293 афоризмов Александры Маринины

Александра Маринина — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 293 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Но ведь раны так болят... Раны, оставленные унижением, обманом, несправедливостью. Как быть с ними? Наплевать и забыть? Пусть себе болят? А кто сказал, что они перестанут болеть, если сделать то, что ты считаешь восстановлением справедливости? Раны останутся, и память об обмане и унижении тоже останется, только ко всему этому прибавится ещё понимание того, что в ответ на причинённую тебе боль ты тоже причинил кому-то боль. Вот и всё. И никакого облегчения.

   Но ведь раны так болят... Раны, оставленные унижением, обманом, несправедливостью. Как быть с ними? Наплевать и забыть? Пусть себе болят? А кто сказал, что они перестанут болеть, если сделать то, что ты считаешь восстановлением справедливости? Раны останутся, и память об обмане и унижении тоже останется, только ко всему этому прибавится ещё понимание того, что в ответ на причинённую тебе боль ты тоже причинил кому-то боль. Вот и всё. И никакого облегчения.

   — Соавторы · книга
2. «

   Идею о том, что чужое мнение важнее твоего собственного, изобрели как инструмент власти, как средство для навязывания определённого поведения.

   Идею о том, что чужое мнение важнее твоего собственного, изобрели как инструмент власти, как средство для навязывания определённого поведения.

   — Фантом памяти · книга
3. «

   ... Слово не воробей, вылетело — и пусть себе летит. Может, долетит в конце концов.

   ... Слово не воробей, вылетело — и пусть себе летит. Может, долетит в конце концов.

   — Закон трёх отрицаний · книга
4. «

   Любое падение начинается с маленького шажка вниз, проигранная битва начинается с незастегнутого воротничка у солдата.

   Любое падение начинается с маленького шажка вниз, проигранная битва начинается с незастегнутого воротничка у солдата.

   — Люба Головина · книга
5. «

   В зоопарке сосредоточена вся мировая мудрость... Законы естественного отбора, конкуренции, генетики, воспитания жизнеспособного потомства...

   В зоопарке сосредоточена вся мировая мудрость... Законы естественного отбора, конкуренции, генетики, воспитания жизнеспособного потомства...

   — Седьмая жертва · книга
6. «

   ... Настоящий творец должен быть голодным, тогда он может создать шедевр. Сытые шедевров не создают. Для того чтобы хорошо думать, нужно быть несчастливым, а счастливые не думают, они просто живут.

   ... Настоящий творец должен быть голодным, тогда он может создать шедевр. Сытые шедевров не создают. Для того чтобы хорошо думать, нужно быть несчастливым, а счастливые не думают, они просто живут.

   — Призрак музыки · книга
7. «

   Они были молоды и искренне верили в эффективность борьбы и победу справедливости. Но... они были молоды и по привычке считали, что всё за них должны делать те, кто старше.

   Они были молоды и искренне верили в эффективность борьбы и победу справедливости. Но... они были молоды и по привычке считали, что всё за них должны делать те, кто старше.

   — Инна Ильинична Целяева · книга
8. «

   ... избирательность в нас уже заложена, и приказать ей выключиться мы не можем.

   ... избирательность в нас уже заложена, и приказать ей выключиться мы не можем.

   — Анастасия Каменская · книга
9. «

   Корни нашей вины уходят в бесконечность.

   Корни нашей вины уходят в бесконечность.

   — Смерть ради смерти · книга
10. «

    ... Какое это счастье, когда твои близкие с тобой, а не на кладбище, и ещё можно насладиться тем, что они с тобой, и ещё можно сказать им, как любишь их и дорожишь ими.

    ... Какое это счастье, когда твои близкие с тобой, а не на кладбище, и ещё можно насладиться тем, что они с тобой, и ещё можно сказать им, как любишь их и дорожишь ими.

    — Призрак музыки · книга
11. «

    Так всегда бывает: пока ты сосредоточен на одном человеке, его недостатки не режут глаз, но, как только появляется объект, с которым можно сравнивать, сразу картина меняется. И вдруг начинаешь видеть и седину, и морщины, и обвисающую кожу, и замечаешь то, чего раньше не замечал, и раздражаешься от того, что ещё вчера казалось милой особенностью или смешной привычкой.

    Так всегда бывает: пока ты сосредоточен на одном человеке, его недостатки не режут глаз, но, как только появляется объект, с которым можно сравнивать, сразу картина меняется. И вдруг начинаешь видеть и седину, и морщины, и обвисающую кожу, и замечаешь то, чего раньше не замечал, и раздражаешься от того, что ещё вчера казалось милой особенностью или смешной привычкой.

