Александр Николаевич Островский — 92 цитаты с глубоким смыслом

Подборка из 92 цитаты Александра Николаевича Островского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не будь корыстолюбив!

   Не будь корыстолюбив!

   — Манефа · книга
2. «

   Я работать не прочь и буду работать прилежно, сколько сил хватит, но с одним условием: чтобы моя работа приносила действительную пользу, чтобы она увеличивала количество добра, нужного для благосостояния массы.

   Я работать не прочь и буду работать прилежно, сколько сил хватит, но с одним условием: чтобы моя работа приносила действительную пользу, чтобы она увеличивала количество добра, нужного для благосостояния массы.

   — Глумов · книга
3. «

   — Да разве кругом нас люди живут? — Батюшки! Да кто же, по-твоему? — Волки да овцы. Волки кушают овец, а овцы смиренно позволяют себя кушать. — И барышни тоже волки? — Самые опасные. Смотрит лисичкой, все движения так мягки, глазки томные, а чуть зазевался немножко, так в горло и влепится.

   — Да разве кругом нас люди живут? — Батюшки! Да кто же, по-твоему? — Волки да овцы. Волки кушают овец, а овцы смиренно позволяют себя кушать. — И барышни тоже волки? — Самые опасные. Смотрит лисичкой, все движения так мягки, глазки томные, а чуть зазевался немножко, так в горло и влепится.

   — Михаил Борисович Лыняев · книга
4. «

   Против хорошего человека у всякого есть совесть; а коли он сам других обманывает, так какая же тут совесть!

   Против хорошего человека у всякого есть совесть; а коли он сам других обманывает, так какая же тут совесть!

   — Подхалюзин · книга
5. «

   Я, господа, не против образования, но и не за него. Развращение нравов на двух концах: в невежестве, и в излишестве образования, добрые нравы посередине.

   Я, господа, не против образования, но и не за него. Развращение нравов на двух концах: в невежестве, и в излишестве образования, добрые нравы посередине.

   — Гурмыжская · книга
6. «

   — Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески. — Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело. — А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем. — Опять притворяться, опять лгать! — И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

   — Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески. — Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело. — А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем. — Опять притворяться, опять лгать! — И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

   — Харита Игнатьевна Огудалова · книга
7. «

   — Мне хочется знать, скоро ли женщина забывает страстно любимого человека: на другой день после разлуки с ним, через неделю или через месяц... имел ли право Гамлет сказать матери, что она «башмаков еще не износила» и так далее. — На ваш вопрос я вам не отвечу, Сергей Сергеич; можете думать обо мне, что вам угодно. — Об вас я всегда буду думать с уважением; но женщины вообще, после вашего поступка, много теряют в глазах моих. — Да какой мой поступок? Вы ничего не знаете. — Эти «кроткие, нежные взгляды», этот сладкий любовный шепот, — когда каждое слово чередуется с глубоким вздохом, — эти клятвы... И все это через месяц повторяется другому, как выученный урок. О, женщины! — Что «женщины»? — Ничтожество вам имя! — Ах, как вы смеете так обижать меня? Разве вы знаете, что я после вас полюбила кого-нибудь? Вы уверены в этом? — Я не уверен, но полагаю. — Чтобы так жестоко упрекать, надо знать, а не полагать.

   — Мне хочется знать, скоро ли женщина забывает страстно любимого человека: на другой день после разлуки с ним, через неделю или через месяц... имел ли право Гамлет сказать матери, что она «башмаков еще не износила» и так далее. — На ваш вопрос я вам не отвечу, Сергей Сергеич; можете думать обо мне, что вам угодно. — Об вас я всегда буду думать с уважением; но женщины вообще, после вашего поступка, много теряют в глазах моих. — Да какой мой поступок? Вы ничего не знаете. — Эти «кроткие, нежные взгляды», этот сладкий любовный шепот, — когда каждое слово чередуется с глубоким вздохом, — эти клятвы... И все это через месяц повторяется другому, как выученный урок. О, женщины! — Что «женщины»? — Ничтожество вам имя! — Ах, как вы смеете так обижать меня? Разве вы знаете, что я после вас полюбила кого-нибудь? Вы уверены в этом? — Я не уверен, но полагаю. — Чтобы так жестоко упрекать, надо знать, а не полагать.

   — Сергей Сергеевич Паратов · книга
8. «

   Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

   Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

   — Лариса Дмитриевна Огудалова · книга
9. «

   Нет хуже этого стыда, когда приходится за других стыдиться.

   Нет хуже этого стыда, когда приходится за других стыдиться.

   — Лариса Дмитриевна Огудалова · книга
10. «

    Старики уж всегда ревнивы.

    Старики уж всегда ревнивы.

    — Апполинария Панфиловна · книга
11. «

    Нам, женщинам, нельзя жить без хитростей.

    Нам, женщинам, нельзя жить без хитростей.

    — Варвара Харитоновна Лебедкина · книга
12. «

    Никакой поэзии нет, никаких благородных чувств. Я думаю, что это оттого, что на театре трагедий не дают. Мы, бывало, все трагедии наизусть знали, а нынче скромно! Они и по книге-то прочесть не умеют.

