие к погибели или к спасению.

   Смерть — это врата, ведущие к погибели или к спасению.

   — Арамис · книга
3. «

   Имена убийц вовсе не были тайной для народа. Босуэл принес портному великолепный наряд, который был велик ему, и велел перешить по своему росту. Портной узнал наряд, принадлежавший королю, и заметил: — Все правильно. По обычаю палач получает одежду казненного.

   Имена убийц вовсе не были тайной для народа. Босуэл принес портному великолепный наряд, который был велик ему, и велел перешить по своему росту. Портной узнал наряд, принадлежавший королю, и заметил: — Все правильно. По обычаю палач получает одежду казненного.

   — История знаменитых преступлений · книга
4. «

   Налёт провинциальной нерешительности — этот хрупкий цветок, этот пушок персика — был быстро унесен вихрем не слишком-то нравственных советов, которыми три мушкетера снабжали своего друга.

   Налёт провинциальной нерешительности — этот хрупкий цветок, этот пушок персика — был быстро унесен вихрем не слишком-то нравственных советов, которыми три мушкетера снабжали своего друга.

   — Три мушкетёра · книга
5. «

   — Пощадите, д′Авриньи! — Никакой пощады, сударь.

   — Пощадите, д′Авриньи! — Никакой пощады, сударь.

   — д' Авриньи · книга
6. «

   Скупость сушит душу.

   Скупость сушит душу.

   — Д'Артаньян · книга
7. «

   Начинаешь копаться именно тогда, когда нужно торопиться, и особенно шумишь, когда нужно двигаться беззвучно.

   Начинаешь копаться именно тогда, когда нужно торопиться, и особенно шумишь, когда нужно двигаться беззвучно.

   — Портос · книга
8. «

   Пути правосудия темны и загадочны.

   Пути правосудия темны и загадочны.

   — Граф Монте-Кристо · книга
9. «

   Иногда так много выстрадаешь, что имеешь право никогда не говорить: я слишком счастлив.

   Иногда так много выстрадаешь, что имеешь право никогда не говорить: я слишком счастлив.

   — Чёрный тюльпан · книга
10. «

    Я любитель привидений. Я никогда не слыхал, чтобы мертвецы за шесть тысяч лет наделали столько зла, сколько его делают живые за один день.

    Я любитель привидений. Я никогда не слыхал, чтобы мертвецы за шесть тысяч лет наделали столько зла, сколько его делают живые за один день.

    — Граф Монте-Кристо · книга
11. «

    Посмотрите, какая простота в обращении, какая грация в движениях! Вот это женщина, а все остальные манекены.

    Посмотрите, какая простота в обращении, какая грация в движениях! Вот это женщина, а все остальные манекены.

    — Людовик XIV · книга
12. «

    — Проклятье на твою голову! — внезапно воскликнул певец, обратившись с этими любезными словами к своей лошади. — Да как ты смеешь не молчать в восхищении и восторге, безвкусное ты животное, когда их моих уст льется поток гармоничных звуков? Вместо того чтоб поставить уши торчком и слушать меня с подобающей серьезностью, ты вертишь головой вправо и влево и присоединяешь к моему голосу свой, фальшивый и немелодичный! Да, но ведь ты — самка, а стало быть, по природе своей упряма, вздорна, любишь дразнить и противоречить. Если я хочу, чтоб ты шла в одну сторону, ты непременно пойдешь в другую, ты всегда делаешь то, что делать не должна, и никогда не делаешь то, что должна. Ты знаешь, что я тебя люблю, нахалка, и, поскольку ты уверена в этом, тебе захотелось сменить хозяина. Ты, как все женщины, капризна, непостоянна, своенравна и кокетлива.

    — Проклятье на твою голову! — внезапно воскликнул певец, обратившись с этими любезными словами к своей лошади. — Да как ты смеешь не молчать в восхищении и восторге, безвкусное ты животное, когда их моих уст льется поток гармоничных звуков? Вместо того чтоб поставить уши торчком и слушать меня с подобающей серьезностью, ты вертишь головой вправо и влево и присоединяешь к моему голосу свой, фальшивый и немелодичный! Да, но ведь ты — самка, а стало быть, по природе своей упряма, вздорна, любишь дразнить и противоречить. Если я хочу, чтоб ты шла в одну сторону, ты непременно пойдешь в другую, ты всегда делаешь то, что делать не должна, и никогда не делаешь то, что должна. Ты знаешь, что я тебя люблю, нахалка, и, поскольку ты уверена в этом, тебе захотелось сменить хозяина. Ты, как все женщины, капризна, непостоянна, своенравна и кокетлива.

