Что говорил Алексей Иванов: 82 цитаты

Подборка из 82 цитаты Алексея Иванова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я вам всем вообще не верю, сколько бы вы не клялись. Клятвам верят, когда человек, их дающий, уважает себя.

   Я вам всем вообще не верю, сколько бы вы не клялись. Клятвам верят, когда человек, их дающий, уважает себя.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
2. «

   Лучше пожалеть и уйти, чем остаться и пожалеть.

   Лучше пожалеть и уйти, чем остаться и пожалеть.

   — Блуда и МУДО · книга
3. «

   Мне кажется, что в душе я заложил Машу кирпичами, как окно в стене. В душе лишь легкий сквозняк от новой дыры где-то в районе сердца — оттуда, откуда я наломал кирпичи.

   Мне кажется, что в душе я заложил Машу кирпичами, как окно в стене. В душе лишь легкий сквозняк от новой дыры где-то в районе сердца — оттуда, откуда я наломал кирпичи.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
4. «

   Все душевные болезни лечатся любовью к родине. Перестань врать себе и другим, трезво оглядись по сторонам и зажги в своем сердце эту любовь — ты удивишься, насколько проще тебе станет жить и как ясен сделается мир.

   Все душевные болезни лечатся любовью к родине. Перестань врать себе и другим, трезво оглядись по сторонам и зажги в своем сердце эту любовь — ты удивишься, насколько проще тебе станет жить и как ясен сделается мир.

   — Сердце Пармы · книга
5. «

   Бывало и царь плакал от бессилия.

   Бывало и царь плакал от бессилия.

   — Тобол. Мало избранных · книга
6. «

   Умные ведь не бывают злыми – только жестокими.

   Умные ведь не бывают злыми – только жестокими.

   — Общага-На-Крови · книга
7. «

   — Ищо каким-нито знанием озари меня, ослятину дикошарую, — свирепо и вкрадчиво попросил Ремезов. — Ороси мою редьку росой премудрости.

   — Ищо каким-нито знанием озари меня, ослятину дикошарую, — свирепо и вкрадчиво попросил Ремезов. — Ороси мою редьку росой премудрости.

   — Семён Ульянович Ремезов · книга
8. «

   Единственный путь к истине — это вертикаль. Единственное сообщение человека с истиной — по вертикали.

   Единственный путь к истине — это вертикаль. Единственное сообщение человека с истиной — по вертикали.

   — Общага-На-Крови · книга
9. «

   Кто гостей привечает, тот собак не держит.

   Кто гостей привечает, тот собак не держит.

   — Золото бунта, или вниз по реке теснин · книга
10. «

    Ты считай, что убитый — это как бы кто дембельнулся, но без тела. Незачем его жалеть. Пожалеть можно его мать, но она далеко. Вот боксёр Мохаммед Али говорит: на ринге порхай как бабочка и жаль как змея. И на войне так же: будь чуткий как белка и бесчувственный как носорог. Понял? Серёга приобнял Немца, как бы для поддержки. На самом деле он был даже благодарен Немцу за возможность поучить того суровой правде войны. — На войне «убивать — не убивать» — не вопрос. Убивать. Бывает, пленного возьмут, везут в вертолёте, допрашивают, и он уже сдался, надо помиловать, а он понимает, что капец. Потом ему дверь откроют, и он сам домой на горы прыгает. Или караван перехватят — всех расстреливают, и погонщиков, и верблюдов. Это даже верблюды знают, в глаза не смотрят. Война, брат. Надо.

    Ты считай, что убитый — это как бы кто дембельнулся, но без тела. Незачем его жалеть. Пожалеть можно его мать, но она далеко. Вот боксёр Мохаммед Али говорит: на ринге порхай как бабочка и жаль как змея. И на войне так же: будь чуткий как белка и бесчувственный как носорог. Понял? Серёга приобнял Немца, как бы для поддержки. На самом деле он был даже благодарен Немцу за возможность поучить того суровой правде войны. — На войне «убивать — не убивать» — не вопрос. Убивать. Бывает, пленного возьмут, везут в вертолёте, допрашивают, и он уже сдался, надо помиловать, а он понимает, что капец. Потом ему дверь откроют, и он сам домой на горы прыгает. Или караван перехватят — всех расстреливают, и погонщиков, и верблюдов. Это даже верблюды знают, в глаза не смотрят. Война, брат. Надо.

    — Сергей Лихолетов · книга
11. «

    Бессмертен любой, кто не доделал своего дела.

    Бессмертен любой, кто не доделал своего дела.