    Никакой поэзии нет, никаких благородных чувств. Я думаю, что это оттого, что на театре трагедий не дают. Мы, бывало, все трагедии наизусть знали, а нынче скромно! Они и по книге-то прочесть не умеют.

    — Крутицкий · книга
13. «

    Легко сказать – бросить! Тебе это, может быть, все равно; ты одну бросишь, а другую найдешь. А я не могу этого! Уж я коли полюбил…

    Легко сказать – бросить! Тебе это, может быть, все равно; ты одну бросишь, а другую найдешь. А я не могу этого! Уж я коли полюбил…

    — Борис Григорьевич · книга
14. «

    Да, с деньгами можно дела делать, можно. Хорошо тому, Василий Данилыч, у кого денег-то много.

    Да, с деньгами можно дела делать, можно. Хорошо тому, Василий Данилыч, у кого денег-то много.

    — Мокий Пармёныч Кнуров · книга
15. «

    Философия — то хороша в книжках, а он поживи-ка попробуй на нашем месте!

    Философия — то хороша в книжках, а он поживи-ка попробуй на нашем месте!

    — Смельская · книга
16. «

    Ну, чего вы боитесь, скажите на милость! Каждая теперь травка, каждый цветок радуется, а мы прячемся, боимся, точно напасти какой! Гроза убьет! Не гроза это, а благодать! Да, благодать! У вас все гроза! Северное сияние загорится, любоваться бы надобно да дивиться премудрости: «с полночных стран встает заря»! А вы ужасаетесь да придумываете: к войне это или к мору. Комета ли идет, — не отвел бы глаз! Красота! Звезды-то уж пригляделись, все одни и те же, а это обновка; ну, смотрел бы да любовался! А вы боитесь и взглянуть-то на небо, дрожь вас берет! Изо всего-то вы себе пугал наделали. Эх, народ.

    Ну, чего вы боитесь, скажите на милость! Каждая теперь травка, каждый цветок радуется, а мы прячемся, боимся, точно напасти какой! Гроза убьет! Не гроза это, а благодать! Да, благодать! У вас все гроза! Северное сияние загорится, любоваться бы надобно да дивиться премудрости: «с полночных стран встает заря»! А вы ужасаетесь да придумываете: к войне это или к мору. Комета ли идет, — не отвел бы глаз! Красота! Звезды-то уж пригляделись, все одни и те же, а это обновка; ну, смотрел бы да любовался! А вы боитесь и взглянуть-то на небо, дрожь вас берет! Изо всего-то вы себе пугал наделали. Эх, народ.

    — Кулигин · книга
17. «

    — Быть может, я ошибаюсь, но мне всегда казалось, что женщины отдают явное и очень обидное предпочтение людям нестрогой нравственности и даже иногда порочным перед людьми чистыми. Мало того, к людям совершенно чистым они показывают какую-то ненависть. Извините, мне так кажется. — И ты думаешь, что сказал что-нибудь очень ужасное про женщин, что-нибудь очень обидное для нас? Так знай же, что женщины совершенно правы в этом случае, — потому что нет более несносных деспотов, как вы, люди чистые. Вы создаёте в своем воображении каких-то небывалых богинь, да потом и сердитесь, что не находите их в действительности. Вы, чистые натуры, не только не прощаете, но даже готовы оскорбить любимую женщину, если она не похожа на те бледные, безжизненные шаблоны, которые созданы вашим досужим воображением.

    — Быть может, я ошибаюсь, но мне всегда казалось, что женщины отдают явное и очень обидное предпочтение людям нестрогой нравственности и даже иногда порочным перед людьми чистыми. Мало того, к людям совершенно чистым они показывают какую-то ненависть. Извините, мне так кажется. — И ты думаешь, что сказал что-нибудь очень ужасное про женщин, что-нибудь очень обидное для нас? Так знай же, что женщины совершенно правы в этом случае, — потому что нет более несносных деспотов, как вы, люди чистые. Вы создаёте в своем воображении каких-то небывалых богинь, да потом и сердитесь, что не находите их в действительности. Вы, чистые натуры, не только не прощаете, но даже готовы оскорбить любимую женщину, если она не похожа на те бледные, безжизненные шаблоны, которые созданы вашим досужим воображением.

    — Юрий Михайлович Цыплунов · книга
18. «

    Неужто ж опять терпеть? Где это человек столько терпенья берет?

    Неужто ж опять терпеть? Где это человек столько терпенья берет?

    — Параша · книга
19. «

    И первый человек греха не миновал, да и последний не минует.

    И первый человек греха не миновал, да и последний не минует.

    — Апполинария Панфиловна · книга
20. «

    «Кажется». Да мужчина, каким ему нужно, таким он и кажется: где надо быть смирным, он смирен, где надо бойким, он бойкий; где плакать – плачет, где плясать – пляшет. Всякий мужчина коли он не дурак, так плут; а у всякого плута свой расчет. Разини-то повывелись, нынче палец в рот не клади, откусят.

    «Кажется». Да мужчина, каким ему нужно, таким он и кажется: где надо быть смирным, он смирен, где надо бойким, он бойкий; где плакать – плачет, где плясать – пляшет. Всякий мужчина коли он не дурак, так плут; а у всякого плута свой расчет. Разини-то повывелись, нынче палец в рот не клади, откусят.

    — Апполинария Панфиловна · книга