    — Брат Тук · книга
13. «

    Быть великодушным с бессердечными людьми значит дурачить самого себя.

    Быть великодушным с бессердечными людьми значит дурачить самого себя.

    — Жуаэз · книга
14. «

    Я больше боюсь мести мертвых, чем ненависти живых.

    Я больше боюсь мести мертвых, чем ненависти живых.

    — Граф Монте-Кристо · книга
15. «

    Они выросли друг подле друга, как два дерева, которые переплелись под землей корнями, над землей – ветвями и ароматами – в воздухе; у них было только одно желание: всегда быть вместе; это желание стало потребностью, и они скорее согласились бы умереть, чем разлучиться хотя бы на один день.

    Они выросли друг подле друга, как два дерева, которые переплелись под землей корнями, над землей – ветвями и ароматами – в воздухе; у них было только одно желание: всегда быть вместе; это желание стало потребностью, и они скорее согласились бы умереть, чем разлучиться хотя бы на один день.

    — Граф Монте-Кристо · книга
16. «

    Никакая дружба не выдержит разоблачения тайны, особенно если эта тайна уязвляет самолюбие; к тому же мы всегда имеем известное нравственное превосходство над теми, чья жизнь нам известна.

    Никакая дружба не выдержит разоблачения тайны, особенно если эта тайна уязвляет самолюбие; к тому же мы всегда имеем известное нравственное превосходство над теми, чья жизнь нам известна.

    — Три мушкетёра · книга
17. «

    Тогда, несчастный, ты искушаешь господа в третий раз. Мне этого мало, говоришь ты, когда на самом деле у тебя было больше, чем когда-либо раньше, и ты совершаешь третье преступление, ничем не вызванное, ничем не оправданное. Терпение господне истощилось. Господь покарал тебя.

    Тогда, несчастный, ты искушаешь господа в третий раз. Мне этого мало, говоришь ты, когда на самом деле у тебя было больше, чем когда-либо раньше, и ты совершаешь третье преступление, ничем не вызванное, ничем не оправданное. Терпение господне истощилось. Господь покарал тебя.

    — Граф Монте-Кристо · книга
18. «

    Намерение равноценно поступку. Ты хотел спасти нас, в глазах Господа это все равно как если бы тебе это удалось.

    Намерение равноценно поступку. Ты хотел спасти нас, в глазах Господа это все равно как если бы тебе это удалось.

    — Чёрный тюльпан · книга
19. «

    — Гражданин Сансон, я не прочитал тебе четверостишье, взамен предлагаю тебе каламбур. Сансон привязал его к доске. — Так вот, — продолжал Лорэн, — когда умираешь, положено что-то крикнуть. Раньше кричали : «Да здравствует Король!», но короля больше нет. Потом кричали : «Да здравствует Свобода!», но и свободы больше нет. Поэтому — «Да здравствует Симон!», соединивший нас троих. И голова благородного молодого человека упала рядом с головами Мориса и Женевьевы!

    — Гражданин Сансон, я не прочитал тебе четверостишье, взамен предлагаю тебе каламбур. Сансон привязал его к доске. — Так вот, — продолжал Лорэн, — когда умираешь, положено что-то крикнуть. Раньше кричали : «Да здравствует Король!», но короля больше нет. Потом кричали : «Да здравствует Свобода!», но и свободы больше нет. Поэтому — «Да здравствует Симон!», соединивший нас троих. И голова благородного молодого человека упала рядом с головами Мориса и Женевьевы!

    — Максимилиан-Жак Лорэн · книга
20. «

    Если бы богатство могло состоять в уродстве, то мы бы сказали, что гость барона был необычайно богат.

    Если бы богатство могло состоять в уродстве, то мы бы сказали, что гость барона был необычайно богат.

    — Робин Гуд · книга