    — князь Асыка · книга
12. «

    Я для себя так определяю святость: это когда ты никому не являешься залогом счастья и когда тебе никто не является залогом счастья, но чтобы ты любил людей и люди тебя любили тоже. Совершенная любовь, понимаешь? Совершенная любовь изгоняет страх. Библия.

    Я для себя так определяю святость: это когда ты никому не являешься залогом счастья и когда тебе никто не является залогом счастья, но чтобы ты любил людей и люди тебя любили тоже. Совершенная любовь, понимаешь? Совершенная любовь изгоняет страх. Библия.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
13. «

    Я боюсь за неё. Я чувствую себя реанимацией, искусственным дыханием, её запасным сердцем.

    Я боюсь за неё. Я чувствую себя реанимацией, искусственным дыханием, её запасным сердцем.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
14. «

    Мировая архитектура — каменная, один раз построил — и навеки запечатлел свою идею, свою мысль. А русская архитектура — деревянная. Три-четыре десятилетия, и всё разваливается. Три-четыре десятилетия — срок одного поколения. Мысль, идею сохраняет в себе общество, бесконечно воспроизводя недолговечные и тленные формы. И с таким способом существования мысль всегда живая, всегда — гребень волны, а не глубины океана, всегда отбирается лучшее, максимально насыщенное информацией. Выходит, что деревянное зодчество — это архивация усложняющегося мира каждым новым поколением. Если в Европе её наследие — огромное множество файлов от разных поколений, то в России — один и тот же файл, который вечно в работе. Приходит поколение, этот файл разворачивает, правит, немного дополняет, архивирует. Потом следующее поколение опять разархивирует тот же файл, опять правит, опять дополняет, опять архивирует. И так далее. Такое количество работы над одним и тем же файлом превращает этот файл во что-то вроде намоленной иконы, которая способна творить чудеса.

    Мировая архитектура — каменная, один раз построил — и навеки запечатлел свою идею, свою мысль. А русская архитектура — деревянная. Три-четыре десятилетия, и всё разваливается. Три-четыре десятилетия — срок одного поколения. Мысль, идею сохраняет в себе общество, бесконечно воспроизводя недолговечные и тленные формы. И с таким способом существования мысль всегда живая, всегда — гребень волны, а не глубины океана, всегда отбирается лучшее, максимально насыщенное информацией. Выходит, что деревянное зодчество — это архивация усложняющегося мира каждым новым поколением. Если в Европе её наследие — огромное множество файлов от разных поколений, то в России — один и тот же файл, который вечно в работе. Приходит поколение, этот файл разворачивает, правит, немного дополняет, архивирует. Потом следующее поколение опять разархивирует тот же файл, опять правит, опять дополняет, опять архивирует. И так далее. Такое количество работы над одним и тем же файлом превращает этот файл во что-то вроде намоленной иконы, которая способна творить чудеса.

    — Псоглавцы · книга
15. «

    Лучший — это не тот, кто самый умелый, а тот, кто ближе к правде.

    Лучший — это не тот, кто самый умелый, а тот, кто ближе к правде.

    — Золото бунта, или вниз по реке теснин · книга
16. «

    Человек не выводится из суммы фактов его жизни. Биография нужна только для суда, а психоанализ — для зомби. Фрейдизм — психическая юриспруденция.

    Человек не выводится из суммы фактов его жизни. Биография нужна только для суда, а психоанализ — для зомби. Фрейдизм — психическая юриспруденция.

    — Борис Моржов · книга
17. «

    Школа должна корректировать недочёты родительского воспитания, а не повторять их и тем более не усугублять.

    Школа должна корректировать недочёты родительского воспитания, а не повторять их и тем более не усугублять.

    — Роза Борисовна · книга
18. «

    А я Машу всё равно уже не потеряю. Потерять можно только то, что имеешь. Что имеем — не храним... А я Машу не взял. И Маша останется со мною, как свет Полярной звезды, луч которой будет светить Земле ещё долго-долго, даже если звезда погаснет.

    А я Машу всё равно уже не потеряю. Потерять можно только то, что имеешь. Что имеем — не храним... А я Машу не взял. И Маша останется со мною, как свет Полярной звезды, луч которой будет светить Земле ещё долго-долго, даже если звезда погаснет.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
19. «

    Поход — это как заповедник судьбы.

    Поход — это как заповедник судьбы.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
20. «

    Благодать — не медный пятак, — от человека к человеку переходит и не стирается.

    Благодать — не медный пятак, — от человека к человеку переходит и не стирается.

    — Золото бунта, или вниз по реке теснин · книга