105 фраз Алексея Иванова, которые запоминаются

Подборка из 105 цитат Алексея Иванова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ваня не находил слов, чтобы объяснить: правда не измеряется выгодой. Она просто должна быть.

   Ваня не находил слов, чтобы объяснить: правда не измеряется выгодой. Она просто должна быть.

   — Тобол. Мало избранных · книга
2. «

   Мы не женщины, чтобы обретать мудрость за одну ночь.

   Мы не женщины, чтобы обретать мудрость за одну ночь.

   — Зырян · книга
3. «

   ...никогда и никому нельзя позволить решать за себя, что есть добро, и что есть зло, и что надобно делать.

   ...никогда и никому нельзя позволить решать за себя, что есть добро, и что есть зло, и что надобно делать.

   — Сердце Пармы · книга
4. «

   Лидер — это тот, кто лидер до конца.

   Лидер — это тот, кто лидер до конца.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
5. «

   А я Машу всё равно уже не потеряю. Потерять можно только то, что имеешь. Что имеем — не храним... А я Машу не взял. И Маша останется со мною, как свет Полярной звезды, луч которой будет светить Земле ещё долго-долго, даже если звезда погаснет.

   А я Машу всё равно уже не потеряю. Потерять можно только то, что имеешь. Что имеем — не храним... А я Машу не взял. И Маша останется со мною, как свет Полярной звезды, луч которой будет светить Земле ещё долго-долго, даже если звезда погаснет.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
6. «

   Когти тоски, что целый год ржавели в моей душе, потихоньку разжимаются. Мне кажется, что впервые за долгое время я двигаюсь по дороге, которая приведёт меня к радости.

   Когти тоски, что целый год ржавели в моей душе, потихоньку разжимаются. Мне кажется, что впервые за долгое время я двигаюсь по дороге, которая приведёт меня к радости.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
7. «

   Я ощущаю простор, волю, холод. <...> Воздуха – океан. Пространства – не вздохнуть.

   Я ощущаю простор, волю, холод. <...> Воздуха – океан. Пространства – не вздохнуть.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
8. «

   Всё кажется, что ещё много душевных ран вытерпишь, а вдруг оглянешься и видишь, что на душе-то уже места живого нет.

   Всё кажется, что ещё много душевных ран вытерпишь, а вдруг оглянешься и видишь, что на душе-то уже места живого нет.

   — Ванька · книга
9. «

   Все ухайдакались за день, все молчат. Но молчание у огня объединяет нас прочнее, чем все развеселые базары. Я знаю, что обозначает это молчание. Оно обозначает север, ночь, половодье, затерянность в тайге. Оно обозначает наше общее одиночество.

   Все ухайдакались за день, все молчат. Но молчание у огня объединяет нас прочнее, чем все развеселые базары. Я знаю, что обозначает это молчание. Оно обозначает север, ночь, половодье, затерянность в тайге. Оно обозначает наше общее одиночество.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
10. «

    Не педагог, тем более — не учитель. Но ведь я и не монстр, чтобы мною пугать. Я им не друг, не приятель, не старший товарищ и не клёвый чувак. Я не начальник, я и не подчинённый. Я им не свой, но и не чужой. Я не затычка в каждой бочке, но и не посторонний. Я не собутыльник, но и не полицейский. Я им не опора, но и не ловушка и не камень на обочине. Я им не нужен позарез, но и обойтись без меня они не смогут. Я не проводник, но и не клоун. Я — вопрос, на который каждый из них должен ответить.

    Не педагог, тем более — не учитель. Но ведь я и не монстр, чтобы мною пугать. Я им не друг, не приятель, не старший товарищ и не клёвый чувак. Я не начальник, я и не подчинённый. Я им не свой, но и не чужой. Я не затычка в каждой бочке, но и не посторонний. Я не собутыльник, но и не полицейский. Я им не опора, но и не ловушка и не камень на обочине. Я им не нужен позарез, но и обойтись без меня они не смогут. Я не проводник, но и не клоун. Я — вопрос, на который каждый из них должен ответить.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
11. «

    Ты должен понимать, что не бывает такого: вечером надел крест, утром проснулся — и уже веришь безоглядно. Всех одолевают сомнения. Я тоже сомневался. Даже апостол сомневался. Но вера — не то место, где ты пребываешь в блаженстве, а то место, к которому всегда стремишься. Вера — это усилие к ней, а не успокоение. Когда надобно выбирать, выбирай так, будто бог есть, даже если тебе сейчас кажется иначе.