    — Воющие псы одиночества · книга
12. «

    Если человек скрытный и замкнутый, то зачем ему врать и притворяться? Это же огромная затрата энергии. Проще ничего не говорить. Скрытность и замкнутость и откровенная фальшь – два разных способа достижения одной и той же цели: не дать окружающим узнать, какой ты на самом деле. Не открыться. Обычно человек выбирает только один способ, в зависимости от своего характера и стиля мышления. Оба одновременно плохо сочетаются.

    Если человек скрытный и замкнутый, то зачем ему врать и притворяться? Это же огромная затрата энергии. Проще ничего не говорить. Скрытность и замкнутость и откровенная фальшь – два разных способа достижения одной и той же цели: не дать окружающим узнать, какой ты на самом деле. Не открыться. Обычно человек выбирает только один способ, в зависимости от своего характера и стиля мышления. Оба одновременно плохо сочетаются.

    — Лёша · книга
13. «

    Жизнь человека — это непрерывная цепь выборов, которые он делает каждое мгновение своей жизни.

    Жизнь человека — это непрерывная цепь выборов, которые он делает каждое мгновение своей жизни.

    — Фантом памяти · книга
14. «

    ... Ничего в жизни не бывает случайным. Это только на первый взгляд кажется, что всё происходит как броуновское движение. На самом деле во всём, в каждом столкновении двух частиц, есть тайный смысл, который может быть непонятным в первый момент, но который потом обязательно проявится.

    ... Ничего в жизни не бывает случайным. Это только на первый взгляд кажется, что всё происходит как броуновское движение. На самом деле во всём, в каждом столкновении двух частиц, есть тайный смысл, который может быть непонятным в первый момент, но который потом обязательно проявится.

    — Закон трёх отрицаний · книга
15. «

    Ревность слепа, милый друг, она не верит очевидному и выдумывает несуществующее.

    Ревность слепа, милый друг, она не верит очевидному и выдумывает несуществующее.

    — Игра на чужом поле · книга
16. «

    Карьера – это зависимость. Тут уступи, там прогнись, промолчи, выкрутись. Получается, не карьера помогает твоей жизни, а ты помогаешь карьере, служишь ей, становишься ее рабом. Всё для неё, всё ради неё.

    Карьера – это зависимость. Тут уступи, там прогнись, промолчи, выкрутись. Получается, не карьера помогает твоей жизни, а ты помогаешь карьере, служишь ей, становишься ее рабом. Всё для неё, всё ради неё.

    — Отдалённые последствия. Том 2 · книга
17. «

    ... Большие деньги не делают человека взрослее и мудрее, наоборот, они зачастую избавляют от необходимости решать такие проблемы, разбираясь с которыми, люди как раз и делаются более зрелыми и мудрыми.

    ... Большие деньги не делают человека взрослее и мудрее, наоборот, они зачастую избавляют от необходимости решать такие проблемы, разбираясь с которыми, люди как раз и делаются более зрелыми и мудрыми.

    — Убийца поневоле · книга
18. «

    Если ты хочешь, чтобы тебя любили, если хочешь, чтобы людям рядом с тобой было комфортно и радостно, будь счастливой. Заставь себя быть счастливой...

    Если ты хочешь, чтобы тебя любили, если хочешь, чтобы людям рядом с тобой было комфортно и радостно, будь счастливой. Заставь себя быть счастливой...

    — Замена объекта · книга
19. «

    ... К примеру, знаешь такой закон, согласно которому мы в других людях больше всего ненавидим именно те недостатки, которые присущи нам самим? Казалось бы, если какая-то черта есть у нас и мы с ней миримся, то должны мириться и тогда, когда замечаем у других, ведь мы уже придумали целую систему оправданий и аргументов в пользу того, что это, дескать, не страшно и вполне приемлемо. Ан нет, у нас-то есть — и нормально, а у других — не моги. Вот ведь парадокс!

    ... К примеру, знаешь такой закон, согласно которому мы в других людях больше всего ненавидим именно те недостатки, которые присущи нам самим? Казалось бы, если какая-то черта есть у нас и мы с ней миримся, то должны мириться и тогда, когда замечаем у других, ведь мы уже придумали целую систему оправданий и аргументов в пользу того, что это, дескать, не страшно и вполне приемлемо. Ан нет, у нас-то есть — и нормально, а у других — не моги. Вот ведь парадокс!

    — Воющие псы одиночества · книга
20. «

    Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

    Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

    — Воющие псы одиночества · книга