    Ты должен понимать, что не бывает такого: вечером надел крест, утром проснулся — и уже веришь безоглядно. Всех одолевают сомнения. Я тоже сомневался. Даже апостол сомневался. Но вера — не то место, где ты пребываешь в блаженстве, а то место, к которому всегда стремишься. Вера — это усилие к ней, а не успокоение. Когда надобно выбирать, выбирай так, будто бог есть, даже если тебе сейчас кажется иначе.

    — Владыка Филофей · книга
12. «

    — Воровство будет искать, Петрович? – сочувственно спросил Ремезов. — Будет, стерьва. — А ты б не воровал. — Я ж помалу, — усмехнулся Гагарин. — Курочка по зёрнышку клюёт. — Да весь двор в помёте, — строго закончил Ремезов.

    — Воровство будет искать, Петрович? – сочувственно спросил Ремезов. — Будет, стерьва. — А ты б не воровал. — Я ж помалу, — усмехнулся Гагарин. — Курочка по зёрнышку клюёт. — Да весь двор в помёте, — строго закончил Ремезов.

    — Семён Ульянович Ремезов · книга
13. «

    ...палая листва плыла по канаве, как порванное в клочки письмо, в котором лето объясняло, почему оно убежало к другому полушарию.

    ...палая листва плыла по канаве, как порванное в клочки письмо, в котором лето объясняло, почему оно убежало к другому полушарию.

    — Географ глобус пропил · книга
14. «

    Общага как женщина: за ложь мстит, а правды не переносит.

    Общага как женщина: за ложь мстит, а правды не переносит.

    — Ванька · книга
15. «

    Мосты — самое доброе изобретение человечества. Они всегда соединяют.

    Мосты — самое доброе изобретение человечества. Они всегда соединяют.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
16. «

    В Сашиной красоте было что-то грустное, словно отцветающее, словно красивой Саша была последний день.

    В Сашиной красоте было что-то грустное, словно отцветающее, словно красивой Саша была последний день.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
17. «

    Я знаю, что научить ничему нельзя. Можно стать примером, и тогда те, кому надо, научатся сами, подражая.

    Я знаю, что научить ничему нельзя. Можно стать примером, и тогда те, кому надо, научатся сами, подражая.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
18. «

    Я думал, что я устроил этот поход из своей любви к Маше. А оказалось, что я устроил его просто из любви. И может, именно любви я и хотел научить отцов — хотя я ничему не хотел учить. Любви к земле, потому что легко любить курорт, а дикое половодье, майские снегопады и речные буреломы любить трудно. Любви к людям, потому что легко любить литературу, а тех, кого ты встречаешь на обоих берегах реки, любить трудно. Любви к человеку, потому что легко любить херувима, а Географа, бивня, лавину любить трудно.

    Я думал, что я устроил этот поход из своей любви к Маше. А оказалось, что я устроил его просто из любви. И может, именно любви я и хотел научить отцов — хотя я ничему не хотел учить. Любви к земле, потому что легко любить курорт, а дикое половодье, майские снегопады и речные буреломы любить трудно. Любви к людям, потому что легко любить литературу, а тех, кого ты встречаешь на обоих берегах реки, любить трудно. Любви к человеку, потому что легко любить херувима, а Географа, бивня, лавину любить трудно.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
19. «

    Но если в душе моей сейчас такой великий покой, значит, я всё-таки был прав...

    Но если в душе моей сейчас такой великий покой, значит, я всё-таки был прав...

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
20. «

    Наука ведёт, а вера хранит.

    Наука ведёт, а вера хранит.

    — Золото бунта, или вниз по реке теснин · книга